*Родрик Ишер*

Ни разу не было у меня еще такого дела. Какой-то кошмар, а не ситуация. Всплывают тайны прошлого. И я не знаю, что испытываю в большей степени. Какая-то смесь облегчения и ярости.

Облегчения — потому что на самом деле Лавиния не предпочла мне карьеру. Она думала, что я ее предал. И ярость моя относилась как раз к этому. Верно Вин заметила — могла бы и поговорить со мной. Да, я ее успокаивал сейчас, как мог. Просто потому, что сделанного не воротишь и мы не вернемся на пять лет назад, чтобы она задала мне свои вопросы в глаза.

Но ничего тут не попишешь, это теперь будет со мной — Лавиния мне никогда толком не доверяла и поддалась на первую же провокацию.

Что же касается ее подружки… мне хотелось ее придушить. И это было крайне непрофессионально, как и все проклятое дело.

В кабинет ректора мы прибыли втроем, я, Лавиния и Рита Плотт. Она уже начала понимать: что-то происходит. И бросала на нас заинтересованные и чуть встревоженные взгляды.

— Лавиния, мы не можем беседовать втроем, — сказал я. Она кивнула. Действительно, на каком основании я могу взять ее на допрос? — но тебе имеет смысл пообщаться с ректором Гриком. У него есть краткий отчет о ситуации. Надеюсь, этого достаточно, чобы принять решение.

Дверь кабинета ректора приоткрылась, выглянул Эрнольд Грик.

— Доброго всем утра. Я уже жду тебя, Лавиния. — сказал он.

— Могу я занять вашу переговорную комнату, ректор? — спросил я из вежливости. Мы оба знали, что могу.

Ректор кивнул, широко распахивая перед Вин дверь в свой кабинет.

Я же сделал знак Рите следовать за собой. В переговорной даже была моя папка с некоторыми документами по делу.

— Инспектор, что-то произошло? — спросила вероломная подружка, присаживаясь за стол напротив меня.

— Да, мису Плотт, — ответил я официальным тоном, — мне стало известно, что несколько лет назад в ваше распоряжение попал артефакт запретной магии. И я бы хотел узнать, как это стало возможно.

Она напряглась. Но слегка. Мне казалось, должна была сильнее испугаться.

— О чем вы, инспектор Ишер? — Рита приподняла бровки, не очень высоко. То есть не в панике, а так, некотором удивлении.

Жаль, что я так неосмотрительно кинулся с ней беседовать. Надо было изучить вопрос если не глубоко… но хоть как-то!

А то я толком даже не помню, как проклятый артефакт действует. Может, и следы бы удалось найти этой вещи. Вдруг она единичная и похищена была… Это все кровь ударила в голову от любви. И не только в голову, чего уж там.

Не знаешь чем надавить — блефуй! На моей стороне тайна следствия, я могу напускать туману. И я начал.

— О некоем запрещенном в Далиэше магическом методе. И похищенном зеркале, которое создает ложные картинки.

Вот тут она дернулась. Заметно так.

— Вспомнили, о чем я? — постарался посмотреть на нее хищно. Драконам это легко удается.

— Я… я догадываюсь, что вы можете иметь в виду, Родрик, — она вначале потупила глазки, а потом смело их подняла. Актриса!

— Догадываетесь? То есть, когда вы похищали противозаконный артефакт, таких версий не было?

— Я не похищала!

Наконец-то она испугалась.

— Где же вы взяли такую редкую вещь? Явно не в сувенирном магазине.

— В академии женской магии Далиэша! — выпалила она. — Перед самым выпуском.

— И не знали, как этот артефакт действует? Почему тогда сказали декану Элмин, что получили его в подарок от родственников?

— Значит, до нее все же дошло.

Тут она выдала себя, усмехнувшись.

— Дошло, что вы ее водили за нос пять лет? — поинтересовался я, постаравшись не спалить ее своим драконьим огнем.

— Могла бы и сразу подвох заподозрить, — Рита смотрела на меня уже с вызовом, — получается, не так уж она вас сильно и любила, если не готова была доверять полностью.

И эта на больную мозоль наступила!

Спокойно, Родрик, она тебя провоцирует.

— Расскажите, откуда у вас этот предмет! — потребовал я.

— А какое это имеет отношение к делу, инспектор? Вы пытаетесь использовать ваше служебное положение в личных целях? Одобрят ли это жандармерия и министерство магии?

Какая продуманная мерзавка. И как мне вытрясти из нее правду? Я ведь действительно не могу припереть ее к стенке фактами и заставить рассказать, почему она сорвала нашу с Вин свадьбу. И так уже достаточно вляпался в это дело и нарушил кучу профессиональных правил.

Мне оставалось лишь одно. Спровоцировать ее на признания.

— Что ж, Рита, — сказал я с напускным разочарованием, — вы правы. Отмена моей помолвки не имеет отношения к преступлениям, совершенным в наши дни. Меня интересует лишь запретный артефакт. Возможно, это лишь забавное совпадение и не более того. К тому же, вы и сами вряд ли понимали, что за вещь попала в ваши руки и стали марионеткой в чьих-то умелых руках… С юными выпускницами такое бывает.

Да, я не ошибся. У Риты Плотт есть слабое место. И это ее болезненное самолюбие. А так же — жажда быть оцененной по достоинству!

