Ветер пронизывает до костей, пока я бреду к главному входу. В голове крутятся схемы, чертежи и одна-единственная мысль: только бы дали грант. Только бы вырваться из этой нищеты и оплатить бабушке операцию.

Визг тормозов бьет по ушам так резко, что я едва не роняю тубус в грязную лужу.

Черный матовый «Порше» останавливается в миллиметре от моих коленей. Сердце делает дикий кульбит и застревает где-то в горле. Я замираю, как тупая овечка перед бойней.

Тонированное стекло плавно ползет вниз, и на меня обрушивается рык:

— Куда прешь, бессмертная?!

Давид Монахов.

Ну, конечно. Кто еще мог чуть не размазать меня по асфальту прямо на парковке универа? Наследник строительной империи, местный царек и просто эталонный мудак.

Он сидит за рулем, вальяжно откинувшись на кожаное сиденье. Темные волосы небрежно растрепаны, на острых скулах играет желвак. Взгляд такой, словно я — налипшая на его дорогущую шину жвачка. Красивый до одури, наглый ублюдок, который привык, что мир раздвигает перед ним ноги по щелчку пальцев.

Я глотаю ком в горле. Хочется плюнуть ему на капот, но вместо этого я крепче прижимаю к груди пластиковый тубус со своим проектом и, не сказав ни слова, быстро обхожу машину, сливаясь с толпой.

Бежать. Подальше от таких, как он.

Уже на крыльце меня перехватывает за локоть Лора.

— Боже, Верка! Ты совсем с катушек слетела — под колеса Монахову кидаться? — подруга округляет глаза, стряхивая снежную крупу с моего растянутого пальто.

— Он сам вылетел из-за поворота, — огрызаюсь я, пытаясь унять мерзкую дрожь в руках. — Урод с купленными правами.

— Зато какой урод... — мечтательно тянет Лора, провожая взглядом черную тачку. — Ты видела его бицепсы? А задницу?

— Лор, меня сейчас стошнит.

— Ой, да ну тебя, монашка! — она пихает меня в бок. — Ты лучше скажи, как настрой? После обеда вывесят списки по гранту!

Желудок сводит спазмом.

— Боюсь, Лор. До одури боюсь. Если я не получу эти полмиллиона, я не знаю, как мы с бабушкой вытянем.

На паре по сопромату я не могу сосредоточиться. Черчу какие-то бессмысленные линии в тетради. Звенит звонок, и я не успеваю даже собрать вещи, как над моей партой нависает облако тяжелых, приторно-сладких духов.

Кристина.

Губы накачаны так, что вот-вот лопнут, ресницы достают до бровей, а декольте блузки нарушает все мыслимые правила приличия.

— Приветик, сиротка, — тянет она, накручивая на палец осветленную прядь. — Агентство подтвердило твою кандидатуру. Завтра в шесть вечера жду в моем доме. Униформа — черный низ, белый верх. И ради бога, вымой голову. У меня будут приличные люди.

Мои ногти впиваются в ладони так сильно, что становится больно.

— Я буду вовремя, — ровным голосом отвечаю я.

Кристина победно ухмыляется и, цокая шпильками, выплывает из аудитории.

Лора, сидевшая рядом, с шумом выдыхает:

— Бляха-муха, Вера! Ты серьезно? Ты идешь к этой силиконовой швабре в прислуги на день рождения?

— Лор, мне нужны деньги. Любые.

— Но не к ней же! Там же соберется вся эта элита, все эти мажоры. Монахов этот твой любимый наверняка припрется. Они же тебя с дерьмом сожрут ради веселья! Это гадость!

— Замолчи, — резко обрываю я, закидывая тубус на плечо. — Мне плевать на них. У бабули пенсии едва на еду хватает. Я работаю в вонючей типографии, чтобы купить ей нормальные таблетки, и, если мне нужно будет таскать подносы с шампанским перед кучкой зажравшихся идиотов за тройной тариф — я буду это делать. Все, тема закрыта. Пошли смотреть списки.