Я первый раз в жизни была на судебных слушаниях. И сразу на своих, вот удача-то! Справа от меня за соседней решеткой сопел Бетрам.

— Если все на месте, приступим! — сказал мужчина в парике. — Для тех, кто не знает, меня зовут Амадей Рипс, я судья, которому предстоит сделать предварительные выводы о вашей вине.

И он многозначительно посмотрел на нас с Бетрамом. Наверняка, остальные знали судью Рипса и без этих представлений.

— Приступим к доказательствам виновности Лавинии Элмин и ее сообщника Бетрама Бека.

Вот так вот! А как же беспристрастность?

Он сразу же заговорил о доказательствах. Значит, для него это дело решенное. Я приуныла. Неужто мне все же придется заехать в ухо Рики локтем, чтобы выжить? Или согласиться на побег с моим секретарем?

Наверное, уже бывшим. Потому что заключенным в тюрьме секретари вряд ли положены.

— Заслушаем Халла Флитча, дознавателя, — вызвал судья одного из мужчин в форме.

Молодой дознаватель с блестящими черными глазами встал за трибуну. Зыркнул на меня, кивнул, по-моему, с одобрением. И начал по одному выдергивать прутики из моей ведьминской метлы.

— В квартире, которую арендует академия для пока еще декана Лавинии Элмин, найден ряд улик, доказывающих ее причастность к преступлениям.

— К каким именно? — строго спросил судья.

— Ко всем, ваша честь! — быстро ответил Флитч.

— За какой исторический период? — Амадей Рипс нахмурился и многозначительно глянул на меня из-под парика.

Я посмотрела на Родрика. Он завел глаза вверх, они у него чуть под лоб не закатились. И от его реакции мне стало чуть легче.

— Ну, — сбился немного дознаватель, — за тот, в который произошло два приворота и ограбление хранилища артефактов. И главного банка Монетного двора.

— Расскажите, что именно было обнаружено у подозреваемой, — спросил судья, но я понимала, что это простая формальность, поскольку перед ним лежал список улик.

Флитч перечислил изъятые в моем кабинете артефакты, затем перешел к тем, что найдены в квартире. К моему удивлению, он еще сообщил о каких-то монетках, лежавших в тайнике под полом.

Под полом?

Не помню, чтобы при мне находили какие-то деньги, да еще там! Когда они успели полы разобрать?

Я кинула вопрошающий взгляд на Родрика. Он пожал плечами, а потом отвернулся, стараясь сохранить непроницаемый вид.

Флитч, между тем, уже рассказывал о результатах обыска у Бетрама. Мой секретарь испуганно ойкал после каждого пункта списка. Наличие такого количества улик у него дома явно шокировало Бека.

— Кроме того, — добавил дознаватель и сделал паузу, — мы установили, что декан Элмин была частой гостьей Бетрама. И наверняка, гостьей очень личной!

— Что? — не вытерпела я.

— Попрошу соблюдать тишину! — сурово сказал судья.

Следом вызвали второго дознавателя, Жерома Хэтчиса.

Он дополнил рассказ своего коллеги, поведав, что в квартире Бетрама нашли мои волосы и некоторые личные вещи. А у меня при повторном обыске обнаружили его зубную щетку, чуть ли не в ведерке с мороженым. Как по мне, ложка там уместнее и гигиеничнее смотрелась бы.

— Принимая во внимание убедительные доказательства, — закончил Хэтчис, — я считаю, что Лавиния Элмин должна и дальше находиться под арестом. И скажу больше — временный статус ее заключения пора сменить на постоянный.

Дело плохо.

После дознавателей к трибуне вышел Дрим. Оказалось, у него есть имя — Элджернон. Как же красиво!

Милаха-оборотень рассказал, что по результатам исследования, найденные в обеих шкатулках пряди волос принадлежат разным людям. Та, что обнаружена у министра Гвинера Ринера, отрезана с головы сотрудницы нашей академской столовой. А вторая принадлежит преподавателю с моего факультета.

— Как интересно, значит это отделение вновь фигурирует в деле, — внушительно произнес судья.

Я смотрела на него и понимала — он для себя все уже решил. И каждым завитком своего парика уверен в моей виновности. Где же положенная беспристрастность, ваша нечисть? То есть честь…

— И слово предоставляется инспектору Родрику Ишеру, — провозгласил судья, — специалисту, благодаря которому мы сумели разоблачить эту коварную преступницу и ее безвольного помощника.

