Я ещё раз медленно обвёл взглядом хранилище артефактов, которое упорно казалось мне чем-то инородным и неправильным здесь, на Земле, а потом перевел свой взгляд на Романа Григорьевича, ожидающего моего решения и сказал ровным голосом, хотя внутри меня все буквально трепетало от предвкушения:

— Хорошо, я согласен помочь вам, и давайте уже посмотрим, что из всего этого великолепия вы можете мне предложить.

Мой собеседник, услышав мое решение, удовлетворённо кивнул, и остановившись рядом с первым постаментом, с мягкой улыбкой на губах начал свою рекламную кампанию:

— В первую очередь, Сергей, нам нужно закрыть твои слабые стороны, поэтому я предлагаю построить нашу работу следующим образом… Я буду кратко рассказывать тебе о представленных здесь артефактах, а ты сам для себя будешь решать — нужно оно тебе, или все-таки не очень. Договорились?

Меня более чем устраивал такой формат работы, а потому я согласился с полученным предложением, и уже на первом артефакте почувствовал небывалый азарт, ведь он закрывал один очень важный навык, которого я оказался лишен после вмешательства мастера Тени…

Этот артефакт был выполнен в форме небольшого амулета на серебряной цепочке, который изображал глаз, вот только в его центре, вместо зрачка, пульсировала маленькая, едва заметная чёрная точка, которая буквально притягивала к себе взгляд, и как будто втягивала свет.

Роман Григорьевич тем временем показал в сторону этого артефакта и воодушевленным голосом сказал:

— Эта удивительно полезная штука называется «Покров ночи». Она создаёт вокруг своего владельца поле невидимости, и продолжительность действия этого самого поля зависит от силы воли — чем выше воля, тем дольше ты сможешь оставаться незамеченным. Максимальная длительность — около часа, но это при идеальных условиях и тотальном доминировании воли… Наш лучший маг смог продержаться всего двадцать минут, и это считается очень неплохим показателем.

Как я и говорил — этот артефакт идеально закрывал утерянную мною невидимость, к которой я очень сильно привык, а если еще учитывать тот факт, что ключевым его параметром была воля, которая у меня была усилена по самое «не балуйся», то получалось, что этот артефакт вообще как будто создавался специально под меня!

Если их лучший маг продержался целых двадцать минут, то я, скорее всего, смогу выжать из этого амулета гораздо больше, а значит надо брать. Тем более, если верить Роману Григорьевичу, Калининград сейчас был очень не спокойным местечком, а значит возможность становиться невидимым будет по-настоящему бесценной.

— Беру, — сказал я, на что Роман Григорьевич молча кивнул, после чего снял амулет с постамента и без всяких условностей протянул его в мою сторону, и дождавшись, пока я накину цепочку на шею, двинулся в сторону следующего постамента.

Как только моей шеи коснулся прохладный металл — в интерфейсе тут же промелькнуло сообщение, к которому я решил вернуться несколько позже, и сосредоточился на новых артефактах, большая часть из которых, к моему огромному сожалению, оказалась для меня практически бесполезна.

Вот скажите мне на милость, зачем мне артефакт, увеличивающий точность стрельбы? Или, например, артефакт, который позволял уменьшать неживые объекты?

Нет, локальное применение для этих штук конечно придумать было можно, но вот их использование в скоротечном бою вызывало у меня о-о-очень большие сомнения, а потому я решил не обращать на них внимания и сосредоточиться на чем-то по-настоящему важном, и это самое важное практически сразу меня нашло.

Заинтересовавшим меня артефактом оказался небольшой диск из темного металла, размером чуть меньше моей ладони. На его поверхности были выгравированы тонкие изумрудные руны, которые очень красиво перетекали друг в друга, но внешний вид не шел ни в какое сравнение с его удивительно полезным функционалом.

Дело в том, что Роман Григорьевич, назвавший этот артефакт «Ветрокрыл», сказал, что после активации этот диск трансформируется в небольшой летательный аппарат, который может с легкостью поднять в воздух одного человека.

Средняя скорость этого аппарата — до двухсот километров в час, а высота полета — до пяти километров, что было весьма впечатляющими показателями. Управление этой прелестью осуществлялось мысленными командами, и помимо серьезной концентрации требовало определенной сноровки, однако та свобода передвижения, которую он даровал своему владельцу, определенно стоила всех сопутствующих неудобств.

Да и вообще… Если вдуматься — летательный аппарат, который помещается на ладони, — это было и правда что-то из разряда фантастики! А в Калининграде, где дороги скорее всего перекрыты, а враги могли оказаться везде — такая штука могла стать настоящим спасением.