Лицо моей новой подозреваемой пошло пунцовыми пятнами, она закусила нижнюю губу. А я продолжал, ободренный первым успехом.

— Вы с мису Элмин были всего лишь двумя молоденькими студенточками. Откуда вам было знать, что это серьезный артефакт? Наверняка вы просто сами испугались, куда это завело, и постеснялись признаться.

Я принял снисходительный вид взрослого дяденьки. Посмотрел на Риту чуть ли не с жалостью. Еще немного, и по плечу ее похлопаю или по щечке потреплю.

— То есть вы думаете, я не знала, как это действует? — возмутилась заклятая подружка. — Ненавижу этот ваш мужской снобизм. За своим чувством превосходства над женщинами вы пропускаете все самое важное!

— А что делать, если все дамочки — сплошь беспомощные и недальновидные? — я развел руками, как бы показывая свое бессилие изменить девичью природу.

— Беспомощные? Да я вас сделала, Родрик! — не утерпела Рита. Прорвало ее, наконец.

— Меня? — я изобразил искреннее удивление.

— А что, нет? Вы же слюнями на Вин капали, дождаться свадьбы не могли. Серенадки эти, цветочки. И у нее рот не закрывался ни на секунду, все о своем сладком Родрике трещала. А меня, между прочим, только недавно перед этим парень бросил.

— Должно быть, сложно было смотреть на чужое счастье? — я старался говорить сочувственно, борясь с желанием засадить ее в кутузку. Формально-то не за что было.

— Счастье? — она оскорбительно засмеялась. — Оно было иллюзией, Родрик. И я это вам обоим очень наглядно показала. Зеркало сомнений я раздобыла через человека на факультете боевой женской магии. Да, нелегко было, но я знала, что делаю. Мне помогла в этом одна замечательная девушка. Она закончила этот курс на год раньше, чем я свой факультет любовной магии. И проходила практику в музее при академии. Мы познакомились с ней, разговорились… Как-то пили вместе кофе. Лавиния, кажется, ездила на свидание с вами. Разговор зашел о ней. Слово за слово, и Рамина предложила мне свою помощь.

— Рамина?

— Да. Помнишь ее, Родрик? Рамина Фиклей. Она вот сразу поняла, кто жених моей удачливой подружки. И предложила дать Лавинии возможность узнать тебя чуть лучше.

Рамина Фиклей. Одна из моих несостоявшихся невест. Та самая, для которой мы с Иветт устроили представление. Вот кто зарядил “зеркало сомнений” этими воспоминаниями.

— Рамина получала ученую степень по боевой артефакторике, это очень престижно для девушки из хорошей семьи. И как раз читала о редких, женских видах психологического оружия. Она предложила подсунуть Лавинии это зеркальце. Сразу было понятно, о ком Вин подумает, кого увидит. А создать нужную иллюзию на реальных фактах было делом магической техники. И как видите, все сработало.

Первое возбуждение Риты спало, она снова перешла со мной на “вы”.

— Но зачем вам это было нужно? — ошарашенно спросил я. — Просто хотели раскрыть глаза Вин на непостоянство ее жениха?

— О, нет. Я видела, что вы и правда в нее влюблены и вряд ли снова переметнетесь к Ив, — Рита улыбнулась краем рта.

— Тогда что же? Ненависть к Лавинии?

— У ваших мамы и папы есть друзья? — ответила она мне вопросом на вопрос.

— Предостаточно, — кивнул я.

— А у них имеются успешные сыновья?

Прежде чем я понял, к чему она ведет, Рита продолжила.

— Надо мной с самого детства висит страшное проклятие. Которое зовется: “дочь маминой подруги”. Не девочка, а само совершенство.

Рита вздохнула, а потом сказала, подражая чьему-то голосу:

— Ах, Ри-Ри! У тебя такие тонкие волосы! Они все время запутываются. А вот крошке Вин заплетать косички одно удовольствие… Рита, до чего ж долго ты копаешься с простой задачкой по зельеварению! Дочка Лары Элмин на днях получила медаль по этой теме!

Все становилось прозрачным.

— Я тихо ненавидела эту идеальную Лавинию Элмин еще до того, как мы с ней познакомились. Она во всем была лучше меня! Даже по деревьям лазала успешнее! А еще всегда такая доброжелательная, что аж тошнит.

— И что же, вы изображали дружбу с ней, а на самом деле ненавидели?

— Только первое время, — Рита помрачнела, — спустя годы я к ней привыкла. И Лавиния действительно хороша, вам ли не знать. Я и правда с ней сдружилась. Ненависти к ней уже не было, но всегда хотелось если не опередить, то доказать маме, что и я не хуже. А она, как назло, всегда показывала блестящие результаты. И жених-то у нее по договору с родителями… и при этом надышаться на невесту не может!

— И вы решили вмешаться.

— Но даже это ее не сломало! — сказала она с досадой. — Пришла в себя… и подумать только, стала деканом! Тогда как я всего лишь преподаватель практикума на полставки. Видно, и правда она совершенство.

— Сейчас вы решили скинуть ее с поста декана? Но ведь самой его занять все равно не получится! — жестко заметил я.

— Скинуть с поста декана? О чем вы? — лицо Риты приняло удивленное выражение. — Вы что, думаете, это я ее подставила? Да мне не под силу такая многоходовка. Если у кого из нас и хватило бы способностей сообразить такое, то лишь у самой Вин.