Спустя два месяца

Картинки за окном становятся все более знакомыми.

— Прибываем! — в купе заглядывает строгая проводница.

— Уже? Спасибо, — я вскакиваю, закрываю дверь и смотрю в зеркало.

Больше суток в пути дались мне непросто: кожа просит о пощаде в виде увлажняющей маски, а тело — хотя бы легкой физической нагрузки и теплую, расслабляющую ванну.

Но есть и плюс: за это время я успела привыкнуть к новым жизненным реалиям.

Дело в том, что моя ординатура будет проходить, как и планировалось, в клинике Ластера. Только вот так получилось, что филиал пришлось выпросить у Владимира Рудольфовича подальше.

Выбирая между предложенными мне Хабаровском и родным городом, я решила не изобретать велосипед. В конце концов, это будет очень мило: вернуться на два года после шести лет отсутствия.

Конечно, дольше я задерживаться не планирую.

К тому времени, надеюсь, все уже как-то разрешится.

Поверх футболки и легинсов набрасываю плащ песочного цвета, и, сунув ноги в белые кроссовки, достаю свои чемоданы.

— Вам помочь, девушка? — при выходе на перрон меня замечает парень в спортивном костюме. Тут ж бросается на амбразуру.

Даже ответить ему не успеваю, сразу слышу знакомый бас:

— Себе помоги! Привет, сестренка…

Я широко улыбаюсь, осматриваю высокую фигуру в деловом черном костюме, светлые волосы, уложенные набок и серьезное, я бы даже сказала задолбавшееся, выражение лица.

— Привет, Вань. Давай я один чемодан сама возьму, неудобно тебе будет с тремя…

— Неудобно в трусы шубу запихивать. Иди сюда, Пилюлькина…

— Началось, — закатываю глаза.

Я целую небритую щеку и позволяю хорошенько помять свои ребра. Брат у меня старший. В общем-то, как и сестра Маша, которая давно живет со своей семьей в Москве.

— Ты че такая худая? Каши мало ешь? — спрашивает Ваня с заботой в голосе, но я по привычке огрызаюсь. Годы, проведенные не в самом дружном коллективе, сделали свое дело.

— А ты чего такой обросший? Исторически борода нужна была мужчинам, чтобы придавать более агрессивный вид в бою. Ты вроде не на войне?

— Не на войне, зато в бизнесе… — Ваня легко складывает спинками два чемодана, чтобы удобно катить их по асфальту, а третий подхватывает во вторую руку. — Ты НДС новый видела? Мы скоро с Громовым почки продавать начнем… Если они кому подойдут.

— Дураки! — я смеюсь и осматриваю новое здание железнодорожного вокзала изнутри. — И как вас только жены терпят?

— Они нас не терпят. Они нас любят.

— Это точно… Как здесь красиво, Вань… Этот мрамор, потолки высокие и люстры, как в театре… Мама довольна?

— Мама-то довольна. Она, как мэр, сделала все, чтобы выполнить работы по реконструкции в срок. А вот общественность опять письма в прокуратуру пишет мелким почерком. Нецелевое расходование средств…

— Господи, ну сколько можно? Она опять переживала?

— Конечно. Но они там с отцом вместе с этим разбирались… Я не лезу… Потому что могу и в бубен дать.

— Знаю…

— Кстати, по поводу жен… А как тебя муж-то на два года отпустил? — спрашивает, обгоняя меня и останавливаясь возле новенького внедорожника.

— Обычно отпустил, — глупо улыбаюсь и осматриваю черный глянцевый цвет. — Это так живут люди, которые почки продают?

— Так живут люди, для которых понты дороже денег, сестренка! — ржет Ваня и, бросив пиджак на заднее сидение, грузит мои чемоданы в багажник.

Я забираюсь в автомобиль, ставлю свою сумку для путешествий на коврик и вдыхаю приятный аромат нового кожаного салона.

