Конечно, сначала мы еще раз уточнили у портретов, вдруг они видели какие-то лазы или руны, но они как никогда дружно покачали головами.

Как оказалась, нам с Дином досталась самая простая работа. Мы просто делали то, что хорошо умеем: настраивали телепортационную. Связывались с королем и просили продукты. Стайхону, кстати, тоже повезло, он всего лишь летал. А вот остальные…

Лик и Арея начали с гостиной. У них было то редкое взаимопонимание, когда каждый искренне уверен, что второй всё делает неправильно, но слишком занят для открытого конфликта.

— Начнём с простого, — деловито сказала Арея и высыпала из мешочка серебристые листочки. — Сонолию. — Если где-то впаяны руны, дым должен указать на это.

— Сонолия? — переспросил Лик с выражением, каким люди смотрят на медовик, приготовленный без меда. — Ты уверена?

— Ну конечно, — закатила глаза Арея и подожгла листики.

— Не-не-не… — тихо сказал Лик, делая шаг назад, но было поздно.

Из-под буфета, из щели, из застарелой трещины под окном сначала выглянул один таракан. Потом второй. Потом весь их ушедший мир с родственниками, предками и друзьями, все как один бодрые, как после санатория. Взглянули на Лика, узнавающе ткнули усиками, подтянулись в строй и, не сговариваясь, закрыли щель, из которой выползли, аккуратно уложив щепки обратно.

— Откуда их столько? Стоп, а что с ними не так? Я не понимаю… — завизжала Арея, прячась за парня.

— Так они мертвые… Были… Их дым от сонолии поднял.

— Дым от сонолии? Она никогда такими свойствами не обладала! — продолжала бегать вокруг парня Арея, пытаясь скрыться от насекомых.

— Может быть у целителей да, но некроманты эту траву именно так используют.

— Но я же не некромант!» Ее я поджигала!

— Видимо некромантские качества в ней сильнее, — усмехнулся Лик и потушил растение, жучки сразу упали лапками вверх.

— Да какого… — выдохнула Арея, теряя все свое самообладание.

Немного придя в себя, ребята двинулись дальше.

В кухне Арея разложила пучки лаванды. Нежный запах, всё чинно.

— Лаванда сна. Вытягивает остаточные феромоны усыпления, — пояснила она.

— У нас в Глубином Яру она используется на поминках, — задумчиво сказал Лик. — Чтобы гости не засыпали вместе с именинником. Инверсная нагрузка традиций.

Кипятильник на печи вздохнул и начал посвистывать, а Лаванда вокруг него почернела и превратилась в венчики. Крышка сама собой накрылась, и чайник выглядел так, словно его только что похоронили с почестями.

— У тебя всё превращается в ритуал, — проворчала Арея.

— У тебя всё превращается в санитарный день, — парировал Лик и достал мешочек с костной пылью. — Смотри, старый способ: просеиваешь в воздух, и где руна — пыль задерживается, образуя рельеф.

Он встряхнул. Воздух над хлебницей дрогнул, и пыль осела, правда никаких рун не проявилось.

— Здесь рун нет, — уверенно проговорил Лик и сделал жест, придуманный для того, чтобы собрать пыль обратно, а Арея не успела его остановить.

— Стой… Нет… А, ладно, — вздохнула она, но немного неискренне.

— Что? — удивленно посмотрел на девушку парень и почти сразу же закатил от боли глаза.

— Ааа… Что происходит?!

— Твои кости срастаются, — пожала плечами Арея.

— Та кони же не сломаны!

— В этом-то и проблема. Потерпи, сейчас должно пройти! Надеюсь…

Прошло, правда парень еще минут десять корчился от боли.

— Почему нам не рассказывали, что мы настолько по-разному используем траву? — насупился Лик.

— Потому что мы редко пересекаемся в жизни. Не могу представить, когда некромант и целитель работали бы вместе. Тут либо мы, либо уже вы…

— В нашей академии обязательно надо ввести перекрестные курсы! — поднял палец вверх Лик. — Чтобы выпускники знали такие тонкости.

