— Так с кем из присутствующих девушек ты хотел бы уйти сегодня? — с видом уверенной, городской львицы разбрасываю взгляды по темному помещению и зафиналиваю их тем, что смотрю в кажущиеся еще темнее прищуренные глаза.

Костя кладет руку за меня — на спинку дивана, и даже не пытается оценить представленное ему пространство вариантов для предстоящей ночи. Я вдруг чувствую, что разочаруюсь, если он еще раз посмотрит в сторону бара, но Громов искренне удивляет своем безапелляционным ответом:

— Ни с кем.

— Вот как?

— Я нормально воспитан. Мы пришли сюда вместе и уйдем тоже вместе, Соня.

— А если я захочу уйти с кем-то?

— Не в этот раз, док.

Ох, уж эти настоящие мужчины.

То, что Костя снова ведет себя как мой отец или старший брат не бесит, а ужасно расслабляет. Сегодня я испытываю желание быть женщиной гораздо больше, чем вчера. Это ли не достижение после неудачного брака и абсолютной потери аппетита на секс? Обычно моя сексуальность от страха перед чужим мужчиной прячется куда подальше, но сегодня она выглядывает одним глазком и впервые в жизни «выходит в люди».

Перекинув волнистые от прогулки волосы на правое плечо, я медленно потираю шею слева и страшно нервничаю, так как Костя за этим наблюдает.

— И почему же я не могу… с кем-то здесь познакомиться? — спрашиваю, но смотрю только на него. Это банальная вежливость. Да и вряд ли меня кто-то здесь всерьез заинтересует.

Боже… Зачем я с ним флиртую?

— Познакомиться можешь. Покинуть с ним заведение — нет. Я уже говорил: сегодня ты со мной, Соня.

Такой сухой, лишенный какой-либо личной мужской оценки ответ меня неожиданно раздражает. Мне хочется задеть Громова за живое… Такого идеально сложенного, идеально воспитанного и мужественного. Пока мы без цели курсировали вдоль Невы, реальность в Косте выдали лишь мятые из-за жары деловые брюки. Сейчас в темноте, их не видно.

— Это правило двухстороннее? — спрашиваю чуть громче, чем следовало бы.

— Конечно, Соня! — склоняется ко мне и отвечает с кивком.

— И еще… — я вспоминаю об игре, которая ненавязчиво началась между нами. — По правде говоря, я всегда считала, по-настоящему воспитанный человек не будет говорить о своей воспитанности…

Костя усмехается, ни на долю секунды не теряя уверенности во взгляде.

— Да, если это делать из позиции собственной охуенности, а не из желания отдать честь родителям. Моя мама вложила в нас много времени и сил, отец — то же самое плюс деньги. Я это слишком ценю.

Он как бы невзначай снимает ладонь со спинки дивана и проводит пальцами по моему плечу. Мысли собираются разлететься, но я расставляю их в слова.

— И… поэтому ты согласился управлять холдингом?

Реакции его сильного тела обмануть не могут: мой вопрос Костю в чем-то напрягает. Плечи становятся будто бы шире, кадык на шее выступает отчетливее, но ответ я слышу все с тем же расслабленным подтоном:

— Нет. Не из благодарности, Соня. Кнопки «не согласиться» в моей картине мира вообще не было. По умолчанию.

— Жаль. По-моему, ты неплохо играл на гитаре и очень это любил…

— Еще я люблю водить машину и секс, но развиваться профессионально ни в том, ни в другом не планирую.

Неловко улыбаюсь и смотрю на танцпол, который начинает заполняться гостями. Музыка с каждой композицией становится все громче, взгляды девушек из-за соседнего столика настойчивее, а мое желание здесь оставаться стремительно падает. Еще чуть-чуть и услышать друг друга будет крайне сложно.

Я делаю вид, что хочу сказать ему на ухо и кладу руку на твердое бедро.

Делаю это гораздо увереннее, чем в первый раз.

— Я хочу уйти.

— Без проблем.

