Эрнольд Грик смотрел на меня, как добрый дедушка. Мои собственные дедушки жили очень далеко, но наверняка они бы точно так же глядели в подобной ситуации. Если я их не идеализирую.

— Как ты, моя дорогая? Тюрьма тебя не сломала?

— Нет, а вот я ее, кажется, могла бы, задержись чуть подольше, — засмеялась я, чтоб хоть как-то снять напряжение. Там, в соседнем помещении Родрик допрашивает Риту, а я не слышу!

— Планируешь выходить на работу, или тебе нужно время, чтобы привести в порядок нервы? — спросил Грик к моему удивлению.

— И вы меня выпустите к студентам? — не поверила я ушам.

— Если тебя сочли безопасной для общества, отчего нет? — он пожал плечами. — К тому же, инспектор Ишер с тебя глаз не сводит.

Эти слова, кажется, заставили меня покраснеть.

— Да и не верю я в твою вину, Лавиния, — закончил меня смущать ректор, — я на свете живу уже много лет и не мог бы настолько ошибаться в хорошенькой девушке.

А, нет. Не закончил. Я еще раз смутилась.

Эрнольд напоил меня чаем и мы обсудили, что он скажет преподавателям и студентам, чтобы избавить меня от косых взглядов. Если не полностью, то по возможности.

— Можно к вам?

В кабинет заглянул Родрик, и я чуть со стула не упала, так ему навстречу качнулась.

— Где Рита? Ее арестуют? — спросила я, жадно заглядывая за спину Родрику, словно он должен был тянуть на аркане мою вероломную подругу.

— Нечего ей предъявить, Вин, — покачал головой инспектор.

Выглядел он обескураженным.

— Но… как же? — растерялась я.

— Желание уесть более успешную подругу, увы, не является уголовно наказуемым. Тем более, вы еще и улики вместе уничтожили, как я понял. Если ты напишешь на нее жалобу, могут завести дело по обвинению в хулиганстве. Рита будет доказывать, что это с ее стороны был розыгрыш.

— Неужели мы ничего не можем сделать? — я чуть не разрыдалась опять. Пять лет моих страданий и отнятая личная жизнь. Возможно, счастливая семья. И все это — результат розыгрыша?

— Мне все же не дает покоя тот артефакт, — задумчиво произнес Родрик, — я хочу поискать его следы на факультете боевой магии.

— На боевом? Почему? Что за артефакт? — удивился ректор.

— Зеркало сомнений. Чуть больше пяти лет назад аспирантка-практикантка Рамина Фиклей достала его на этом факультете, чтобы Рита Плотт смогла сорвать нашу с Лавинией свадьбу.

— Вашу с Лавинией, — протянул ректор, — стало быть, я не ошибся.

Как неловко вышло. Инспектор не афишировал факт нашей неудачной помолвки. Да и я не ходила по академии с плакатом, что мне изменил жених по имени Родрик Ишер.

— Вот вы накрутили, ребятки, — по-доброму вздохнул Эрнольд, — как бы вам теперь выпутаться без серьезных последствий?

— Родрик, а почему Рамина Фиклей помогала Рите? — спохватилась я.

— До тебя моей невестой должна была стать она, — мрачно ответил инспектор, — но я устроил то представление с Иветт, которое частично и отразилось в зеркале сомнений.

— Что?

У меня дыхание перехватило.

— Какой ты! А еще меня аморальной обзывал.

— Ладно, не это сейчас главное. Можно мне тоже чай? — Родрик сел на свободный стул.

Эрнольд кивнул, и в сторону Ишера плавно переместился по воздуху чайничек с чашечкой. На расстоянии примерно с две вытянутых руки, чашка наполнилась и они с чайником поплыли в разных направлениях.

Эффектно. Зрелищно.

— Говорите, Рамина достала запретный артефакт боевой магии? — проронил Эрнольд.

— Именно так, — кивнул Родрик, делая глоток вкуснейшего напитка, — девушка проходила практику в музее артефактов при академии. Писала свое исследование, которое больше напоминало эссе. Это все, что удалось узнать у Риты. Услышав нашу с Вин историю, вызвалась помочь устроить пакость для меня. Где-то достала зеркало.

— К сожалению, я, кажется, могу предположить, кто ей в этом содействовал.

— Почему же к сожалению? — не понял Ишер.

— Обвинять в чем-то одного из своих деканов всегда печально, — Эрнольд тяжко вздохнул, — для меня они все как дети. И только один из них мог подарить симпатичной девушке списанный боевой артефакт. Рой Апери.

— Рой? — удивилась я.

— Не хочу возводить напраслину. Но вам стоит проверить журналы учета тех лет. Сдается мне, за полгода до вашего выпуска как раз проводилась проверка. И некоторые артефакты изъяли из обращения полностью. А ответственный за экспонаты боевого отсека как раз декан факультета.

— И что, можно вот так просто взять и подарить кому-то признанное непригодным для обучения студентов запретное оружие? — Родрик был поражен.

— Вот так просто нельзя, разумеется. Поэтому лучше свериться с отчетностью. Но я помню, что пару раз видел, как Рой и Рамина сидят в кафе вместе.

— И где сейчас мису Фиклей? — спросила я. Само собой вырвалось.

— Успешно получила свою степень. И спустя год вышла замуж за боевого маршала, дракона.

— Какая удачная карьера! — одобрил Родрик. — И теперь к ней ведь и не подберешься!

— Да, это будет весьма затруднительно.

— Так что начну с Апери, — сказал инспектор, — если уж он помогал этим интриганкам насолить Лавинии, мог и сейчас подставить ее по старой памяти. Богатым воображением Рой не отличается, как мне показалось.

Мы вышли из кабинета ректора весьма озадаченными.

— Что ж, раз тебе разрешили вернуться к своим обязанностям, ты это можешь сделать, — сообщил Родрик, — а мне нужно зайти в ваш музей и взять книгу учета боевых артефактов. Ей займутся Дрим и Крим. Я же изучу письмо от министра магии. То самое, в котором вам даются еще какие-то полномочия.

— И как мне теперь с Ритой общаться? — мне не хотелось ему жаловаться, но этот вопрос сорвался с губ совершенно естественным образом.

— Будет трудно, — припечатал Родрик, — но ты справишься. Не показывай ей, насколько тебя это ранит. Учти, возможно Рита и правда не имеет отношения к этим преступлениям. Но осторожность соблюдать необходимо, и не подставляться.

Когда я зашла в свой деканат, меня там встретили аплодисментами. Удивительно, но все остальные деканы ждали моего возвращения, чтобы похлопать.

Или зашли пачичино угоститься?

Эрнест Вепс подошел и чмокнул меня в щеку.

— Как ты, Лавиния? — в его голосе звучала искренняя забота.

— В порядке, — я благодарно кивнула ему и украдкой бросила взгляд на Роя.

Мне ведь время от времени казалось, что его непробиваемость и незамутненность — напускные. А на самом деле Апери не так прост. Но эти мысли уходили так же быстро, как и появлялись. Может, стоило обратить на них внимание?