Совет договоров оказался именно таким местом, каким я его представляла: ужасно важным и скучным. Белый камень, высокие окна, синие печати на дверях, люди в строгих мантиях. Весьма неприятно.

Рейнар шел рядом, едва задевая плечом, и это почему-то помогало держать подбородок выше. Хотя, если честно, хотелось держать выше не подбородок, а тяжелый подсвечник для уважаемых советников. Но поблизости был только Миль у входа в зал с папкой под мышкой. Он поклонился Рейнару, потом мне.

В нагрудном кармане дракона вдруг вспыхнула серебряная пластина, и он сразу потянулся прочитать послание. Я, разумеется, заглянула из интереса.

— Что там?

Он повернул пластину ко мне и поверенному, нахмурившись.

Валльгард. Подтверждаю: дело Лоренца Вайра отсутствует не только в общем архиве. Изъяты записи из внутреннего хранилища выездных комиссий. В журнале выдачи вырезаны листы за нужный период. Следы зачистки старые. Не позднее десяти лет назад. Архивариус Тарвен.

Я сначала ничего не поняла, а потом как поняла… Дело о козле. Оно не просто исчезло из одной полки или одной папки, его вырезали из памяти Совета так тщательно, как могли.

— Они пытаются убрать все, что только могут.

— Именно так, госпожа Астерен. И, вероятно, эти “они” находятся совсем рядом с нами.

* * *

Нам все равно нельзя было отступать. Время рассмотрения подошло, и я вдруг подумала, что если вот прямо сейчас Совет скажет “да-да, вы свободны от лорда дракона”... То что дальше?

Что будет между нами без древнего права? С трудом заставила себя сосредоточиться на том, что пока важнее.

Зала представляла собой круглое помещение с высоким потолком, скамьями по стенам и длинным столом Совета на возвышении. За ним сидели пятеро: двое седых магистров, женщина с узким лицом, полный мужчина с сонными глазами и еще один — черноволосый, сухой.

Магистр Элиан Роут, как шепнул Миль, едва заметно склонившись к Рейнару. И я видела, клянусь, как его взгляд скользнул сразу к моему запястью, туда, где под рукавом пряталась печать договора.

— Госпожа Эвелина Астерен, — произнесла женщина с серебряной цепью, глядя в лист. — Вы явились в сопровождении временного хранителя, лорда Рейнара Валльгарда, для предварительного рассмотрения спорной передачи имущественных прав, включая статус живого родового объекта.

Я сделала вдох. Очень полезный, кстати, потому что первый ответ, который пришел в голову, мог превратить слушание в короткое, но запоминающееся уголовное дело.

— Прошу зафиксировать возражение против формулировки “живой родовой объект”. Я человек, наследница рода Астерен и сторона дела, а не приложение к бочкам.

За столом стало тише. Наверное, от деревенской девушки, случайно переданной сильному роду, ждали дрожи, благодарности… слез. А я очень старалась никого не укусить.

— Формулировка является технической, — сказал полный магистр, не поднимая глаз. — В случаях родовой имущественной привязки живое лицо может временно рассматриваться как объект спорного права до установления самостоятельного статуса.

— Я все равно протестую.

Один из седых магистров нахмурился, зато Роут смотрел все так же спокойно.

— Госпожа Астерен, — произнес он впервые, и голос у него оказался мягким, приятным. — Понимаю вашу эмоциональную реакцию. Но вы должны осознавать, что ваша мать добровольно подписала договор передачи, а древнее право лишь исполняет волю сторон.

— Моя мать подписала договор, в котором не было формулировки “самое дорогое”, — ответила я. — И не было меня. Разница, на мой взгляд, существенная.

Рейнар не вмешивался, как и Миль. Просто стоял рядом, и от этого я вдруг стала говорить увереннее, будто знала, что если оступлюсь, он поймает, но не станет играть роль мужчины, рядом с которым женщина не имеет права голоса.

— У вас есть доказательства существования первоначальной версии договора? — спросила женщина с цепью.

Миль положил на стол заверенную копию, потом вторую и лист с отпечатком второй печати.

— Представлены копии первоначального договора, найденные в архиве семьи Астерен, — сказал он. — В тексте указаны винодельня, земли, бочки, оборудование, часть урожая и долговые обязательства. Формулировка “все самое дорогое” отсутствует. На обороте обнаружен след магического копирования и последующего смыслового вмешательства.

— Семейный архив, — протянул седой магистр слева. — Провинциальное хранение, без печати Совета. Удобная находка, надо сказать.

