— Министр Ринер, вы знакомы с этой девушкой? — инспектор Родрик Ишер смотрел на мужчину, который пялился на меня в немом восторге.

— Нет, но я мечтал о встрече с ней, как только увидел впервые ее прекрасный образ!

— Как именно?

Ишер не торопясь встал, подошел ко мне и взял за обе кисти рук. А затем неуловимым движением разомкнул кольцо, которое удерживало браслеты вместе.

— Спасибо, — прошептала я. Он кивнул.

— Прекрасная госпожа выходила со мной на связь по магическому шару, — охотно рассказывал Ринер. Правда, перед этим он ревниво посмотрел на Родрика, который посмел до меня дотронуться.

— Я бы хотел поцеловать руку моей богини, — произнес он требовательным тоном, — ведь я столько сделал для того, чтобы она улыбалась.

— Как видите, мне сейчас не до улыбок!

Я подняла вверх руки, демонстрируя браслеты-блокираторы.

— Почему вы уверены, министр Ринер, что именно эта дама выходила на связь с вами? — Ишер придвинул для меня стул, помог присесть. Будто мы с ним на светском приеме, а не на допросе с очной ставкой.

— Разве можно ее с кем-то спутать? — удивился Гвинер Ринер. — Эти лучистые глаза, ярче утренних звезд. Летящие брови… Волосы, запах которых хочется вдыхать бесконечно. Грация в каждом жесте. Конечно, это она. Женщина, любую просьбу которой я готов выполнить, даже если мне придется кого-нибудь ради этого убить.

— Очень точное описание, — сказал Родрик, и лицо его при этом имело странное выражение. Словно он не иронизировал вовсе.

— Расскажите, Ринер, как вы получили магический шар, по которому с вами связывалась ваша возлюбленная?

— Это был подарок от нее, — поведал безумный министр, лаская меня томным взглядом, — его доставил курьер прямо в мой рабочий кабинет с запиской, где она написала, что хочет всегда быть со мной на связи, но пока мы не можем встретиться, чтобы придаться телесной любви.

От возмущения я фыркнула. Ишер же усмехнулся.

— Поэтому говорить нежности она готова мне с помощью магической связи. А заодно передавать свои скромные просьбы. Она сказала — если я выполню эти пустячные капризы, мы сможем быть вместе…

И тут же он, кажется спохватился:

— Моя красавица, мы ведь теперь будем вместе? Я сделал все, что ты велела. Даже то, о чем пока никто не знает.

— Это о чем же? — напрягся инспектор.

— Пока не могу сказать, моя радость не велела.

— Лавиния, — Родрик посмотрел на меня просительно. Я кивнула.

— Хорошо, Гвинер, ты можешь обо всем рассказать местеру Ишеру. Он мой друг.

— Близкий? — спросил Ринер ревниво.

— Нет, министр, — поспешил успокоить его Ишер, — мы дружим по работе. И когда Лавиния пойдет… отдыхать, вы можете рассказать всё, она разрешила.

— Лавиния… — выдохнул Гвинер.

— А вы не знали, как меня зовут? — схватилась я за его реакцию.

— Знал, конечно же. Но ты никогда не разрешала обращаться к себе по имени, хоть и написала его в той записке, которая была с магическим шаром.

— А где эта записка? — я наклонилась в сторону министра. Ведь она не может быть написана моим почерком. А значит, это избавит меня от подозрений.

— Ты же сама сказала, что я должен ее сжечь, милая! — рассмеялся Гвинер. — И я тебя послушал. Как и во всем остальном. Ну же, когда ты исполнишь теперь данное мне слово и выйдешь за меня замуж?

Родрик, кажется, всхрюкнул.

— Очень понимаю ваше беспокойство, Ринер, — не удержался он от едкого замечания, — но Лавиния не любит все эти брачные церемонии. Вы расскажете все, что она разрешила мне поведать, и я обязательно придумаю, как вам можно помочь.

В комнату зашли двое мужчин в одежде целителей-санитаров. Мягко взяли Ринера под локотки.

— Только один поцелуй, богиня! — скулил министр, пытаясь вырваться из рук служителей. Но к моему счастью его ко мне не пустили.

Стало так жаль бедняжку, что я послала ему воздушный поцелуй, когда он оглянулся у двери.

— Что теперь, Ишер, — спросила я, храбро глядя на инспектора, — очная ставка с министром безопасности?

— Я вижу в этом мало смысла, — пожал Родрик плечами, — он наверняка скажет то же, что и его предшественник. Но формально я обязан провести эту процедуру.

— И что же, вы теперь еще больше уверены в моей вине? — вздохнула я.

— Вы удивитесь, но нет, — ответил он, — у меня появляется все больше сомнений в этом, Лавиния.