МАРАТ

* * *

Я стоял так какое-то время: ощущение её прикосновения всё ещё жило в моей руке, пока я отчищал рубашку. Потом, не сказав никому ни слова, я ушёл к себе.

Войдя в свою спальню, я услышал, как отец окликнул меня:

— Ты с ней виделся? — спросил он, и в голосе его звучала неприкрытая гордость.

— Да, — коротко ответил я, не желая вступать в разговор.

— И как она тебе?

— Ничего, — бросил я, проходя мимо него к гардеробу.

— А по-моему, она потрясающая — какое великолепное тело! — бесстыдно произнёс он, и глаза его вспыхнули вожделением.

Как он мог так говорить о своей будущей жене — при собственном сыне? Но я сдержался и лишь промычал что-то в ответ, не желая доставлять ему удовольствие, провоцируя на спор.

Я ушёл в ванную и запер дверь. Я не мог выбросить её из головы: её тело, ощущение её кожи, её невинность — всё это сводило меня с ума. Я понимал, что не должен думать о ней так, но ничего не мог с собой поделать.

Рука невольно опустилась вниз, и я сжал затвердевшую плоть сквозь ткань брюк. Больше я не мог терпеть. Расстегнув штаны, я начал ласкать себя, представляя, что это её пальцы обхватывают меня. Я двигал рукой, тихо стоня и думая о ней.

Спустя какое-то время я кончил. Я был опустошён — и физически, и эмоционально.

Приведя себя в порядок, я рухнул на кровать, а мысли всё крутились и крутились.

Я не мог понять, зачем такой красивой девушке выходить за кого-то вроде моего отца. Он был старым, уродливым и безжалостным. Он понятия не имел, как обращаться с женщиной. Я знал, что он сломает её — так же, как сломал мою мать.