— Да, — сказала я, прежде чем Миль успел ответить. — Нам тоже показалось удобным, что ее пытались спрятать, а когда мы нашли документ, тайник заперла чужая защита. Очень предусмотрительные у нас в провинции погреба.

Седой магистр посмотрел на меня поверх очков.

— Вы склонны к эмоциям, госпожа Астерен.

— Только когда мою мать очерняют.

— Осторожнее, — тихо сказал кто-то из членов Совета.

И вот тут Рейнар наконец сделал шаг, совсем небольшой, но воздух в зале изменился. Я даже не сразу поняла почему. Просто присутствие Валльгарда — взрослого, темного, сдержанного, стало тяжелее.

— Госпожа Астерен отвечает на заданные вопросы, — сказал он. — И делает это куда точнее, чем составляются некоторые документы Совета.

Полный магистр поднял глаза.

— Лорд Валльгард, вам будет предоставлено слово.

— Я не забирал его у госпожи Астерен, — ответил Рейнар. — И прошу Совет поступить так же.

У меня странно сжалось сердце и запершило в горле. Дракон не дал им сделать из моих слов глупую женскую обиду, которую можно смахнуть.

— Похвальная деликатность для временного хранителя, — улыбнулся Роут. — Особенно учитывая силу рода Валльгардов и нестабильность связи. Не каждый дракон позволит спорному объекту так свободно высказываться.

— Не каждый магистр Совета, — произнесла я прежде, чем дракон успел ответить, — умеет не повторять оскорбительную формулировку после официального возражения. Но, видимо, мы сегодня все учимся.

Кто-то тихо втянул воздух, зашуршали бумаги, раздался деликатный кашель. А Роут наконец поднял взгляд от моего запястья к лицу.

— В деле семьи Астерен уже были прецеденты нестабильного родового определения, — сказал он мягко. — Насколько я помню, около тридцати лет назад в вашем хозяйстве произошел сходный казус с передачей живого имущества. Совет тогда признал сбой неумышленным.

Дракон медленно повернул голову к Роуту.

— Любопытная осведомленность, магистр, — сказал он. — Особенно если учесть, что дело Лоренца Вайра отсутствует в общем архиве.

— Старые дела оставляют следы в памяти, лорд Валльгард, — лениво проговорил магистр.

— Особенно у тех, кто присутствовал при их разборе? Или у тех, кто позже интересовался, как именно сработала формулировка о “самом ценном из живого имущества”.

Женщина с цепью резко посмотрела на Роута. Один из седых магистров зашевелился, полный начал листать бумаги. А я подумала о молодом помощнике из маминой истории, который прятал пальцы под манжетами.

— Я был младшим писцом при нескольких выездных комиссиях, — сказал он. — Сорок лет службы дают человеку много воспоминаний, лорд Валльгард. Не стоит превращать все в обвинение.

— Не стоит превращать отсутствие документов в случайность, — ответил Рейнар, и уже я не вмешивалась. — Перед Советом представлены доказательства подмены исходной формулировки договора Розалин Астерен, след магического копирования на первоначальном документе, сведения о попытке перепродажи долга неизвестному покупателю, а также подтверждение изъятия старого дела Лоренца Вайра из архивов. В том деле, как мы теперь знаем, использовалась сходная конструкция передачи живого лица как имущества. Если Совет намерен рассматривать Эвелину Астерен как объект, ему придется сначала объяснить, почему за тридцать лет уже второе живое лицо в истории этой семьи оказывается “ошибкой” древнего права.

Печать на запястье вдруг потеплела, будто под кожей отозвалось что-то живое. Роут снова посмотрел туда, и мы оба с Рейнаром это увидели.

— Совет удаляется на совещание, — постановила женщина.

И нам пришлось ждать почти час в боковой комнате с Милем и двумя молчаливыми стражами. Я ходила от стены к стене, Рейнар стоял у окна, о чем-то думая.

Когда нас снова позвали в зал, решение уже было написано. Женщина с серебряной цепью зачитала его ровным голосом: слушание отложить до получения дополнительных архивных подтверждений, статус договора оставить временно действующим, любые действия с имуществом винодельни приостановить.

— Следующее слушание будет назначено после проверки представленных материалов, — закончила она и ударила маленьким молотком по столу.

Я вышла из зала с ощущением, как будто перетаскать миллион бочек на плечах. И с четким ощущением, что Роуту что-то нужно от печати.