Я смотрела на Родрика, и понимала, что если нам сейчас кто-то помешает договорить, то начну убивать! И не обязательно магией. Я сильна в любовной, а она губит не сразу.

— Я не оголтелый циник, — сказал Ишер обиженно, — неужели ты сомневаешься в этом?

— Скажи, что ты делал в то утро, за три дня до нашей свадьбы, когда не пришел петь серенаду под моим окном?

— Пять с лишним лет назад? — уточнил Родрик с удивлением. — Ты тоже какое-то преступление расследуешь и собираешь показания, Лавиния?

— Если считать измену преступлением, то да, — кивнула я.

— Хм. Я тебе перед свадьбой совершенно точно не изменял. А что насчет тебя?

— Родрик! — я безотчетно шлепнула его ладонью по груди, ощутив на секунду его тепло и упругость мышц.

— Так, Лавиния, подожди!

Он вдруг потер лоб рукой, прошел в комнату и присел на диванчик.

— По какой-то причине ты решила, что если я не пришел горланить у тебя под балконом, значит, с кем-то тебе изменяю?

— Не с кем-то! С Иветт! У нее был день рождения и открытое платье.

— И это, по-твоему, повод? — Родрик выглядел растерянным. — Мне ты казалась вполне разумной девушкой. И ты всегда настолько ревнивая?

— Ну, знаешь ли! — я разозлилась. — Если бы ты увидел, как, например, Рой Апери осыпает мои руки поцелуями, подбираясь к декольте, я б послушала твое мнение по этому поводу!

— Ни бесенара бы ты не услышала, — рявкнул Родрик, — нечем было бы! Ты хочешь сказать, что видела, как Иветт подбирается к моему декольте с поцелуями.

— Наоборот! — я стукнула кулаком по столу. Сама не понимаю, зачем.

— Наоборот? То есть, я к ней подбираюсь? Лавиния! Где же ты такое видела?

— В зеркале, — я всхлипнула, нежиданно сама для себя, — в магическом. Оно показывает, что делает человек, о котором ты сейчас думаешь.

— Ничего себе! А если бы я в носу ковырялся, или еще чего похуже? — возмутился инспектор. — Тогда бы ты меня тоже у алтаря бросила?

Я помотала головой. Почему-то у меня в носу щипало, а к глазам подступали слезы. Судя по реакции Родрика, его измена и для него самого стала неожиданностью. Неужели все это время я страдала напрасно? Я без сил опустилась в кресло.

— Не буду тебе читать лекции о неприкосновенности частной жизни, — Ишер сумел совладать со своим голосом, — я понимаю, что тогда ты просто была юной влюбленной барышней… и не надо на меня так возмущенно смотреть. Но у меня ничего с Иветт не было. По крайней мере, в тот раз.

— В тот раз? — я подскочила в кресле.

— Мы с Иветт были знакомы до того, как она к вам пришла работать. Она жила тогда чуть дальше от поместья твоих родителей.

— И у вас был роман? — ужаснулась я.

— Нет. Но она помогла мне за небольшую плату в одной, так скажем, шалости. Это было очень давно. Мои родители жаждали меня женить на дочери своих шапочных знакомых. И когда это достойное семейство только-только приехало и моя потенциальная невеста направлялась в предназначенные ей комнаты, я вместе с Иветт разыграл небольшой спектакль. Немного неудобно, конечно, перед бедняжкой. Кажется, я слегка перестарался.

— А что ты говорил Иветт, пока вы… шалили?

— Кажется, ничего. Прислушивался, выжидая стук каблучков. Не до речей было. А что?

— В волшебном зеркале ты не просто осыпал Иветт поцелуями, а говорил ей, что ждешь свадьбы со мной, чтобы видеться с ней… и даже имя назвал. И еще ты сказал, что я храплю!

— Ну, вот этого я никак не мог знать, если ты помнишь! Могла бы и насторожиться.