Бетрам икнул. Мне показалось, на “безвольного” он обиделся.

— Ждем ваших окончательных выводов.

Родрик уверенным шагом подошел к трибуне. Встал за ней. Я ждала, что же он скажет. Загонит меня в тюрьму еще глубже? Переведет из подозреваемых в обвиняемые?

Что ж, я могла понять и судью, и дознавателей. Все сложилось настолько удачно, четко, понятно, логично. Зачем еще кого-то искать?

Даже пострадавшие меня узнали и радостно подтвердили, что именно я отдавала им приказы.

— Ваша честь, — начал Родрик, — и уважаемые коллеги. Боюсь, мы с вами стали жертвами расчетливого, хладнокровного и очень глумливого преступника.

Неужели он так обо мне?

Впрочем, совсем недавно инспектор называл меня беспринципной и аморальной. Фестиваль комплиментов продолжается.

— Неизвестный нам злоумышленник нарочно подводит нас к нужным ему выводам.

— О чем вы, Ишер? — не понял судья.

— О том, что среди обилия улик мы так и не нашли самых важных. Артефактов, способных вывести из строя целый город. Или всю похищенную сумму из банковского отделения Монетного двора.

— Элементарно, инспектор! — вмешался Флитч. — Вы не следователь, и вам такие моменты кажутся существенными. На самом же деле просто наши злодеи спрятали самые важные улики в надежное место. И нам просто нужно выбить из них признание — куда именно!

— А почему же они все остальные артефакты там же не оставили? — прищурился Ишер.

— Местеры! — возмутился судья. — Вы превращаете заседание в балаган!

— Прошу меня за это извинить, ваша честь, — изысканно склонил голову Родрик, — я высказываю обоснованное сомнение. Не хочется, чтобы настоящий преступник продолжал свои злодеяния. К тому же мису Элмин помогла мне получить ценные сведения от министра Ринера. Можно сказать, она содействовала расследованию по своей воле. Я оформил его новые показания.

Родрик вытащил из папки два листка бумаги и положил их перед судьей.

Тот с опаской глянул в документы.

— Почему же вы не дали мне это раньше?

— Хотел перепроверить данные. И могу сказать, что да, Гвинер Ринер действительно подписал еще несколько постановлений под влиянием своей неизвестной возлюбленной. В частности, он давал новые, особые полномочия деканам академии женской магии Далиэша. Всем деканам. И нам стоит изучить список допущений для каждого из них, чтобы понять, какие даны просто для прикрытия, а что было самоцелью.

Вот это да! Министр магии дал нам какие-то привилегии, а мы даже не в курсе были. Значит, что-то должно было “выстрелить”, когда настоящий преступник решит наконец воспользоваться результатами своего труда.

— И какой толк в постановлениях, о которых не знают деканы?

— Они изданы задним числом. И направлены на почту ректората. С соответствующими указаниями для ректора Грика. Все оформлено так, чтобы у него не возникло мыслей, будто эти постановления были изданы в момент помутнения сознания.

— Как все сложно, — вздохнул судья, — и если честно, даже это не доказывает, что мы идем по ложному пути. Я склонен считать Лавинию Элмин виновной.

— У меня есть еще один протокол, — сказал Ишер спокойно, извлекая из папки еще один листок, — показания свидетеля, который видел декана Элмин гуляющей поздно вечером в парке. Затем Лавинию заметили входящей в ее квартиру. И ночью она бродила по комнате, с ведерком мороженого. Ее силуэт в облегающем пеньюаре было очень хорошо видно на фоне подсвеченной комнаты… хотите подробностей?

Дрим вспыхнул до самых кончиков ушей, а вот остальные, включая Бетрама, очень заинтересовались.

— И что же это за свидетель? — резко спросил судья.

— Он пожелал остаться неизвестным пока что, — ответил инспектор, — сами понимаете, не каждый будет выслеживать декана ночью. Но показания проверяются. И это дает основания для алиби.

— Бред! — рявкнул судья. Как же ему хотелось закрыть это громкое дело!

— Но и на этот бред мы обязаны обратить внимание.

— Что ж, — скорбно заметил Амадей Рипс, — я не могу не реагировать на подобные заявления. К тому же, родители мису Элмин готовы внести за нее залог. До выяснения подробностей готов пойти им навстречу и выпустить подозреваемую под домашнее наблюдение. Но вы, Ишер, будете отвечать за нее. И если она совершит новое преступление, хвост накрутят вам!