— Уверена, если позвать Ингрит, выйдет, что у нее эти травы используются как-то еще, и, если бы она была с нами, мы бы узнали о еще одних свойствах привычных для нас ингредиентов.

Собственно, я это подтвердила, услышав всю историю и от души посмеявшись, но проверить на практике мы ничего не успели, так как к нам зашел злющий Крис.

— Разрешите представить: грязь, дым и официально обиженный боевой маг, — сказал он с порога и сдул с брови что-то, что подозрительно напоминало компост элитной выдержки.

— Ты как? — осторожно спросила Арея.

— По шкале от «ой» до «какого лешего я здесь делаю» я — «почему это шевелится, если я по нему трижды прошёлся огнём». Отчёт хотите? Держите. И да, я ворчу — я это заслужил. Тут не только портреты с характером, но и местность!!! Она утыкана ловушками, которые явно остались еще от бывших хозяев некромантов. Примитивный от своей давности, но от этого не менее противные! Я нашел подозрительную яму и, как человек деликатный, пустил сначала разведывательный импульс. Яма обиделась и выплюнула в меня полку старого гравия. Гравий меня не впечатлил, но теперь я звеню, когда иду. Лик, если я умру, похорони меня так, чтобы не греметь.

Лик кивнул серьёзно, но у него в глазах плясали траурные жуки.

— Пункт второй. Я решил проверить огромный куст у забора. А он оказался заговорен от внешнего воздействия! Куст выплюнул в меня сонное заклинание. Заклинание не сработало: я сегодня злой, моя голова вообще не принимает внешних воздействий. Я ответил вежливо: пламенной струной по коре. Кора задымилась, стало тепло, хорошо. Но куст поехал на лианах… Откуда у куста нашей полосы лианы?

— Это легко, привязали мертвый корень… — начал вслух рассуждать Лик, но, увидев злющий взгляд Криса, замолчал, а боевик продолжил.

— Я, конечно, его догнал и привязал громовой ниткой. Повесил табличку: «Не подходить. Пугается».

— Ну это в твоем стиле, — не смогла промолчать я.

– Пункт третий. Колодец. — Проигнорировал меня Крис. — Вы же знаете, что нормальные колодцы, не выстреливают в боевого мага ведром? Этот — выстрелил. Хорошо, щит поймал, плохо — я теперь пахну болотными травами, так как вода там не первой свежести. Пункт четвёртый. Компост. Я знаю, нельзя поджигать компост. Я это знаю теоретически. Практически я туда ткнул огненным щупом, потому что со дна дуло холодком, а я в тот момент снова забыл, что тут когда-то жили некроманты. Щуп познакомился с газами, газы познакомились с небом, небо познакомилось с моими бровями. Мы все сошлись во мнении, что не стоило. Пункт четвертый…

— Мы поняли, — послышался из-за спины голос Стайхона. Я не заметила, когда он к нам присоединился, поэтому вздрогнула.

— Как ты слетал?

— Кроме деревни, которую и раньше видел, ничего не нашел. Никаких палаток, лагерей и прочего. Пытался поговорить с деревенскими, но меня, как увидели, снова испугались. И почему здесь драконы — диковинка?

— Потому что ваше величие сюда брезгует долетать. В общем, понятно, мы все делали не так. Крис прав, тут жили некроманты, которые явно в свое время заговорили территорию. Лик, тебе надо идти с Крисом, и Стайхона возьмите.

— А мы будем искать руны? — посмотрела на меня Арея.

— А надо ли? Ты слышала, что сказал Крис? Куст пытался его усыпить. Не в нем ли дело…

Мы все направились к кусту, который уже успел добежать обратно, но вот табличку «Не подходить. Пугается» скинуть не смог.

— Что с ним может быть не так? — вслух задумалась я, изучая растение.

— Это орнетог, мы его почти не используем, — задумалась целительница.

