— Мечтал посмотреть, где я сплю? — я немало удивляюсь и кончиками пальцев поглаживаю короткие, мягкие волоски на сильном запястье. Предвкушение ночи одновременно возбуждает и страшит. — Теперь увидел…

— Теперь увидел…

Костя разворачивает меня к себе и откидывает за спину мои длинные волосы. Заправляет непослушную прядь за ушко.

— Ты что-то сделала с прической…

— А… да… — пытаюсь собрать мысли и тараторю. — Я их выпрямляю. Хожу на специальную процедуру — кератиновое выпрямление.

— Зачем?

В мягком, теплом свете его лицо кажется озадаченным.

Так.

Надо говорить правду.

Как правило, я ссылаюсь на то, что прямые волосы нравятся мне больше, но есть и реальная причина, о которой никто не знает.

— Мне кажется, с кудрями я выгляжу… слишком по-детски. Как девчонка. Пациенты не будут воспринимать меня всерьез.

— Это, конечно, проблема, Соня… — Костя широко улыбается.

— Обычно после этой процедуры волна не появляется до тех пор, пока волосы не срежешь, но только не у меня. Завиток быстро возвращается, это неимоверно раздражает.

— Надо же. Природа не пляшет под твою дудку. Какая несправедливость. Правда, док?

— Да… Очень несправедливо. — я тоже улыбаюсь.

Его мужественные губы выглядят притягательно, зубы имеют здоровый вид. Мне хочется с ним целоваться, почувствовать шероховатость и мягкую силу языка и ощутить его у себя во рту.

Тело потряхивает от возбуждения и робкого страха.

Первого гораздо больше. Здесь все: и желание наконец-то реализовать женскую часть, и мой личный способ таким образом поставить точку в своем неудачном браке.

И какое-то внутреннее вожделение по отношению к Громову.

Мне нравится то, как он выглядит, насколько честен и как при всем этом по-мужски на меня пялится. Словно, я одна — центр его сегодняшней вселенной и могу этим нагло пользоваться.

Что, собственно, и делаю…

Привстав на мысочки, я обхватываю покрытые короткой щетиной щеки и соединяю наши губы. По телу проходит электромагнитный разряд. Костя с хрипом привлекает меня к себе и ведет ладонью вдоль позвоночника. Медленно и чуть надавливая меня гладит, но делает так, как я просила.

Выпрямившись натянутой струной, Громов ждет.

Ждет моей отмашки.

Настроение вечера медленно вырисовывается. Полное позволение всего, при соблюдении контроля. Доверие, основанное на давнем знакомстве и его дружбе с моим братом.

Похоть, ощутимая в воздухе…

Я вбираю в себя аромат откровенно мужского, резковатого парфюма, запах чистой, смуглой кожи и вкус чужой слюны, почему-то не вызывающей у меня отвращения при всей моей брезгливости. Целую Костю осторожно и вдумчиво, пытаясь прочувствовать каждую свою эмоцию, словно под микроскопом. Мне приятно, мозг куда-то уплывает, а тело плавится, как податливый воск.

— Ммм… — не могу сдержаться.

Мои ноги слабеют, а Громов, наоборот, напрягается.

Это и действует сигналом.

Спусковым крючком.

Пытливые пальцы находят на моей шее застежку, удерживающую всю конструкцию платья.

— Можно? — Массирующими движениями гладит кожу вокруг.

— Д-да… — Делаю шаг назад.

Шелк мягким коричневым облаком падает на пол, а на мне остаются только узкие стринги.

Скрыв секундное замешательство, даже не пытаюсь прикрыться. Мне мое тело нравится, хоть оно и не идеально. Слишком высокий рост, откровенная худоба с умерено выпирающими костями таза и плоским животиком, грудь… тоже небольшая.

Но Громову, кажется, все заходит.

Он дергает меня за локоть к себе так, что я врезаюсь в железные мускулы, как в стену, и горячо целует.

Нападает на губы, шею, ключицы.

Грудь…

Боже, почему она такая чувствительная?

Сильные руки подхватывают мои бедра, приглашая обнять ногами каменное тело. В промежность упирается приятная, но слишком пугающая своим размером твердость.

— Все в порядке? — шумно дыша, он отпускает мой розовый сосок и поднимает на меня взгляд.

— Я… я хочу, чтобы ты тоже разделся. Чувствую себя глупо.

— Хочешь сама?

