Я влетела в кабинет поверенного так резко, что занавеска на узком окне дрогнула. Сухонький господин за высоким столом поднял голову от развернутого договора и нахмурился.

— Эвелина Астерен, — выпалила я, хватаясь одной рукой за косяк, второй за бок, в котором отчаянно кололо. — Дочь женщины, которая решила разнообразить жизнь продажей ближайших родственников.

За столом сидели двое. Поверенный на хозяйском месте — невысокий, с идеально прилизанными волосами и круглыми очками на длинном носу. И дракон… Темные волосы, черный камзол и совершенно недовольное лицо. Которое он ко мне и повернул.

— Лорд Рейнар Валльгард, — представился он после короткой паузы низким голосом. — Та сторона договора, которая не приобретает девушек по хозяйственным каталогам.

— Прекрасно, — сказала я, все еще пытаясь отдышаться. — Тогда у нас уже есть общая позиция, потому что я тоже не продаюсь по хозяйственным каталогам.

Поверенный осторожно кашлянул.

— Если позволите, господа, я бы попросил не использовать слово "продаюсь" в таком эмоционально окрашенном контексте, поскольку юридически речь идет о передаче обязательственного права в рамках древнего залогового соглашения.

Я наконец отлепилась от косяка, прошла к свободному стулу и села напротив дракона. Лорд Рейнар же вообще больше не двигался, а мысленно, поди, выбирал место, где будет хоронить этот договор, поверенного и нас с мамой.

— Господин Миль, — начал серьезно дракон. — Вы утверждали, что договор можно оспорить до момента закрепления. Объясните это госпоже Астерен.

Поверенный с выражением мученика подтянул к себе договор, который занимал половину стола. По краям пергамента темнели старые печати, в середине извивались строчки мелким почерком, а в самом низу, рядом с подписью моей матери, алым светом пульсировал маленький драконий знак.

— Ситуация, — вздохнул господин Миль, осторожно подбирая слова. — Не катастрофическая, но исключительно неприятная. Договор старый, родовой, заключенный между домом Валльгардов и семьей Астерен еще при вашем деде, лорд Рейнар, и прадеде госпожи Эвелины, причем в тексте использована форма залога, которая сейчас почти не применяется именно из-за подобных недоразумений.

— Подобных? — переспросила я. — То есть в вашей практике часто продают дочерей драконам вместе с виноградниками?

— Нет, обычно племянников… — машинально сказал поверенный, потом осекся, увидев наши лица. — Шутка канцелярская, неудачная, прошу вычеркнуть из устного протокола. Так вот… Госпожа Астерен-старшая, пытаясь передать во временное обеспечение винодельню, погреба, урожай, оборудование и, как она сама выразилась в дополнительной расписке, "все самое дорогое, что у меня есть", не уточнила, что речь идет исключительно о материальном имуществе.

— Что, простите?..

— Магия решила, что вы входите в перечень самого дорогого, госпожа, поскольку ваша мать упомянула вас в приложении к договору.

— В каком приложении? — застонала я.

Поверенный перелистнул лист.

— Здесь. "Эви очень любит южный склон, пожалуйста, не вырубать лозу". Здесь. "Эви расстроится, если тронуть старый погреб". И здесь. "Эви — мое главное сокровище, но она не должна знать, как все плохо с нашими фамильными виноградниками".

Я замолчала. Потому что ругаться на маму можно было сколько угодно, сделала она подлянку, но… Проклятье, она действительно пыталась спасти поля. И любила меня.

— И древняя магия, — произнес дракон медленно. — Приравняла дочь к родовому сокровищу.

— Именно, поэтому договор начал формировать между вами временную связку. Магия требует ежедневного подтверждения, что обе стороны находятся рядом. Во всяком случае, до заседания Совета договоров через три месяца, где есть все шансы оспорить и расторгнуть договор.

— И что нужно делать? — спросил Рейнар.

Поверенный снова кашлянул, затем замолчал, и мы оба с драконом почувствовали неладное.

— Подтверждение связи, — сказал господин Миль, глядя не на нас, а куда-то между нашими плечами. — В старых текстах обозначается как добровольное соприкосновение дыхания.

Рейнар очень медленно выпрямился.

— Нет.

— Подождите, господин Миль еще ничего не сказал, — возмутилась я. — Что значит соприкосновение дыхания?

— Вы скажете то же самое через секунду.

Дверь за моей спиной в этот момент распахнулась, и мама влетела в кабинет, тоже пытаясь перевести дыхание. Поверенный указал на стул в углу и повернулся к нам.

— Добровольное соприкосновение дыхания… В современной практике трактуется как поцелуй.

Мама издала какой-то странный звук, непонятно, обрадовалась или удивилась, но вот расстройства я там не заметила!

— Нет, — ответила я на такие трактовки, и дракон едва заметно хмыкнул.

— К сожалению, ваш совместный отказ не является подтверждением связи, — сухо заметил поверенный. — Вы временно связаны до Совета. И, если позволите без канцеляризма, вам пока что придется жить вместе и каждый день… целоваться.

Рейнар поднялся, и в кабинете сразу стало теснее, темнее, будто воздух вспомнил, кто перед ним стоит, и решил на всякий случай вести себя прилично.

— Господин Миль, — произнес он вкрадчиво. — Вы хотите сказать, что для того, чтобы оспорить договор, который я не заключал в таком виде, с девушкой, которую я не приобретал, я должен ежедневно целовать госпожу Астерен?

— На время рассмотрения дела, — поправил поверенный. — Один раз в сутки. Без свидетелей допустимо, но первый раз лучше зафиксировать при поверенном, чтобы магия признала процедуру начатой корректно.

— Один раз в сутки? — переспросила я осипшим голосом.

— Минимум, — ответил господин Миль.

— Минимум?!

— В смысле один обязателен, остальные договор не регулирует. Достаточно десяти секунд.

Рейнар прикрыл глаза на секунду, будто мысленно считал до тех самых десяти, затем выдохнул через нос и скрестил руки на груди.

— Что будет, если мы откажемся?

— Наказания… Например, договор будет так подставлять ситуации, чтобы вы оказывались вместе. Или начнет обменивать ваши вещи. Например, вы проснетесь с ее гребнем на подушке, она с вашей печаткой в кармане…

Мама почему-то мечтательно вздохнула, и я резко повернулась к ней, указав пальцем.

— Не смей находить это романтичным.

— Затем возможна временная синхронизация ощущений, — продолжил поверенный. — Закрепление через принудительное сближение. Иногда в одной постели, но это обычно при брачных договорах, а у вас, к счастью, формулировка залоговая, — кивнул поверенный.

Развернул договор к нам и поставил рядом маленькие песочные часы, в которых алый песок пересыпался не вниз, а вверх.

— Господа, до первого самопроизвольного закрепления осталось совсем немного, потому что договор был активирован еще утром, в момент получения лордом Рейнаром заверенной копии. У нас около пяти минут.

Дракон посмотрел на меня.

Я посмотрела на дракона.

Поверенный сложил руки на договоре и произнес с той самой канцелярской обреченностью, которая, наверное, сопровождала самые страшные решения в истории нашей провинции:

— Для корректного запуска процедуры оспаривания и временной стабилизации связки вам нужно поцеловаться прямо сейчас.