— Мы тоже, — кивнул некромант.

— А вот мы его часто заговариваем, так как он магически нейтрален, и на него можно наложить что угодно.

— Так, может, его и заговорили?

— Ты помнишь, сколько лет назад тут жили некроманты?

— А если они заговорили корни? — вслух задумалась я.

— Давайте его просто выкопаем и… — начал было придумывать план Стайхон, но уже первая фраза кусту не понравилась, потому как он дернулся и выпустил в нас сонную дымку, которая почти сразу начала действовать.

— Эй, не спать! — заорал Крис. — Неужели только боевиков учат сопротивляться подобному?

— И это мы добавим в общий план обучения, — уже ложась на траву, проговорил Лик.

— У меня в комнате… комфебрахий… — начала Арея, но тоже заснула, да и я отключилась следом.

Проснулась от того, что мне тычут какие-то листы в нос.

— Эй, что тут…

— Ура, и эта проснулась! Ну наконец-то!

Я села, непонимающе осмотрелась, поймала взглядом злющего боевика, попыталась на нем сфокусироваться, и только потом увидела вокруг других поднимающихся с земли товарищей.

— Сколько мы спали? — спросила, потирая спину.

— Часа полтора…

— Что? Почему так долго?! — заорали почти все.

— Да откуда я знаю, как эта ваша комфебра что-то там выглядит! Это уже пятые листы, которые я в вас тыкаю.

— Мда… Если тебя эта трава не берет, то почему же ты ночью спал?

— Потому что уставал. И потому что ночью все нормальные люди спят. К тому же чарам я могу сопротивляться, только когда сосредоточен, а не когда я довольный укрываюсь одеялом.

— Ох… — послышался голос Ареи, которая оценивала масштаб катастрофы, а именно осматривала, какие листья Крис успел натаскать из ее комнаты.

— В общем, я поняла, куст давно под заклятием. Скорее всего, бывшие хозяева ждали нападения, поэтому и правда заговорили его корни, а сами перед сном пили какое-нибудь противоядие. Твои предки, видимо, тоже так сделали, — посмотрела я на дракона.

— Вполне возможно, у нас дома даже амулеты специальные есть. Кстати, старинные.

— Не удивлюсь, если для этого места и сделанные. В общем, так, я сварю зелье, а вы идите искать другие ходы… — вздохнула я и поднялась.

Вернувшись в комнату, я первым делом привела себя в порядок после сна на траве и переоделась. Платье — на рабочую рубаху, плотную, с закатанными рукавами; юбку — потяжелее, чтоб искры не прожгли; поверх — выцветший кожаный передник с карманами. Волосы забрала под темный платок, затянула тугим узлом. На ноги — старые сапоги, те самые, что не жалко поставить в золу.

Мда, сложно назвать переодевание в такую одежду приведением себя в порядок, но что поделать. Да я даже комнату привести в нормальный вид не могу, все еще разруха, что уж о себе говорить...

С полки сняла низкую бутылочку с черной восковой пробкой. Отломила воск, губы уже скривились: запах хвои, полыни и чего-то аптечного, кусающегося. Сначала три капли на язык — терпкий ледок прокатился по небу, потом все же сделала маленький глоток. Настойка шибанула в горло, в глазах блеснуло. Выдохнула через зубы, фыркнула, капнула еще на запястья и под нос. Ну а что, не хочется же заболеть после такого сна, а эта настойка лучшая в своем деле.

Собрала все необходимые ингредиенты, распихав их по карманам, и прихватила три кованых штатива.

Котелок ждал под кроватью, где и положено ждать тяжелым, молчаливым вещам. Чугунный, с зазубринами на кромке, на дне — круг рунических царапин. Я поддела его крюком, прислонила к бедру, повела в коридор, стараясь не отбить себе коленку.

У самого выхода, прислонившись плечом к косяку, стоял Стайхон. Ни тени спешки.