— Да. Я попробую…

Смотрю в глаза, напоминающие цвет обжаренных кофейных зерен, и… дрожащими пальцами принимаюсь расстегивать пуговицы.

Костя делает пару шагов к кровати и аккуратно опускает меня на ее край, затем помогает вытянуть рубашку из-под пояса брюк и сам справляется с пуговицами на манжетах.

Когда Громов оказывается наполовину раздет, я изумленно осматриваю каждую открывшуюся передо мной новую деталь. Грудь, пресс, руки — все идеально. И для глаз, и на ощупь.

Не скажу, что Натан выглядит плохо, но Косте в этом явно уступает.

Мой взгляд оказывается на уровне ширинки, и я тянусь к кожаному ремню. Отстегиваю пряжку и полностью вытягиваю его из петель.

— Ты делаешь это с таким грозным видом, док, что теперь я переживаю.

— Почему? — задираю голову и смотрю ему в глаза. — Думаешь, здесь что-то может меня удивить?

— Даже так?

— Я… проходила практику в военкомате.

— Блядь… — на невозмутимом красивом лице поселяется неясная тень.

Разместив руки на поясе брюк, смотрит на меня сердито и шумно дышит.

— Я шучу… Эй… Пошутила… Не было такого… — опускаю голову и тихо посмеиваюсь. — Видел бы ты свои глаза…

— Развела меня значит, врач Соня — повелительница военкоматов и членов? — Громов легонько толкает мои плечи, и я падаю на кровать. — Тогда держись…

— Мне… «пиздец»? — Мой азарт сносит нетерпение и смущение.

— Еще какой.

Приподнявшись на локтях, закусываю нижнюю губу и наблюдаю, как он снимает брюки и отшвыривает их в сторону с трусами.

Я зависаю на идеальном, с точки зрения золотого сечения, члене. Он в меру по габаритам, по длине и толщине. С эстетически красивой розовой головкой, которую сжимает широкая мужская ладонь.

Костя умело раскатывает презерватив, ставит одно колено на кровать и, склонившись надо мной, снова терзает губами грудь.

— Можно? — спрашивает, захватывая пальцами трусы на бедрах.

Я многократно киваю и приподнимаюсь, чтобы ему помочь, а потом прикрываю глаза, потому что Громов бесстыдно меня разглядывает в том месте, которое я полностью доверяю только специалисту по лазерной депиляции, своему гинекологу и… когда-то доверяла мужу.

Опустив ладонь на влажные складки, Костя терзает их легкими, поглаживающими прикосновениями.

— Готова? — спрашивает, заменяя свои пальцы твердой головкой.

Мучительно долго ласкает клитор ей.

— Да… — опустив голову набок, рассматриваю его сосредоточенное лицо и напряженное тело.

Чувствую, как он проталкивается сквозь мои тугие мышцы. Сантиметр за сантиметром наполняет меня собой, а затем удобно устраивается сверху.

— Привет, — шепчут его губы и целуют мое острое плечо.

— Привет… — отвечаю я сдавленно.

Весь день проносится в голове вереницей. Вручение дипломов, цветы в его руках, потом прогулка по набережной Невы.

Костя Громов. В моей постели. Без одежды. И на мне…

— Ты как, Сонь?

— Я… Боже, я не знаю…

— Мне остановиться?

Вес сильного мужского тела неожиданно пугает. Жар, исходящий от него, вызывает панику. Я чувствую себя слишком маленькой для этого всего. Для этого мужчины, который явно настроился на хороший секс. Чувствую себя крайне неопытной для секса без обязательств и каких-либо чувств.

Что я делаю? Я с ума сошла?

Жалобно пищу и на инстинктах сжимаю широкие плечи, но уже через секунду, чувствую, как внизу живота становится теплее. Костя вдалбливает мои бедра в матрас резким ударом своих бедер. Контролирует себя, но не полностью. Животный, мужской инстинкт оказывается сильнее.

— Сонь…

— Со мной все хорошо, — шепчу я, лаская объемные мышцы на спине и обхватывая его ногами. — Продолжай, пожалуйста…

Я доверчиво складываю свои пальцы в его ладони и разрешаю зафиксировать их над головой. Чтобы не выпустить из внимания накатывающую волну сладкого удовольствия, прикрываю глаза и уношусь куда-то в пространство. Функции органов чувств обостряются. Я отчетливо ощущаю запах Кости, свой запах, и то как они смешиваются. Слышу трудное дыхание и приятные слова, которыми он меня подбадривает.