Костя поднимается и, схватив мою руку, выводит на свет. И нет, я не посматриваю свысока на девчонок, а задираю подбородок повыше и думаю лишь о том, что будет дальше. Мы просто разъедемся на такси или меня проводят до дома?

И должна ли я предложить ему войти?

И что делать, если я хочу, чтобы он вошел, а вариант с разными такси страшно меня разочарует?

— Заберу твой диплом из камеры хранения. Постой здесь, — посматривает на входную дверь.

— Я никуда не уйду.

— Ну конечно, куда ты без него…

Я сверлю его спину глазами, думая о том, что, о дипломе даже бы не вспомнила…

По ногам проносится ветерок, я оборачиваюсь с вежливой улыбкой, которая тут же спадает, потому что передо мной возникает абсолютно безобразное перекошенное лицо.

Еще и пьяное к тому же.

— Вот ты где, Стрекоза? — говорит он, глядя на меня, и наступает. — Допрыгалась?

Тянет свои ручищи. Сердце сначала сжимается от страха, а потом бахает как ненормальное, но я испуганно пячусь назад.

— В чем дело? — слышу грубый голос Громова и чувствую захват на талии.

Скрывшись за ним, как за стеной, обнимаю со спины и дрожу. Нос утыкается в крепкое плечо, я чувствую запах мужского парфюма.

Костя подается вперед.

— Че те надо, мужик? — пьяное чучело вдруг визжит. — Эй, я обознался. Думал, это Стрекоза моя. Ухожу, ухожу!

Дожидаюсь, когда по ногам снова ударит ветер, но все равно прижимаюсь к рельефной спине.

— Эй-эй, — Костя поднимает руку и пропускает меня вперед, тут же накрывая плечи и привлекая их к груди. — Ну, ты чего, док? Испугал он тебя?

— Да. — задрав голову, смотрю ему в глаза.

Костя хмурится, очерчивает медленным взглядом мои губы и… приближается к ним ровно на то расстояние, когда еще можно отвернуться друг от друга и сгладить неловкость, но я этого не делаю.

— Костя, — шепчу я растерянно и жду инициативу от него.

— Пиздец тебе, док! — хрипит он, фиксируя мое лицо двумя ладонями, и целует.

Ровно так же, как удивлялась его нецензурному лексикону, я шокировано замираю от этого поцелуя, который уже больше похож на секс, чем весь секс, что у меня был.

Громов целуется настойчиво-жадно.

Его язык плавно скользит по моим губам, как по своим частным владениям, и с глухим стоном проникает внутрь. Я подаюсь вперед и обвиваю мускулистый торс, чувствуя приятную твердость ниже. Жду, что меня это напугает или как-то отвернет, но внизу живота что-то вспыхивает и тлеет.

Жар только нарастает. Усиливается от трения наших языков и сплетения тел. Даже в одежде. По ногам снова бьет ветер, в уши проникает чей-то смех. Мы рассыпаемся, и возбужденно смотрит друг на друга. Дыхание шумное, спрятать это невозможно.

— Ой, а это не вы диплом выронили? — девушка указывает на пол.

Костя наклоняется и поднимает.

— Прости, — отдает его мне.

— Это ничего… — пытаюсь прикрыть затвердевшие соски.

На набережной гораздо тише, чем было до того, как мы попали в ночной клуб. Я все еще пытаюсь совладать с эмоциями. Они пружинят у меня внутри и не позволяют вдохнуть полной грудью.

— Соня… — Костя решает начать первым, но я перебиваю.

— Мы можем поехать ко мне… — останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Почему не ко мне в гостиницу?

— Потому что я не встречаюсь с мужчинами в гостиницах… — закатываю глаза.

Это что-то про животное и про больное. А я нормальная…

Просто он мне понравился, сильно понравился. И его выбрало мое тело. Клянусь, оно само. Я здесь ни при чем.

Ожидание такси проходит в принятии. Костя возвышается рядом, закинув ладони в карманы брюк, и все время меня разглядывает. Секс продолжается… На этот раз без прикосновений.

Меня одолевают сомнения. Одно за другим.