— Тебе заняться нечем? — спросила я, не особенно вежливо.

— Почему же, — сказал он, и улыбка у него вышла какой-то уж слишком честной. — Но ты упрямо потащила железо одна. Не настолько же гордая.

— Я не гордая, я осторожная, — буркнула. — Это моя работа.

Он оторвался от косяка, одной рукой взял у меня котелок, будто тот был из перышек, и кивнул:

— Пойдем. Снаружи воздух чище.

Мы прошлись по коридору с портретами, ловя на себе странные взгляды и шепотки. И что они еще придумали?

Во дворе мы выбрали место под старой яблоней, недалеко от куста, но не прямо под ветвями — чтобы искры не зацепили. Я втиснула в землю три кованых штатива. По периметру посыпала толченой яичной скорлупой и щепотью соли — вода любит знать, где она хозяйка, а где — граница. Стайхон без слов подвинул сухой хворост, сложил пирамидкой, я щелкнула огнивом, добавила шепоток — и огонь пошел. На всякий случай дракон присел напротив, ладонью прикрыл ветру путь. Ну да, кому, как не дракону, договариваться с пламенем…

— Принесешь воды? — обратилась я к Стайхону. Ну а что? Все равно же пришел.

Он подал ведро из дождевой бочки. Я влила половину в котелок, добавила щепоть соли.

Пока вода собирала первые пузырьки, я разложила травы и корешки. Правильная комфебра рядом — корень синей валдры, скрученный, как кулак, кора ясеня тонкими лентами, горсть семян сонника — пусть спят чары, а не мы, — и немного смолы с темной стороны ствола.

Пока я все это раскладывала, а Стайхон молча наблюдал, вдалеке показались ребята, которым дракон, естественно, очень был нужен. Дракон вздохнул от усталости, а я от облегчения. Никогда не любила работать при свидетелях.

Ступка пострадала за свое дело: валдру надо было толочь не спеша, до мокрой крошки, пока запах не станет терпким, как гроза. Первый вклад — валдра. Я опустила его в воду, посчитала до семи, помешала по солнцу трижды, против — один раз, чтобы запутать узел заклятья. Вода вздохнула, темнея до легкого чая.

Кора ясеня пошла следующей. Крошила, роняла, слушала: если треск — значит мало, если шепот — угадала. Пена собралась в уголок, и я сняла его деревянной ложкой и бросила в огонь, чтоб не подсматривал.

Я взяла комфебру. С ней всегда тонко: она и лечит, и убаюкивает, смотря кто держит. Листья обмыла над котлом, чтоб капли ушли в общее дело, потом связала ниткой и окунула на счет «девять», не больше. На восьмом в воду упала капля смолы — чтоб слова держались, а не рассыпались. На девятом я вынула пучок, отжала зеленую горечь обратно.

Семена сонника слегка обжарила на железной ложке прямо на краю огня, когда они начали потрескивать — всыпала, дала им утонуть без помешивания. Если мешать — они обидятся и сделают все наоборот.

Воду приподняло, цвет ушел в болотный, потом всплыл в янтарь. Хорошо. Я добавила каплю меда — связать вкусы, и щепотку истолченного изумруда — ну, почти, это был зелёный шпат; камни любят порядок, даже если они дешевые. Прошептала названия: не те, что в травниках, а те, что шепчут бабки у печей.

Проверка — капля на ноготь. Если цвет не поменяется — рано. Если край чуть березовый — можно. Капля села, дрогнула, как пленка, на миг показала мне изнанку круга — и березовый край явился.

Я набрала в ложку побольше жидкости и медленно пошла к кусту, очень надеясь, что он сейчас не выпустит лианы и не побежит.

Куст, правда, уже выпустил лианы и хотел дать деру, но я начала шептать ему ласковые слова и успокаивать. Говорить, что понимаю, как ему тяжело столько веков нести груз магии, пообещала освободить его от этой ноши, и куст, вроде как, проникся.

