Шел третий день моего пребывания в тюрьме досудебного заключения. Я скучала по своей уютной квартирке и беспокоилась за Изюмию. Как она там? Я попросила Родрика передать ее Рите, или хотя бы разрешить посещать Зюму у меня дома. Понимаю, что это что-то типа места преступления, но все-таки… Как оставить бедное испуганное существо в одиночестве? Да и кошке компания не помешает. Да шучу-шучу.

Хотя доля правды в этой шутке есть, уверена, Рита за меня перепугалась.

Новостей “с воли” вчера не было никаких. Да и рано еще наверное. У меня сложилось ощущение, что я тут уже неделю, а никак не две ночи провела.

Соседки мои смотрели на меня одна с обожанием, вторая с осторожностью. И это напрягало. Бетрам подкинул утром за завтраком записку в кашу. Из-за этого я осталась полуголодной.

Но бумажку все же развернула, когда оказалась одна в туалете.

“Лавиния, я все продумал. Нам надо бежать! Избавьтесь от своих браслетов и на вечерней прогулке спрячьтесь за статуей дракона”.

О, великие духи! Он точно тронулся умом. Куда нам бежать, и как я должна, по его мнению снять свои украшения?

Да и правильно ли это, пытаться покинуть тюрьму, когда даже расследование не закончилось? Это станет лучшим доказательством моей вины. Но я решила все же поговорить со своим секретарем, чтобы отговорить от такого опрометчивого шага. Жалко мне его, дурня.

— Дениз, — спросила я уже в камере, — а почему у “дуэта” нет блокирующих браслетов на запястьях?

— Их не носят те, кто не имеет собственной магии. Ты вот ведьма, тебе положено.

— Но Малин — оборотень! По ней очень заметно. И она без браслетиков.

— У нас все равны, но у некоторых равнение на голову выше, — глубокомысленно изрекла Кора. Не зря она была одной из подающих надежды студенток.

— Я слышала, что у нее еще не было перекида, — поведала Дениз, — и не рекомендуется ставить блокировку, пока организм оборотня не сформировался. Ну и конечно Эва за нее вступилась, включила свои связи.

Она вздохнула с завистью.

— Хорошо, когда есть покровители!

Подумать только, какие гуманные правила в этой тюрьме.

Я погладила свои запястья, натертые медными обручами.

Нас позвали на первую прогулку, где я решила поговорить со своими нежданными покровительницами.

Тогда, за общим обедом они просто озвучили мне свои условия — я должна всем говорить, что “выступаю в дуэте”, и если они мне скажут, быть готовой присоединиться к ним. Наказать кого-то или призвать к порядку, если разбушуется.

Вот “наказать” мне не нравилось. Мало ли, что там подразумевается. После этого мне дали время подумать и мы разошлись.

Отыскав взглядом дуэтную троицу, я подошла к девушкам.

— Подумала? — спросила Рина, прищурившись и поигрывая косой. Дениз мне рассказывала, что она ей кому-то руку сломала, или ногу. Так что надо быть начеку.

— Первый вопрос — возможно ли снять браслеты? — я решила, что мне нужно выглядеть уверенной в себе и немного наглой. И вела эту линию.

— Если ты с нами, то все реально, — сказала Эва, — подадим ходатайство главному надзирателю, мол у тебя нет магии. Или аллергия на медь. Но для этого ты должна быть очень полезной для нас.

— Вы можете мне конкретно растолковать, чего хотите-то?

Мы сидели в шезлонгах, которые, как я подозреваю, во дворике поставили специально для таких “авторитетов”.

— Ты в непонятках до сих пор? — рыкнула Малин. — Мы помогаем надзирателям, бьем по лбу несогласных и склонных к побегу. А они за это смотрят сквозь реснички на наши мелкие шалости.

— И на не очень мелкие — тоже! — заметила Рина.

Спина моя похолодела. Если балбес-Бетрам каким-то образом озвучит свое желание сбежать вместе со мной, я как раз попаду в зону риска. И меня можно “бить по лбу”.