Я, как могу, с ними справляюсь.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Костя уже в такси.

— Ни о чем. Ох… прости.

Он смотрит на меня укоризненно и ласкает мою ладонь большим пальцем. Круговыми движениями, слегка надавливая.

— Думаешь, что пожалеешь? Если сомневаешься — скажи.

— Нет-нет. А вдруг мне все же не понравится?

— Тебе понравится.

— А еще я все гадаю, относишься ли ты к тем мужчинам, которые думают только о себе?

Как мой бывший муж, например.

Громов отвечает четко. Так, будто мы говорим не о сексе.

— Я хорошо воспитан. — напоминает.

— Уже наслышана.

— Поэтому привык всегда пропускать дам вперед. Это все?

— И еще… я уже пятнадцать минут мучаю себя… мыслями, что у меня не застелена кровать.

Костя смотрит на затылок водителя, незаметно поправляет брюки и склоняется к моему уху.

— Ты лучше подумай, что до кровати мы вряд ли доберемся…

— Ох, — вжимаюсь в спинку сиденья и силой сдерживаю удушливую, жаркую волну, поднимающуюся изнутри.

До самого дома я больше не мучу себя никакими излишними сомнениями. Костя стер все, что были в пыль, и развеял их на ветру.

Говорить людям правду…

В этом определенно что-то есть…

Возле моего дома — современной высотки неподалеку от Московского проспекта, мы находим аптеку. Костя заходит внутрь, а я предусмотрительно остаюсь возле, чтобы не создавать неловкую ситуацию. Она и так неловкая. Я веду домой друга своего старшего брата. Чтобы заняться с ним сексом. Без каких-либо отношений или даже намека на них.

Дорога до квартиры получается напряженной.

Я иду чуть впереди, прижимая к себе диплом, затем ищу ключи в сумочке перед подъездом. Костя открывает дверь, пропускает вперед.

Поездка на лифте длится слишком долго.

В квартире тихо и темно.

Привычным движением скидываю ключи и сумку на тумбу.

— Иди ко мне, — незамедлительно выполняет обещание и жарко меня целует.

Один раз, второй, третий. Урывками. Нахрапом. Ни разу не дав соскочить, с влажным звуком забирает мой язык себе. Все сливается в долгий и продолжительный поцелуй-обещание.

Мои пальцы робко проникают под воротник рубашки и ласкают сильную шею.

Сунув ладони в вырезы на бедрах, Костя сжимает мои ягодицы наживую.

— Подожди, — я вдруг пугаюсь этой слепой настойчивости.

— Жду… — хрипит он сквозь зубы и нехотя отодвигается. — Жду, сколько надо…

Я пытаюсь отдышаться и улавливаю элементы безопасности в окружающей обстановке.

Это моя квартира. Вернее, квартира, купленная мне родителями. От Натана я съехала.

А это Костя Громов.

Костя Громов.

Когда я попрошу остановиться — он сто процентов остановится. Я контролирую рамки и не сплю с чужими.

Все в порядке.

Для ясности зажигаю свет в прихожей, поправляю платье и веду Костю в спальню. Там краснею из-за не заправленной постели, а он, привалившись плечом к дверному косяку, с интересом ее рассматривает.

Я отмечаю, что всегда невозмутимый взгляд теперь немного сумасшедший. Темные волосы в беспорядке, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а впечатляющая эрекция слишком очевидна, чтобы ее скрывать.

Да он об этом и не думает…

— Любишь спать с кучей подушек, док? — спрашивает, кивая на учиненный мной беспорядок.

— Я… да… — поднимаю одну из них и закидываю в кресло. Пытаюсь как-то исправить положение. — Костя… ах, — зажмуриваюсь, потому что он обнимает меня со спины и крепко прижимает к себе.

— Когда-то я мечтал посмотреть, где ты спишь, Доктор Хаос! — шепчет мне на ухо и целует мочку уха.

Я улыбаюсь и снова плыву. С каждого его движения и прикосновения. С каждого поцелуя, оставленного на моем лице…