Вылив на него поочередно девять ложек зелья и проговорив все необходимые слова я обернулась, в надежде, что Стайхон снова придет помочь, но дракона видно не было. Пришлось тащить котелок самой, но мне не привыкать.

Разложив в комнате вещи и пообещав себе когда-нибудь разобраться, я побежала в низ, чтобы узнать, нашли ли ребята новые лазы. Спойлер: не нашли. Видимо проход через кухню был единственным, ну или сыщики из нас не очень.

Мы с Ареей наскоро приготовили ужин, накормили ребят, я с помощью магии быстро перемыла тарелки и заперлась в комнате. Правда перед этим мы попросили портреты попробовать разбудить нас ночью, чтобы узнать, действуют ли чары куста или я не справилась. Или дело было вообще не в кустике.

В комнате я приняла душ, намазалась кремом и уже хотела лечь спать, как в зеркале показался рыцарь, уоторый теперь был Эдиком.

— Еще не ночь, — буркнула я, инстинктивно запахивая халат посильнее.

— Я знаю, но тебе надо подойти в зал.

— Зачем?

— Там что-то случилось? Тебя Стайхон зовет!

— Что еще у нас случилось? — закатила глаза я. — Ты всех позвал?

— Скорее, Стайхону нужна твоя помощь.

Больше я ничего не спрашивала, а лишь вскочила и побежала вниз, надеясь, что другие оказались расторопнее меня.

В зале меня и правда ждал парень, только вот его расслабленная поза намекала на то, что у него вообще ничего не случилось.

Парень удивленно окинул мой внешний вид. Ну да, он-то был одет, как всегда, с иголочки, и я… С мокрыми волосами, в старом, но уютном халате, без какого-либо намека на макияж, еще и в тапках.

— Зачем ты меня звала? — наконец спросил парень, и тут я обомлела.

— Я звала? Мне Эдик сказал, что у тебя что-то случилось.

— Эдик?

— Ну рыцарь с букетом…

— А, точно… Но мне Кирсина сказала, что ты очень просишь меня спуститься в зал. Что хочешь поговорить.

— По мне сейчас видно, что я хочу поговорить?! — разозлилась я.

— Нет, твой внешний вид говорит о том, что ты вообще не хочешь никого видеть, — Стайхон не смог сдержать усмешку. — Хотя ты и днем выглядела неординарно.

— Днем я шла варить зелье! В чем мне, по-твоему, это надо было делать? В бальном платье?

Стайхон снова улыбнулся, и в его исполнении это даже выглядело абсолютно не зло, но я уже завелась.

— Что ты улыбаешься?

— Пытаюсь представить тебя в бальном платье.

— И как? Не получается? Ну да, я же не драконица…

— Чего ты злишься? — Стайхон был таким расслабленным, таким довольным, что на его фоне я казалась злющей натянутой пружиной. Нет, не так, злющей, натянутой и страшенной пружиной.

Не знаю, почему его поведение меня так задевало. Хотя нет, почему сама ситуация меня так задевала. Мне всегда было плевать на мнение других. Но почему-то именно перед Стайхоном мне было неприятно появиться в таком виде.

— А чего мне не злиться? — сорвалось у меня. — Меня выдернули из ванной ради твоих, видимо, очень важных улыбок.

— Из ванной? — он приподнял бровь. — Тогда я ценю твое самопожертвование. Могла хотя бы полотенце на голову накинуть. Визуально было бы концептуальней.

— Угу. А тебе, видимо, концептуально родиться с ухмылкой? — я скрестила руки на груди. Халат шуршал, тапок на правой ноге угрожающе свисал с пятки. — Что вообще здесь за цирк, Стайхон? Кто кого позвал?

— Похоже, нас обоих развели, — он пожал плечами. — Эдик с Кирсиной, вероятно, нашли новое развлечение.

— И ты такой: «О, мне сказали, что меня зовёт она, — слетаю-ка с небес в зал, сверкающий и прекрасный»?

