Встреча с министром безопасности, Драйком, прошла по тому же сценарию. Похожий на бульдога мощный мужчина с квадратными плечами и прямоугольной челюстью по-детски мне обрадовался. Если судить по внешности, Драйк — не очень отдаленный потомок орков. И от счастья он чуть не позеленел.

Нес ту же ахинею, что и Ринер. Про вечную любовь и наш скорый брак. Мне казалось что в этом месте Ишер злорадно ухмыльнулся. Так и будет меня попрекать, что я его у алтаря тогда бросила.

Будто не он мне первый изменил.

А ведь мы с ним никогда этот вопрос не обсуждали. Мне же хотелось знать: почему? Чем Иветт лучше меня? Настолько, что он готов был на мне жениться, только чтобы чаще к ней захаживать?

Но заговорить об этом было страшно даже теперь. Будить монстров давно отжившей ревности.

Когда и второго министра вывели (с трудом, потому что дядечка был мощный), я спросила Родрика:

— Почему приворот так странно проявляется в этом случае? Они ведь как слабоумные выглядят. Вряд ли раньше такими были.

— Очень сильное заклинание, — ответил Ишер, — в присутствии объекта привязанности они полностью теряют контроль. Поверь, когда тебя нет, министры ведут себя чуть стабильнее.

— Но получается, я каким-то образом должна была присутствовать, когда они подписывали эти идиотские указы! — осенило меня.

— Именно, — кивнул инспектор, — что еще больше доказывает твою вину.

— Ужасно, — я схватилась за голову, — ты никогда меня теперь отсюда не выпустишь.

Мы с ним снова вдруг оба стали на “ты”. И меня это почему-то успокаивало.

— Я же тебе сказал, такие убедительные улики мне уже кажутся подозрительными. Да, вначале их пришлось поискать, это заставило думать, что ты действительно старалась скрыть следы. Но… эти распиханные повсюду артефакты — уже слишком театрально. Особенно тот, что в кофточке.

Ишер улыбнулся.

— Ведь ты ее наверняка выбросила, когда испортила?

Я кивнула.

— Наклонилась слишком, когда задувала именинные свечи. И прилегла на крайнюю.

— Сама не обгорела?

— Нет. Очень быстро запах почувствовала.

— Я знаю, как ты относишься к испорченным вещам. И помню, когда твой день рождения. Не стала бы хранить, чтобы через несколько месяцев использовать для сокрытия улик.

— Но этого мало, чтобы вытащить меня из камеры, — я вздохнула.

— И достаточно, чтобы я продолжил искать другие варианты.

— Любишь ты другие варианты! — вырвалось у меня.

— О чем ты? — он выглядел удивленным.

— Об Иветт, — буркнула я.

— Иветт? — его брови поднялись. — А что с ней? Она замечательная. Очень старательная. Я давно ее искал. И меня даже немного мучила совесть тогда, у вас…

— Ладно, не стоит об этом!

Слушать такие наглые признания было невыносимо. Очень старательная. От мысли, как именно она доказывала ему свое усердие, меня затрясло.

— Действительно, сейчас не время обсуждать мои домашние дела, — согласился Родрик, — я отправляюсь обратно в академгородок, буду присутствовать при обыске квартиры Бека. И у меня два варианта, что там могут найти. Первый — еще пару ничего не значащих артефактов, чтобы сильнее запутать меня. И второй — нечто ценное. То, что и правда хотели спрятать. Это в случае, если твой секретарь виновен и старался очернить тебя.

Я с трудом отвлеклась от “домашних дел” и предположила:

— Но если он и правда злодей, то вряд ли спрячет настоящие улики у себя дома.

— Тут ты права, — лицо Ишера стало озадаченным, — хочу верить, что не ошибаюсь. И вокруг тебя ведется какая-то преступная игра. Но в любом случае, как-то было организовано твое присутствие во время подписания министрами указов.

— Присутствие? Меня зомбировали и привели в бессознательном состоянии?

— Страсти какие! — инспектор содрогнулся. — Нет, должны быть другие варианты. Магические. Я обязательно выясню, что происходит. И расцениваю ситуацию как вызов. Ведь недаром меня к вам заманивали уликами, что на тебя указывали. Но пока… пока тебе придется посидеть в тюрьме, солнышко.

Сказав это, Родрик тут же осекся.

Солнышко. Обращение из прошлой жизни сорвалось с его губ так естественно. И так не к месту.

Я торопливо попрощалась с ним и отправилась за своими стражниками, которые учтиво ждали под дверью. Родрик Ишер, если ты решил снова разбить мне сердце… нет, я не хочу даже думать о такой возможности. Лучше уж скамья подсудимых.