Я нашла самый вместительный из своих чемоданов, чтобы собрать туда вещи, которые не пострадали при обыске. Хотела прихватить туфли на выход, но не смогла их найти. Наверное, засунули куда-нибудь, потом отыщутся.

Родрик мне не помогал, но и не мешал, за что я была ему благодарна. В висках все еще стучало, я плохо соображала. Понимаю, надо бы жалеть о произошедшем… но у меня наоборот, при одной мысли о том, что между нами было, пробуждался какой-то дикий восторг. Лавиния, ты слишком долго была одна, давно пора себе найти кого-нибудь для души и приятного времяпрепровождения.

Наконец, я была готова.

Мы с Родриком вышли из моей разоренной квартиры и вновь сели в магобус, который теперь казался мне одним из самых романтических мест на земле.

Только на этот раз мы постарались соблюсти совсем уж приличное расстояние. Такое, что нам пришлось повышать голос, чтобы пообщаться. Поэтому разговоры были сплошь деловые и официальные.

— Твою квартиру восстановят, насколько возможно, — пообещал мне инспектор, — очень надеюсь, что к окончанию следствия ты сможешь туда вернуться.

— А я-то как на это рассчитываю. Мне уже и не верится, что меня можно оправдать.

Родрик промолчал. Выглядел он при этом грустным. Не верил мне? Или в свой успех?

Мне достался уютный номер, скорее даже квартирка. Две комнаты, ванная. Уголок для готовки огорожен в гостиной. Небольшая плита на магическом розжиге, две кастрюли — средняя и маленькая, сковородка. Есть чайник и большая бутыль с водой. Все для жизни.

В гостиной стоит удобный диван и два кресла, есть обеденный стол и совсем маленький журнальный. При необходимости можно рабочее место себе организовать.

Кровать в спальне — средних размеров, перина в меру жесткая, как мне нравится. И куча подушек и подушечек разного калибра.

Весь интерьер выдержан в бежево-персиковых тонах. Окна прикрыты плотными шторами, стены украшены акварельными пейзажами.

Очень мило, хотя свои апартаменты я люблю все же больше. А еще, наши с Родриком двери тут будут напротив.

И как находиться настолько рядом после того, что произошло между нами в магобусе? А ведь ему еще меня в преступлении надо подозревать из приличия. Пусть он и пытается найти другого виновного, объективность еще никто не отменял. Я сама, того и гляди, начну вспоминать, где же находилась в моменты преступлений и нет ли у меня признаков потери рассудка.

В дверь постучались, и сердце мое вторило этим звукам. Я понимала, кто находится с той стороны, и волнение сбивало дыхание и заставляло ноги подгибаться.

Открыв, уставилась на инспектора Ишера, который стоял на пороге с Изюмией в руках.

— Вот, возвращаю, — сказал он, слегка улыбнувшись, — лоток сейчас принесу. Или хочешь сама за ним зайти?

— Нет! — ответила я слишком уж поспешно.

Ох, надо что-то с собой делать. Веду себя как влюбленная девчонка, и это прекрасно видно. Заметит не только инспектор, но и все остальные.

Кстати, о них.

Родрик опустил кошку на пол и уже собирался обратно, когда я спросила:

— Мне нужно сидеть под домашним арестом до конца следствия, или я могу вернуться на работу?

— Я пока не обсуждал этот вопрос с твоим руководством, — пожал плечами инспектор, — но думаю, Грик пойдет тебе навстречу. Как всегда.

— Да, очень на это надеюсь, — кивнула я.

— Как ты думаешь, у кого есть причины тебя настолько сильно ненавидеть? — спросил вдруг Ишер. — Я конечно понимаю, что ты можешь сделать невыносимо больно. Но неужели ты со всеми такая?

Он стоял на пороге, но дверь прикрыл, чтобы Изюмия не выбежала наружу.

— Ты уже не впервые мне на что-то намекаешь, — я опустилась на корточки, гладя кошку, которая ластилась, пытаясь запрыгнуть мне на колени и сбегать не собиралась. Но мне все равно не хотелось, чтобы Родрик распахивал дверь.

— Намекаю? Неужели ты все забыла? Или может не предала значения тому, что сделала, мимоходом разбив мне сердце?

Я посмотрела на него ошарашенно, чуть рот не открыла.

— Да, пафосно прозвучало, согласен, — кивнул Родрик, все еще держась за дверную ручку.

— То есть, это я тебе сердце разбила?

Я поднялась, подхватив кошку на руки. Она совсем не хотела со мной расставаться. Приятна такая преданность.

— Лавиния! — глаза моего бывшего полыхнули недобрым огнем. — Сколько мы с тобой были вместе до этой свадьбы? Четыре года? Я был влюблен в тебя как пацан. При одной мысли о тебе заходился жаром. Каждый вечер обращался драконом и облетал весь наш городок, уносился в горы, чтобы снять напряжение. Да, академия была близко, но студенток нельзя навещать постоянно, да еще женихам. Сама знаешь.

Я кивнула, потрясенная такими признаниями.

— А как я мечтал о нашей свадьбе… ты, как некогда приличная девица, себе и представить такого не смогла бы!

— Что значит — некогда? — я оскорбилась.

— Тема нахождения твоих личных вещей в квартире Бека еще не закрыта, — ответил Родрик, и это звучало раздраженно.

Он ревнует!

— И вот, когда мои потаенные и не очень желания почти сбылись, ты заявляешь, что у тебя есть планы поинтереснее! И гордо бросаешь меня у алтаря. Забирая с собой мои мечты о совместных ужинах и завтраках. Выбор обоев для детской комнаты. И прочие приятные атрибуты совместного быта.

— Подожди, Родрик, — что-то у меня не складывалось в голове, определенно, — то есть, ты считаешь, я тебя бросила у алтаря, потому что мне поступило предложение от Эрнольда Грика?

— Вообще-то, ты именно так и сказала! — обиженно ответил Ишер. — И это не я один, между прочим, слышал. Можешь представить, что потом началось. На меня смотрели как на неудачника. Слыханное ли дело, настолько неприглядный жених, что невеста его оставила ради карьеры.

— Родрик, ты или оголтелый циник и нахал, или нас с тобой каким-то образом обвели вокруг пальца, — произнесла я. И сама поразилась этой простой и такой очевидной мысли.

Действительно, кому, как не мне, знать, что иногда подтасованные факты выглядят непробиваемо убедительными.