— Беру, — решительно сказал я, и Роман Григорьевич тут же снял этот диск с постамента и протянул в мою сторону, коротко сказав:

— Держи, думаю с активацией и привязкой ты разберешься без меня, а сейчас давай вернемся к нашей экскурсии по закромам родины…

Спорить или возражать я понятное дело не стал, и положив полученный артефакт в свой пространственный рюкзак, тут же двинулся за Романом Григорьевичем, внимательно ловя каждое его слово.

После этой находки нам снова попалось несколько бесполезных артефактов, а потом мое внимание привлёк небольшой, изящный браслет из белого металла, украшенный мелкими голубыми кристаллами. Я бы прошел мимо него, однако он излучал настолько сильное спокойствие и умиротворение, что я это смог почувствовать даже на небольшом расстоянии, после чего решил изучить эту странную штуку.

Роман Григорьевич тут же заметил мой интерес, и одобрительно улыбнувшись, произнес:

— Это, Сергей, так называемый «Камень сил». До конца мы его еще не исследовали, однако совершенно точно могу сказать, что этот небольшой браслетик снижает потребление ресурсов организма при использовании системных навыков. Если верить системному описанию — эта самая экономия составляет около тридцати процентов, что в затяжном бою является просто неоценимым козырем.

«Тридцать процентов — это и правда очень существенно… У меня конечно для этого есть хорошие запасы алхимии, но подстраховаться было бы не лишним» — подумал я, после чего кивнул, и протянув руку в сторону своего экскурсовода, сказал:.

— Заверните.

Спустя несколько секунд браслет защелкнулся на моей руке, после чего я пропустил очередное системное сообщение, и моя экскурсия продолжилась, но остановился я уже у следующего постамента, потому что увидел там то, чего мне все это время очень сильно не хватало…

На заинтересовавшем меня постаменте лежал небольшой камень, размером буквально с куриное яйцо, вот только в отличии от яйца — этот артефакт переливался всеми оттенками зеленого и пульсировал, словно живое сердце.

Рядом с этим артефактом я впервые почувствовал, что Роману Григорьевичу не очень хочется с ним расставаться, но потом он наступил на горло своей жадности и сказал:

— Это, Сергей, исцеляющий артефакт под названием «Сердце леса». Мы провели с ним несколько экспериментов, после которых я с уверенностью могу сказать, что он может вернуть оторванную часть тела, залечить практически любую рану, и даже вытащить с того света, если после смерти прошло не больше тридцати секунд… Но есть одна проблема.

— Какая? — спросил я, завороженно глядя на этот маленький, но невероятно полезный камушек, на что мой собеседник тут же с горечью в голосе ответил:

— В нём осталось всего лишь девять зарядов. Каждый заряд — это одно исцеление, и как только они закончатся — камень станет совершенно бесполезным. Может его и можно как-то зарядить, однако наши спецы разобраться с этим моментом так и не смогли…

Не смотря на весь скептицизм Романа Григорьевича — я все равно испытывал небывалое воодушевление, потому что даже девять зарядов гарантировали девять спасенных жизней близких мне людей, что уже было просто невероятной ценностью, ведь если ты в прямом смысле спасаешь кому-то жизнь, то с большой долей вероятности этот человек никогда тебя не предаст, и будет помогать с полной самоотдачей.

Меркантильно? Может быть… Но в этом суровом мире по-другому было не выжить, а значит у меня не оставалось другого выбора, кроме как адаптироваться.

— Беру, — сказал я, сразу после чего спрятал камень в пространственный рюкзак, и приготовился к дальнейшему шоппингу, однако, к моему необычайному сожалению, больше я ничего интересного для себя так и не нашел.

— Это всё? — спросил меня Роман Григорьевич, когда я отошёл от последнего постамента, у которого задержался лишь на несколько секунд, чтобы понять, что эта безделушка мне не пригодится, на что я с сожалением вздохнул и ответил:

— Если у вас нет второго такого зала, то на этом и правда все. Больше здесь нет ничего подходящего для меня.

— Тогда пошли, — сказал Роман Григорьевич, сразу после чего направился в сторону выхода из зала, и мне не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним.