— Я, кстати, не летаю без повода, — лениво отозвался он. — Но если дама просит… Я вежливый.

— Дама сейчас выбросит тебя в окно, — сквозь зубы сказала я. — Вежливо.

Он усмехнулся. Опять спокойно. Слишком спокойно. Как вода в котле, за секунду до того, как у нее сорвёт крышку.

— Слушай, — протянул он, — ты, конечно, очаровательна в гневе, но, может, начнём с фактов? Ты не звала. Я не звал. Мы пришли. Мы посмотрели. Мы поссорились. Классика.

— Я ещё не ссорилась, — сказала я. — Но очень хочу.

— Это слышно, — кивнул он и сделал шаг ближе. От него, как всегда, пахло чем-то свежим и дорогим. А от меня пахло травами. И почему, чёрт возьми, я это заметила? — Подожди, я правильно понимаю, что тебе сказали, что я тебя жду, и ты понеслась сразу… В том, в чем была… — заломил бровь он.

— Он! Мне сказали, что ты в беде! Если бы ты просто меня позвал, я бы… Даже не пришла! С чего ты вообще сделал такой неправильный вывод?

— Потому что ты всегда несёшься как комета и считаешь, что мир обязан раздвигаться.

— О, прекрасно! — я захлопала. — Лекция от человека, перед которым мир реально раздвигается сам. Двери, люди, правила — всё падает, лишь бы не помешать великому Стайхону. Ты когда последний раз просил о чём-то, а не приказывал?

— А ты когда последний раз слушала, а не воевала? — он тоже вскинулся. — Ты сама лезешь на рожон, а потом удивляешься, что тебя встречают копьями.

— Потому что иначе меня просто сожрут такие, как ты — гладкие, уверенные, с вежливым презрением в глазах.

— Мы отравимся. Стой, что ты сказала? С презрением? — он моргнул. — Ты серьёзно? Ты правда думаешь, что я на тебя смотрю с презрением?

— А как ещё назвать твои улыбочки? — бросила я.

— Не знаю. Но если я такой мерзкий, то зачем ты побежала меня спасать?

— Потому что я добрая! И потому что мы команда. Хотя ты этого до сих пор не признаешь!

— Да? — он шагнул чуть ближе, так что между нами осталось два удара сердца. — А ты всегда играешь одиночку с ножом в зубах. Даже когда тебе предлагают спину.

— Твою? — я усмехнулась. — Спасибо, я не ношу чужие шрамы.

Он на секунду прикусил губу — и почему это выглядело так… неправильно привлекательно? — а потом тихо сказал:

— Я не смеялся над твоим халатом.

— Да мне плевать, над чем ты смеялся, — я резко отступила, ударившись голенью о край кресла. — Я не для тебя одеваюсь.

— Я знаю, — кивнул он. И внезапно, без издёвки. — Тебе идёт. Ровно потому, что тебе наплевать.

Я застыла. Одной фразой он выбил у меня землю, и это выбесило сильнее всего.

— Вот это твоя фишка, да? — я швырнула взглядом как ножом. — Два слова — и кажется, что в тебе есть сердце.

— Оно есть, — коротко сказал он. — Просто ты этого не признаешь. Я вот только понять не могу, ты так ненавидишь всех драконов или всех парней, которые пытаются начать с тобой общение? Или и тех и других, а я просто вобрал в себя два этих качества.

Его вопрос окатил меня холодной волной мурашек. Не стоит поднимать тему моего общения с парнями…

— Мне кажется, я знаю, зачем портреты нас позвали. И даже я надеялся, что ты перестанешь делать вид, будто тебе всё равно, — отрезал Стайхон, неожиданно жёстко. — Хотя тебе не всё равно. Ни днём, ни сейчас.

Его слова жестко резанули по коже.

— Неправда, — выдохнула я. — Не льсти себе, — я засмеялась — резко, некрасиво. — Ты важен только себе.

— Тогда почему ты дрожишь? — тихо.

— От холода! — выкрикнула я, чувствуя, как вспыхивают уши. — Волосы ещё мокрые!

— Если это правда, то это очень хорошо. Потому что запомни, ведьма, мы никогда не сможем быть вместе!

Стайхон бросил на меня быстрый, но отчего-то очень злой взгляд и направился наверх, я же дождалась, пока его шаги стихнут, боясь снова с ним пересечься, и тоже побежала к себе в спальню, завалившись на кровать и уткнувшись носом в подушку.

— Ингрит, — послышался из зеркала знакомый голос, но я не ответила. — Ингрит, ну прости нас…

— Зачем вы это сделали? — зло повернулась я к зеркалу, где с виноватым видом отражался Тагар. Казалось, что даже его лохмотья в этот момент свисали более грустно.

— Мы хотели, как лучше… — на этот раз из зеркала послышался голос Эдика. — Нам казалось, что вы…

— Ненавидим друг друга? Пришли сюда из разных миров?

— В наше время так выглядели чувства.

— В наше время тоже, только не самые приятные.

— Мы не думали, что он так тебе скажет… Почему он так… Вот не зря он нам с самого начала не понравился.

— Да потому что дракон и ведьма несовместимы! Драконы из богатого мира, ведьмы из бедного. Драконы из благородного, мы из простого. Они всегда утонченные, а я… Даже комнату в нормальный вид привести не могу, не то что себя!

— Так давай мы тебе поможем! Мы подлатаем комнату, а Кирсина…

— Подлатаете комнату? — усмехнулась я сквозь слезы. — Как? Выпустите сюда Мурку и коня? Чтобы они тут окончательно все разнесли?

— А вот не надо нас недооценивать? Мы можем палками тут все двигать, мы можем…

— Спасибо, вздохнула я, но не стоит. Тут я должна сама…

— Молодец! — на сей раз прокричала Кирсина, и, распихивая всех и появляясь на зеркальной глади. — Никогда ни на кого не полагайся. Все всегда делай сама! А я тебе пока секреты красоты своего времени расскажу. Ты и так красивая! А масочки лишь освежат, а я такие секреты знаю.

— Спасибо за лесть… — вздохнула я, поднимаясь с кровати и начиная разбирать вещи.

— Это не лесть! Ты же красавица! Фигурка, цвет волос! И не надо думать, что ты недостойна дракона! Или в ваше время закон запрещает дракону с ведьмой быть?

— Нет, закон ничего подобного не запрещает, — устало улыбнулась я. — Да и о браках таких я слышала, но это скорее редкое исключение, чем правило.

— Ингрит, ты достойна лучшего!

— От лучшего я и получила такой цвет волос, — усмехнулась я не выдержав. — Однажды я уже поверила, что меня можно полюбить. И вот, что со мной стало. Ни нормальной рыжины, ни возможности иметь фамильяра. Так что давайте не будем об этом. Лучше расскажите мне… да что-нибудь. Кирсина, как ты можешь помнить секреты красоты?

— Я почему-то помню больше остальных, — пожала плечами девушка. — И имя, и что платья не любила, и что рыцарем хотела быть, а не леди… И какие-то маски тоже помню. Мне, например, тело точно помню медом мазали, я еще боялась, что пчелы прилетят и укусят, а еще…

Удивительно, но под подобные разговоры уборка пошла на редкость хорошо. Правда, до секретов красоты Кирсины руки так и не дошли, но моя спальня заметно преобразилась. А когда я пошла спать, портреты направились будить остальных и проверять, виновен ли был кустик с его чарами или нет. И снова спойлер: в этот раз портреты легко всех разбудили. А судя по ору Стайхона, его они разбудили как-то уж совсем неординарно, но мне было все равно. Перед сном я старалась отогнать лишние мысли и воспоминания и осознавала, что этот кустик должен был на своих лианах каждую ночь бегать под окнами и нас усыплять. Бедный, как же он, наверное, устал с момента нашего приезда сюда…