Моя кожа полностью совпадает с его кожей.

А когда я открываю глаза, то будто бы вижу еще ярче.

Краски обретают глубину.

Вдавив ногти в спину Громова, я трепещу от резких толчков, каждый из которых все больше приближает меня к заветному оргазму. Поначалу я чувствовала его и в браке. Потом секс превратился в рутину. В одолжение. В поощрение за трезвость. И в мое наказание…

Мне хотелось поскорее от него отвязаться.

Натан достигал пика, на своем удовольствии я не настаивала.

Но сейчас мне хочется его взять. Присвоить оргазм себе. Сейчас.

— Погладь себя, Соня… — хрипло приказывает Костя. — Давай…

— Я… я так не могу.

— Давай же…

Я мотаю головой и кусаю губы.

Хорошая девочка во мне сопротивляется с плохой.

Упершись одной рукой, Костя проталкивает наши ладони между разгоряченных, влажных животов и кладет их на уже пульсирующую точку. Туда, где наши тела сливаются воедино.

— Чувствуешь? — его член скользит внутри.

— Да.

Не сбавляя темпа, Костя водит моими пальцами по клитору. Сначала хаотично, позже выстраивая определенную последовательность и умело надавливая. Снова и снова. Круг за кругом меня дразнит и трахает при этом.

Я с ума схожу от всего.

Клянусь.

От этой откровенности, от ощущений, от пьянящего порочного воздуха, который вдыхаю с его губ.

— Кос-стя, — выгибаюсь дугой от мощной, огненной волны. В ушах неистово звенит. — Костя…

— Теперь сама…

Он оставляет мою руку, упирается ладонями по обе стороны от меня и увеличивает амплитуду движений. Его член теперь ощущается еще сильнее. Я… продолжаю себя ласкать, больше не желая отдавать ни секунды удовольствия из-за каких-то навязанных обществом комплексов.

Да, мы не очень знакомы.

И между нами нет любви.

И вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся.

Но мне так хорошо, что пошло все к черту. Я хочу быть распущенной и развязной. Сейчас и с ним.

— Вот так, док! — Костя падает на меня и совершает последний толчок.

Пик его удовольствия нравится мне не меньше, чем мой. В нем он открыт и в чем-то беззащитен. Я поглаживаю его волосы на затылке и тянусь к сжатым губам.

После секса мне хочется нежности.

Надеюсь, он ее даст.

Хотя бы чуть-чуть.

Мы лениво целуемся, все еще оставаясь одним целым. Тело горит, мышцы внутри еще сжимают член, а постель под нами почти мокрая.

Откинувшись на спину, Громов вытягивает ноги и прикрывает глаза рукой. Старается отдышаться.

Я сворачиваюсь калачиком рядом и украдкой на него смотрю.

— Все хорошо? — спрашивает он в десятый раз, поворачивая ко мне лицо.

Внимательно изучает.

— Да. Было… немного необычно.

— Говори как есть, — он усмехается, а его правая рука ложится на мои бедра и по-хозяйски их сжимает.

— Было… непривычно. То, что ты делал с нашими руками… — надеюсь, что не краснею.

— Но… ты кончила? — его темные брови скользят вверх.

— Да…

— Просто я привык получать результат, используя все возможности.

— Это очень разумно… — замечаю я чуть тише.

Мы еще какое-то время лежим, не переговариваясь и не анализируя того, что случилось. А потом я в который раз осматриваю мужественное, рельефное тело, избегая взглядов в сторону паха, и это наводит на мысль.

— Может, ты хочешь поучаствовать в моем исследовании? — спрашиваю ровным голосом.

Громов смотрит на меня скептически.

— Если честно, не очень этого хочу…

Хотя бы ради приличия обманул.

Я понимающе киваю, но тяну его за руку и глазами ищу свой домашний халатик.

— Вставай!

Костя поднимает с пола брюки и надевает их, игнорируя трусы.

— Если ты прячешь где-то здесь операционную и собралась резать меня скальпелем, как ту лягушку… — он ворчливо вспоминает историю нашего знакомства.

— Господи, какой скальпель? — закатываю глаза и затягиваю поясок потуже. — Легкое кардиопульмональное тестирование… Не больше…

— Знал, что ты та еще извращенка, док…