Когда мы вышли в коридор и пошли в сторону его кабинета, я решил озвучить один из самых проблемных вопросов, который беспокоил меня еще со времен Сиалы:

— Роман Григорьевич, не сочтите за наглость, но позвольте поинтересоваться — как вы планируете доставить меня в Калининград? Исходя из ваших слов, я очень сомневаюсь, что туда сейчас ходят поезда или летают самолеты…

Мой собеседник после этого вопроса помрачнел, а потом согласно кивнув, ответил, не скрывая охватившей его злобы:

— Да, ты прав… На сегодняшний день все взлётно-посадочные полосы в Калининградской области разрушены. Аэродромы выведены из строя, а гражданские терминалы закрыты… Но… — он сделал небольшую паузу, после чего, блеснув своими глазами, добавил:

— В случае острой необходимости я готов послать за тобой двухместный истребитель Су-30СМ, которому для посадки не требуется длинных полос… Он может сесть практически где угодно — на шоссе, на поле… В общем — на любую, относительно ровную площадку.

Перспектива прокатиться на истребителе меня конечно порадовала, но не успел я озвучить своих мыслей, как Роман Григорьевич уже продолжал:

— А что касается твоей первоначальной заброски — в Калининград тебя отправит наш штатный порталист, который с недавних пор работает на правительство. Он переместит тебя в центр города, а там… Там ты будешь предоставлен сам себе, как ты этого и хотел. Никакого контроля, никакого надзора… Только ты, враги, и твои товарищи, которые возможно еще живы…

Я кивнул, чувствуя, как внутри меня закипает холодная решимость как можно быстрее добраться до института, где прямо сейчас капитан Попов, возможно, нуждается в моей помощи, однако именно в этот момент я вспомнил о Шани, и подняв глаза на замершего собеседника, спросил вкрадчивым голосом, глядя прямо в глаза:

— Роман Григорьевич, а может ли ваш порталист переместить туда двух человек, а не одного? Дело в том, что у меня есть… Кхм… Спутница, которая перешла вместе со мной из Сиалы, и я обязательно должен взять ее с собой.

Роман Григорьевич задумался на несколько секунд, а потом кивнул и ответил:

— Думаю, что с этим не возникнет никаких проблем, Серёжа… У тебя есть телефон твоей спутницы? Скажи ей, чтобы подходила завтра утром к Спасской башне, её там встретят и прово…

Я не стал дослуживать и решился перебить:

— Роман Григорьевич, тут такое дело… У нее нет телефона. Да и Спасскую башню она вряд ли отличит от всех остальных.

Мой собеседник удивлённо уставился на меня, а потом крайне осторожным голосом уточнил:

— Серёж… А твоя спутница — она что… Иностранка? — тут он резко вскинул руки и сразу же добавил:

— Ты не подумай! Я не имею ничего против твоих друзей, однако если она имеет гражданство другой страны — я должен об этом знать! И не потому, что хочу тебя контролировать, а потому, что не хочу, чтобы на абсолюта нашей страны оказывала влияние гражданка другой страны, которая может…

В этот момент мне окончательно надоел этот политический бред, поэтому я вздохнул, и сказал:

— Роман Григорьевич, успокойтесь… Поверьте мне — все ваши опасения абсолютно беспочвенны, потому что Шани не имеет отношение ни к одной из стран этой планеты…

Интерлюдия. Шани.

Шани пришла в себя и с трудом разлепила веки, которые налились свинцовой тяжестью. Ее голова гудела с такой силой, будто внутри поселился целый рой разъярённых каурш, которые никак не могли успокоиться и отчаянно пытались найти выход.

Девушка лежала на чём-то жёстком, из-за чего её еще не до конца проснувшееся тело посылало в мозг сигналы боли, и это было настолько непривычно, что Шани постаралась откинуть в сторону все эти ощущения и осторожно, без резких движений села, после чего огляделась по сторонам.

Благодаря особенностям своей расы ее глаза смогли различить очертания предметов, однако то, что она увидела, вызвало у неё недоумение, смешанное с тревогой.

Дело в том, что девушка находилась в очень странном помещении, которое больше всего напоминало склад или какое-то хранилище. Вокруг, насколько хватало взгляда, стояли старые, массивные сундуки, а по стенам шли высокие полки, уходящие куда-то в темноту…

На этих полках в беспорядке лежала совершенно разная одежда без единого системного статуса, которая в большинстве своем была покрыта хорошим таким слоем пыли, который говорил о том, что разумных здесь не было уже весьма долго.

Рядом с платьями висели какие-то странные предметы, которые Шани сначала приняла за оружие, но присмотревшись, поняла, что это всего лишь бутафория — лёгкие, почти невесомые мечи, которые не могли ранить даже ребёнка, и щиты из тонкого, раскрашенного дерева, которые рассыпались бы от первого же по-настоящему сильного удара.