Не верится, что я дома…

— Я так и не понял. Ты мне зубы заговариваешь, Соня? — брат открывает дверь и смотрит на меня внимательно. Будто МРТ головы делает.

— Ты о чем, Вань?

Я спокойно ему улыбаюсь, хоть это и сложно дается: всегда держать марку.

— Что с мужем у тебя? Вы поругались?

— Нет, конечно, — округляю глаза от ужаса. — У нас все хорошо. Просто, мы решили оба развиваться. Для меня место нашлось у нас, а Натану — в Москве. Я буду периодически к нему летать, и он… обещал… сюда…

Я чувствую, что начинаю мямлить и вспоминаю: ведь лучшая защита нападение. Чего это я?

— А ты что-то против Натана имеешь? — спрашиваю у брата строго.

Он меняется в лице и тут же отвлекается на дорогу.

— Ничего я против не имею. Имя у него больно красивое… Я все время его забываю: Шайтан, метан, бутан, матан. Я, кстати, матан в универе терпеть не мог…

— Господи, какой ты…

— Незабываемый? — весело переспрашивает.

— Точно. Слово никак не могла подходящее подобрать.

— Обращайся, — посматривает с улыбкой. — А вообще, я рад, что ты приехала. Скучал по тебе, Софиечек. И мама скучала…

К горлу подходить ком, который я усилием воли сглатываю.

— Я тоже по вам скучала.

— Не передумала? Жить будешь у Шацких?

— Конечно. Я обещала бабушке, что остановлюсь у нее. Да и надо заняться ее здоровьем. Не нравится мне как она разговаривает по телефону. Все время с какой-то одышкой. До начала работы в клинике больше недели. Надеюсь, мы успеем обойти всех врачей.

— Ладно… Дело твое, Соф. Я тебя сейчас к отцу тогда в офис завезу, а сам дальше по делам погоню.

— К отцу?

— Ну да… Мы договорились с ним, что я тебя ему сгружу.

— Не надо меня никому сгружать, я бы и сама со всем справилась… — ворчу, расправляя полы плаща. — Мне еще в клинику надо заехать…

Брат усмехается и посматривает на меня недобро:

— Что ты за человек такой, Пилюлькина? Отец же соскучился. А ты все: клиника да клиника…

— Боже… Прости, — я виновато улыбаюсь и касаюсь широкого плеча. — Это все долгая дорога… Я устала очень. Хотела поскорее добраться до ванной. Конечно, я тоже соскучилась и по папе, и по маме… Очень хочу их увидеть.

— Ну, маму пока застать проблематично. Они к первому сентября новую школу сдают. С отделкой классов не успевают, а губернатор на подходе, чтобы ленточку перерезать.

— Почему я не удивлена? Как обычно! — я посмеиваюсь.

Когда машина останавливается на парковке возле большого бизнес-центра, тянусь к ручке на двери. В воздухе приятно пахнет летом, но уже таким, которое вот-вот грозит смениться осенью.

Подхватив сумку, я с опаской смотрю на соседнее здание из стекла и бетона, которое полностью принадлежит строительному холдингу «Вавилон».

Сколько в нем этажей? Семь, кажется?

Сколько же людей в нем трудится?

И Громов управляет всеми?

От воспоминаний о той ночи, до сих пор внутренности сводит. Это было какое-то временное помешательство. Расстались мы, мягко говоря, на ножах. В целом, так даже легче и понятнее теперь…

— Я тогда тебя здесь оставляю, — Ваня открывает окно и подкуривает. — А вечером к нам тоже подтягивайся.

— Зачем? — спрашиваю на автомате.

Получается грубовато. Это все Костя виноват…

— Нет. Ну, если племянницу увидеть не хочешь…

— Да, блин. Хватит. Конечно, я приеду. Хочу увидеть своего Лисенка, — нетерпеливо потираю руки.

Брат удовлетворенно хмыкает и курит.

— Я имела в виду, есть какой-то повод? И кто планирует быть? — осторожно интересуюсь.

— Просто вечер пятницы. Будут все. Приезжай…