— Ника! Доча, ты где? — звала её мать.

Вероника вздрогнула, и реальность ворвалась в нашу маленькую вселенную.

— Мама... — прошептала она, и её глаза расширились от ужаса.

— Ника, скорее иди сюда! — голос Элины звучал ближе, уже в коридоре.

Она неохотно оттолкнула меня, её руки сжались в кулаки.

— Да, мам, иду! — крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал обычно, но я слышал, как он почти срывается.

Она выскользнула из моих рук, и я остался стоять в ванне, мокрый, возбуждённый до боли, с пульсирующим желанием, которое рвалось наружу, сдавленное мокрыми брюками.

Вероника схватила халат и накинула его на себя, даже не вытираясь. Вода стекала с её волос, пропитывая ткань, делая её полупрозрачной. Я видел силуэт её тела — груди, бёдра — и это было хуже, чем если бы она была полностью обнажённой. Даже не знаю почему. Но это сводило с ума.

Она бросила на меня быстрый, испуганный взгляд.

— Уходи, — прошептала она, обернувшись. — Пожалуйста.

Она выскользнула из ванной, оставив дверь открытой. Я слышал, как она встретила свою мать в коридоре, как они о чём-то заговорили — голоса были приглушёнными, и я не разбирал слов.

Я остался один. Вода в ванне остывала, стекала на пол. Я посмотрел на себя в зеркало — мокрые волосы, прилипшие ко лбу, горящие глаза, вздымающаяся грудь. В мокрых брюках отчётливо выделялся твёрдый член.

Я закрыл глаза и сжал кулаки.

Она была женой моего отца. А я только что целовал её, ласкал, был в секунде от того, чтобы войти в неё. И если бы её мать не позвала её, я бы сделал это. Прямо здесь, в ванне, в доме моего отца, под крышей, где он считал себя хозяином всего.

Я открыл глаза и посмотрел на дверь, за которой она скрылась.

Это было безумие. Это было предательство. Но я знал, что если представится ещё один шанс, я сделаю это снова. И на этот раз меня ничто уже не остановит.

Я знал, что сегодня вечером отец позовёт её к себе. Знал, что он сделает то, что я только что чуть не сделал. И от этой мысли кровь закипала в жилах, смешиваясь с яростью.

Я не мог этого допустить. Просто не мог.

Но что я мог сделать? Она была его женой. А я — его сыном.

Я прислонился лбом к кафельной стене и закрыл глаза.

Это будет большой грех. Но если надо согрешить ради неё… Я готов стать самым страшным грешником.