— Родрик, — сказала я беспомощно, — ты думаешь, слова для меня имели особое значение, когда я видела, как страстно ты ее целуешь?

— Наверное, нет, — тихо сказал он, пристально на меня глядя, — откуда ты взяла эту гадость?

— Рита принесла. Ей на день рождения родственники прислали. Надо было произнести заклинание и подумать о человеке, и тогда увидишь, чем он занят в тот самый момент.

— С этой безделушкой явно что-то не то, — взволнованно выпалил инспектор, — но это какой-то сложный морок. Ведь по сути, обнимашки с Ив у меня были. Хоть всей этой чуши про твой храп я не говорил. И в то утро я действительно с ней виделся. Поздравил ее с днем рождения и совершил нечто не очень правильное.

Сердце, в котором только появилась надежда, вновь заныло. Все же было нечто неправильное?

— Я переманил ее у вас, Вин. До того, как попасть к вам, Иветт показала себя отличной сиделкой. Она служила у моих родителей горничной, но как-то раз ей пришлось поухаживать за моей пожилой двоюродной тетушкой. И она отлично справилась. Тетушка выздоровела. А Иветт через некоторое время решила переехать в ваши края. Ее туда переманил жених.

— Он ее бросил, — вздохнула я, — и она устроилась к нам.

— Да. И буквально перед нашей свадьбой тетушка вновь заболела. На этот раз прогнозы целителей были безрадостными. По их словам, ей мог потребоваться уже постоянный уход. А характер у старой дамы отвратительный. С ней не каждый уживется, а Иветт сумела бы. После того как от тети сбежала уже пятая сиделка, я пошел на ужасный поступок. Решил поговорить с Ив и узнать, готова ли она рассмотреть обратный переезд. И потом уже повиниться перед твоими родителями. Сказать, что мол, переманиваю ценный кадр.

— И ты хотел ее уломать, когда она и без того размякшая, в свой праздник, — поняла я. Отличная стратегия, чего уж там.

— Именно. Кстати, ей я говорил про храп. Но не про твой. А тетушкин. И о том, что жду свадьбы с тобой. Но, разумеется, по другой причине!

Родрик смотрел на меня, но кажется, видел перед собой нечто другое. Он словно что-то вспоминал.

— Вин! — Ишер вскочил на ноги, в волнении подбежал ко мне, — твоя подруга Рита откуда-то раздобыла артефакт запретной магии! Их не проходят в академии, только на факультете чернокнижия, разве что. Но вам, хорошим девочкам, такого не преподавали.

— И как действует этот артефакт? — я чувствовала, как в горле пересохло, а в груди словно снежок сам по себе слепился, не давая дышать.

— Смешивает реальность и домыслы, обычно поднимает страхи смотрящего, добавляет туда что-то из действительности, что можно перемешать и получить убедительную картинку. Но что именно увидит жертва, до конца не известно.

— А Рита видела то же, что и я? Или свои страхи? — уточнила я.

— Надо почитать об этой штуке. Честно говоря, и сам-то знаю о ее существовании, потому что однажды расследовал дело, связанное с такой уликой. У меня теперь множество вопросов к твоей подруге, Вин.

— А у меня — то! — воскликнула я и удивилась звучанию своего голоса. Я гундосила, потому что всхлипывала. А по щекам уже текли ручьи. Истерика меня настигла внезапно, как весенняя гроза.

Осознав это, вместо того, чтобы успокоиться, я завыла, пугая Изюмию.

Родрик прижал меня к себе, гладя по голове, успокаивая без слов. Он понимал, почему я рыдаю. Я оплакивала свою погубленную любовь, растоптанные надежды. Одинокую юность без Родрика. Напрасно и жестоко разбитое сердце.

У нас отняли наше счастье, которое уже не вернуть. И даже если мы вытряхнем из Риты правду, сделанного не исправишь.