Солнечный луч нагло пробивается сквозь щель в блэкаут-шторах и бьет прямо по глазам.

Я со стоном зарываюсь лицом в прохладную шелковую наволочку. Тело тяжелое, расслабленное после вчерашней тренировки и пары бокалов виски на ночь. Никаких будильников. Никакой спешки. Мое утро начинается тогда, когда я этого захочу.

Лениво тянусь рукой к тумбочке, нащупываю холодный титановый корпус последнего айфона. Протираю глаза кулаками, жмурясь от яркого экрана.

Экран забит уведомлениями, как табло в аэропорту. Мой личный курятник уже проснулся и жаждет внимания.

Лена: «Привет, малыш 🔥 Я так соскучилась... Сегодня не хочешь встретиться? Обещаю, будет жарко 😈».

Алина: «Давид, я тут купила новое нижнее белье. Как думаешь, мне идет этот цвет?» — и ниже прикреплено фото, где кружевных ниточек меньше, чем смысла в её дипломе.

Кристина: «Приве-е-ет! Завтра у меня день рождения! 🥳 Ты же придешь?»

Блокирую экран и отбрасываю телефон на кровать. Как же вы все достали. Одинаковые губы, одинаковые мысли, одинаковое желание присосаться к моему кошельку и фамилии. Хоть бы одна зацепила мозгами, а не только задницей. Честное слово, хочется простого человеческого спокойствия.

Спускаюсь на первый этаж нашей загородной резиденции. В огромной столовой, залитой светом, пахнет свежемолотым кофе и чем-то ванильным.

Атмосфера — чисто рекламный ролик идеальной семьи. Мама, в безупречном шелковом халате, стоя у кухонного острова, элегантно переворачивает сырники на сковороде — её новый бзик по «домашнему уюту». Мелкая, пятнадцатилетняя сестра Рита, сидит за барной стойкой, уткнувшись в планшет и громко лопая пузыри из жвачки. Та еще стервочка растет.

А во главе стола — монумент. Мой отец.

Он неспеша потягивает эспрессо, просматривая котировки акций на айпаде. Никаких домашних треников — на нем уже идеально выглаженная рубашка и брюки.

— Доброе утро, семья, — бросаю я, падая на стул. Двигаю к себе стакан со свежевыжатым апельсиновым соком.

— Для кого доброе, а для кого — время перестать играть в песочнице, Давид, — не отрывая взгляда от экрана, чеканит отец.

Началось. Я едва сдерживаю закатывание глаз и делаю долгий глоток.

— Пап, я учусь на архитектурном, закрываю сессии без твоих звонков ректору. В какую песочницу я играю?

Отец откладывает планшет. Его взгляд, тяжелый и холодный, как гранитная плита, упирается в меня.

— В ту, где ты меняешь девиц чаще, чем резину на своем Порше. Но с этим покончено. Мы находимся на финальной стадии слияния с холдингом Волкова. Это монополия на рынке недвижимости, Давид. И чтобы Волков пустил нас в свои госзаказы, ему нужна железобетонная гарантия. Семья.

Он делает паузу, берет чашку с кофе и будничным тоном роняет:

— Ты женишься на Еве Волковой.

Я давлюсь соком. Кашляю, отставляя стакан так резко, что оранжевые капли летят на белоснежную скатерть.

— На Еве?! — хриплю я. — Серьезно? Да она же как гипсокартон! Плоская, скучная и абсолютно искусственная. Я с ней от тоски сдохну в первый же месяц! Мы в каком веке живем — династические браки устраивать?

— В веке больших денег, сын, — холодно отрезает отец. — Мне плевать на твою тоску. Слияние удвоит наши активы. Ева из нужной семьи, образованна, послушна. Идеальная партия для будущего гендиректора.

Внутри вскипает глухая злость. Я терпеть не могу, когда за меня всё решают. Особенно — с кем мне ложиться в постель и просыпаться каждое утро. Мозг лихорадочно ищет выход. Любой повод послать этот брак к черту.

— Опоздал, отец.

Я откидываюсь на спинку стула, закидывая ногу на ногу и выдаю свою самую дерзкую, уверенную ухмылку.

— У меня уже есть девушка. И, представь себе, я её люблю. Так что отбой с твоей деревянной Евой.

В столовой повисает звенящая тишина. Рита перестает жевать жвачку, во все глаза глядя на меня. Мама замирает с лопаткой над сковородой.

А отец… Отец вдруг начинает смеяться.

Это не веселый смех. Это низкий, рокочущий звук, полный абсолютного, чистого презрения. Он смеется так, словно я только что рассказал ему самый тупой анекдот в мире.

— Любовь? — он вытирает невидимую слезу в уголке глаза. — Ты хоть знаешь, как это слово пишется, Ромео? Кто она? Очередная губастая кукла из клуба? Модель из Инстаграма, которая не знает таблицу умножения, зато знает, как широко раздвигать ноги?

— Нет, — я стискиваю зубы, чувствуя, как сам загоняю себя в угол, но отступать уже поздно. — Она… она с моего потока. Будущий архитектор. Умная, серьезная девушка. Не то что ваши светские пустышки с накачанными задницами. Она сама пробивает себе дорогу.

Отец прищуривается. Веселье мгновенно исчезает с его лица, сменяясь хищным интересом. Он чует блеф. Мой старик всегда чует блеф.

— Вот как? Умная? Архитектор? — он медленно кивает. — Отлично. Послезавтра вечером у нас семейный ужин. Приводи свою ненаглядную. Познакомимся.

Он наклоняется вперед, опираясь мощными руками о стол: