Мама смотрела на нас обоих с лицом женщины, которая, конечно, очень переживает за судьбу единственной дочери, но при этом совершенно случайно оказалась в первом ряду лучшего романтического представления сезона.

— Нет, — сказала я решительно. — Сразу нет. Категорически нет. Юридически нет, магически нет, человечески нет и вообще всеми возможными способами нет. Если у вас тут, господин Миль, случайно есть отдельная печать для слова "нет", я готова поставить ее на лбу.

Поверенный устало посмотрел на часы, в которых алый песок пересыпался вверх все быстрее.

— Госпожа, я понимаю ваше эмоциональное состояние, но договорная магия, к сожалению, не принимает возражения в устной форме, если они не подкреплены процедурным действием.

— То есть поцелуй принимает, а мое честное возмущение нет?

— С точки зрения древнего драконьего права, поцелуй является более убедительным подтверждением связи.

Лорд Рейнар стоял у стола — высокий, широкоплечий, со сложенными на груди руками. И выглядел так, будто одной только силой самообладания удерживает в комнате себя, меня и заодно стены с мебелью.

— Четыре минуты с небольшим, — сказал господин Миль. — А может, и меньше, песок ускоряется при активном сопротивлении сторон…

— Ах, то есть мы еще и виноваты, что не бросаемся друг к другу в объятия по первому требованию? — возмутилась я.

Рейнар медленно повернул голову ко мне, и в его темных глазах мелькнуло уже не раздражение, а что-то похожее на усталость.

— Госпожа Астерен, — произнес он спокойно-сдержанно. — Я не получаю от происходящего никакого удовольствия и намерен расторгнуть договор при первой законной возможности.

— Как благородно.

— Но до этого нам обоим придется сделать так, чтобы договор не начал таскать нас друг к другу через стены и постели.

— Постели, к счастью, обычно при брачных договорах, — нервно вставил поверенный.

— Господин Миль, — сказали мы с Рейнаром одновременно.

Поверенный втянул голову в плечи и замолчал.

Дракон снова посмотрел на меня. Он выглядел как человек, который слишком привык решать чужие проблемы и сейчас просто получил еще одну. Рыжую, да. Кудрявую — несомненно. И вредную, пусть не надеется на иное.

Алый песок в часах вспыхнул ярче.

— Две минуты, — сообщил поверенный.

— Я не хочу, — сказала быстро. — Я не хочу целоваться с мужчиной, которого увидела десять минут назад.

— Я тоже не хочу целоваться с женщиной, которую знать не знаю, — ответил Рейнар.

Это было нечестно.

Совершенно нечестно.

— Минута, — опять влез со своим неизбежным господин Миль.

Рейнар сделал шаг ко мне, а я тут же отступила на полшага, уперлась бедром в край стола и возмущенно подняла ладонь.

— Только попробуйте.

Рядом лежал договор, бежали вверх алые песчинки, мама почти не дышала, а мое собственное сердце стучало оглушительно громко.

— Тридцать секунд, — выдохнул поверенный.

Дракон, устав ждать, рывком притянул меня к себе за талию. Я не успела снова возмутиться и умереть свободной женщиной. Мгновение — и оказалась так близко, что увидела в его темных глазах тонкое алое кольцо вокруг зрачка.

— Десять секунд, — сказал поверенный где-то очень далеко.

Рейнар наклонился.

Я успела вдохнуть, но не успела решить, будет это возмущенный вдох или последний глоток здравого смысла, когда его губы накрыли мои. Поцелуй должен был быть коротким. Канцелярским, если уж на то пошло, всего на десять секунд для временной стабилизации связки.

Но Рейнар целовал так медленно, глубоко и сосредоточенно, будто, раз уж этот абсурд все равно случился, не собирался позволять ему быть жалким. А я внезапно поняла, что стою на цыпочках, вцепившись в отворот его черного камзола.

Где-то рядом мама тихо ахнула.

Вместо того чтобы немедленно отстраниться, как собиралась, я на один ужасный, предательский, совершенно непростительный миг ответила.

Совсем чуть-чуть. Настолько чуть-чуть, что не считается.

Губы дракона замерли на моих на долю секунды, а потом он сам первым отстранился с таким выражением лица, словно ему еще и не понравилось! Нет, вы посмотрите только

На моем запястье вдруг что-то вспыхнуло, и я от неожиданности дернула рукой, хотя больно не было. Горячая волна прокатилась по коже, оставляя после себя тонкую алую печать с драконьим хвостом. Такую красивую, что я немедленно ее возненавидела.

На запястье Рейнара загорелся такой же символ.

Поверенный тем временем быстро записал что-то в протокол, затем приложил к договору маленькую круглую печать, и драконий знак возле подписи моей матери перестал бешено пульсировать.

— Договор работает, — объявил господин Миль с облегчением. — Временная связка стабилизирована, первая процедура подтверждения засвидетельствована, самопроизвольное закрепление остановлено до следующего суточного срока.

Рейнар резко отпустил меня, словно только сейчас вспомнил, что мы вообще-то стоим не одни, и отступил на шаг. И почему-то именно это и разозлило сильнее всего. Мое тело еще не успело понять, что произошло, а этот дракон уже выглядел собранным и безупречным!

— Господин Миль, документы о временном сопровождении подготовьте к вечеру и отправьте в мой городской дом, — сказал он. — Госпожа Астерен.

Я подняла подбородок.

— Что?

— Раз договор требует проживания под моей ответственностью до заседания Совета, я жду вас с вещами завтра до полудня.

— Что?!

— Возьмите самое необходимое. Остальное пришлют позже.

— Серьезно? То есть вы решили, что после одного поцелуя можно командовать моими чемоданами?

— Я решил, что после подтверждения договора лучше не испытывать его магию на прочность. А вы… госпожа Розалин, — повернулся дракон к матери. — Ваше участие в дальнейших договорных действиях я бы предпочел свести к письменным объяснениям.

Мама почему-то расцвела, хотя любой нормальный человек на ее месте должен был бы обидеться.

Рейнар больше ничего не сказал — просто развернулся и прошел к двери. Этот невыносимый мужчина действительно оставил меня в кабинете с поверенным, мамой, договором, поцелуем на губах и распоряжением собрать вещи.

— Эви, — осторожно начала мама. — Может, все не так уж…

Я сорвалась с места и побежала следом. На улице после душного кабинета было слишком ярко, и пришлось прикрыть глаза от света. Черная карета с гербом Валльгардов уже ждала, и лакей распахнул дверцу перед Рейнаром.

— Лорд Валльгард! — крикнула я, сбегая по ступеням так быстро, что едва не наступила на край мантии. — Даже не мечтайте!

— О чем именно? — он остановился у кареты и обернулся.

— О том, что я завтра явлюсь к вам с вещами, покорно встану у порога и скажу: "Здравствуйте, мой дорогой покупатель, куда поставить чемодан?"

— Поверьте, я и не мечтал о подобном… Ни один день из жизни.

— И правильно, потому что я ни в коем случае к вам не перееду. Ни завтра, ни послезавтра, ни с самым необходимым, ни с самым ненужным, ни под вашу ответственность, ни под ответственность вашего драконьего договора!

Рейнар молча смотрел на меня так долго, что я успела разозлиться еще сильнее. Затем перевел взгляд на мое запястье, потом на свое, где алая линия исчезала под манжетом.

— До полудня, госпожа Астерен.

— Я сказала, что не приеду!

Он ничего не ответил и просто сел в карету. Лакей закрыл за ним дверцу, черные лошади тронулись с места. Я осталась стоять посреди улицы с пылающими щеками и твердым намерением не переезжать к дракону.

Ни при каких обстоятельствах. Даже если обстоятельства, судя по всему, уже начали собираться в очередь.