— Если ты согласна, у нас есть для тебя первое испытание, — начала Эва, одаривая меня пристальным и тяжелым взглядом. Интересно, а что она своими косами выделывать умеет?

— И какое же это испытание?

— Сегодня на вечерней прогулке передашь наше послание вон той крокодилице, Рики. Вы с ней, кажется, знакомы.

Она кивнула в сторону бритоголовой девицы, которая что-то втолковывала испуганной юной заключенной, а потом взяла ее двумя пальцами за нос и чуть ли не приподняла.

Ужасная личность!

— И что ей надо передать? — я непроизвольно глотнула.

— Локтем в ухо зарядить, прежде всего. Смогешь? — Малин сплюнула на клумбу. Мне захотелось заставить ее прибрать за собой. Терпеть не могу такое.

— А потом сказать ей… убедительно так: не перестанешь гоношиться, мы вчетвером зайдем. Поняла? — Эва смотрела на меня так, что не понять было невозможно.

— А если я откажусь? — это у меня само собой вырвалось. Не обладаю я навыком по ушам людям локтями ездить… Если только в переносном смысле, как педагог!

— Тогда дни до суда станут для тебя томительными, — ласково ответила Рина.

И заботливо добавила:

— Иди пока, ножки разомни. Они у тебя длинные такие, полезно им нагрузку давать.

Я вернулась к своим сокамерницам. Чудесный выбор у меня ожидался в качестве вечерних развлечений. Влезть в драку с агрессивной Рики или совершить попытку побега с Бетрамом.

— О чем трепались? — с любопытством подскочила ко мне Дениз.

— Они дали мне задание вломить Рики и поугрожать ей более страшной расправой, — вздохнула я. — Я должна все обдумать.

— Чего думать-то? Соглашаться надо! — Кора смотрела на меня с признаками легкого разочарования.

— Ну, знаешь, вообще я против физического насилия! — я возмутилась.

— Хочешь-не хочешь, а выживать как-то надо, — нравоучительно заметила Дениз, — тут или ты, или тебя. А потом еще и нас за компанию. Так что сходи и подерись.

— Ага, чтобы вас не трогали, да? — я посмотрела на нее с неудовольствием.

— Каждый заботится о себе как может, — смутилась Дениз, — вдруг бы подействовало.

— Нет, не подействовало, — сказала я грубо, — Рики меня превосходит по физическим параметрам. У нее вон, плечи. А у меня только ноги. Длинные.

Про ноги я сказала, вспомнив слова Рины. Но Дениз все равно посмотрела на меня с уважением.

Когда мы выходили с прогулки, я уже сама выискивала взглядом Бетрама, чтобы подать ему сигнал. Чтоб и думать забыл о своей глупой и опасной идее.

Но он проскользнул стороной от меня, и кричать ему было неосмотрительно. За обедом тоже пересечься не удалось. И даже послания в супе у меня на этот раз не было.

Чем ближе был вечер, тем сильнее я нервничала. Что же мне делать теперь? Ситуация казалась мне безвыходной.

Поэтому, когда открылась дверь камеры и Хельга позвала меня, я посмотрела на нее с надеждой и страхом одновременно:

— Куда меня?

— На предварительный суд, — отчеканила она.

— Радость-то какая!

Я вскочила с кровати. Хоть какая-то отсрочка. Думаю, вызов к судье станет достаточно уважительной причиной и для дуэта, и для Бетрама.

Предварительные судебные слушания были в здании неподалеку, пришлось доехать туда в наручниках и бронированном черном магобусе, как настоящая преступница. Да я себя уже такой и ощущала.

В зале находилось несколько человек. Сам судья в напудренном кудрявом парике, Родрик Ишер в строгом официальном костюме, двое охранников. Был так же и Дрим, который кинул на меня стыдливый взгляд, и двое незнакомых людей в форме, с нашивками дознавателей.

В углу зала стояла клетка с деревянными прутьями и перегородкой посередине. В одной половине уже сидел Бетрам. Меня повели во вторую.

Вот позорище!

Только крестьян с вилами и зажжеными факелами для полного счастья не хватает…