Если бы Шани знала, что такое театр, то она бы мгновенно поняла, что находится на каком-то театральном складе, в царстве забытых декораций и ненужных костюмов, однако она этого не знала, и её привыкшее к магии и постоянным битвам сознание отказывалось принимать эту странную, почти сюрреалистическую реальность.

Девушка уже была на грани того, чтобы начать паниковать, однако в этот момент её взгляд упал на угол комнаты, и сердце тут же пропустило удар.

Дело в том, что там, на груде какой-то ветхой ткани, сидел лис, который был компаньоном Кейрона! Он был напряжён, его уши прижаты к голове, а обычно пушистый, и гордо поднятый хвост, сейчас был опущен и словно прижат к земле.

Судя по его позе — лис очень сильно нервничал, и именно в этот момент в голове у Шани, будто прорвав плотину, вспыхнули недавние воспоминания… Липкий и сладковатый газ, мешающий дышать, и искаженное болью и тревогой лицо Кейрона, растворяющееся в белом свете…

— Кейрон, — выдохнула она хриплым голосом, и сразу почувствовала, что все ее переживания по поводу собственного местонахождения, все вопросы о том, где она и как сюда попала, моментально испарились, уступив место одной-единственной, всепоглощающей мысли: Кейрон в опасности, и он очень нуждался в ней.

В то же мгновение перед глазами, как наяву, встало серьёзное лицо Жаклин, которая совсем недавно на кухне их клан-холла говорила ей: «Дело, конечно, твоё, Шани. Ты вольна сама решать свою судьбу, но знай… Если Кейрон уйдёт в свой мир без тебя, то до его возвращения не доживёт никто из клана „Тихая ночь“. Ты меня поняла?»

Шани поняла. Кейрон был не просто главой клана… Он был стержнем, вокруг которого держалось всё, что стало для неё важным, а потому она не стала сомневаться, и после слов Жаклин, сразу же пошла готовиться…

Как только девушка это вспомнила, то тут же заставила себя подняться на ноги, и чувствуя, как кружится ее голова, подошла к лису, опустилась перед ним на корточки и, протянув руку, погладила его по голове, после чего заглянула в голубые глаза, полные тоски, и спросила:

— Где он? Где Кейрон, друг? Ты знаешь? Ты можешь меня к нему отвести?

Лис вместо ответа жалобно тявкнул, а потом заскулил, и прижался головой к её руке, что позволило девушке почувствовать редкую дрожь, пробегающую по его телу. Он не знал. Или знал, но, но не мог туда попасть, и от этого страдал еще сильнее.

— Я должна его найти, — сказала она, поднимаясь. — Должна помочь… Он не должен быть один.

С этими словами она повернулась к двери и сделала шаг в её сторону, однако в следующее мгновение перед ней очутился лис, преградив путь, и негромко зарычал на девушку, не позволяя ей совершить задуманное.

— Что ты делаешь? — воскликнула Шани, чувствуя, как внутри нее закипает самое настоящее отчаяние, — Я должна помочь ему! Ты же сам видишь, что он в беде! Я не могу сидеть здесь и ждать, пока что-то случится!

Лис молчал, но не отступал. Его голубые глаза, ещё минуту назад полные тоски, теперь горели решимостью, которая не оставляла сомнений: он не пустит её. Он не мог ослушаться приказа своего хозяина.

Шани конечно могла попытаться прорваться силой, но она видела лиса в бою, а потому ей не оставалось ничего иного, кроме как обреченно опустить руки и прислониться спиной к холодной стене, пытаясь успокоиться.

Девушка прекрасно понимала, что злиться на лиса совершенно бесполезно. Судя по всему Кейрон отдал ему приказ не выпускать ее, а значит лис сейчас пытается её защитить… Но защитить от чего? И зачем Кейрон оставил её здесь, в этом странном, чужом месте, полном забытых вещей и ненужных костюмов?

Время шло. Шани сидела на полу, прислонившись к стене, и смотрела в темноту ничего не видящим взглядом. Лис устроился рядом, положив свою голову ей на колени, и иногда, когда она переставала гладить его, тихо поскуливал, напоминая о себе.

А потом, совершенно внезапно, лис встрепенулся. Он резко поднял голову, его уши навострились, и он замер, будто прислушиваясь к чему-то, что было недоступно её слуху.

В следующее мгновение он вдруг начал перебирать лапами, вилять хвостом, и в его глазах загорелся тот самый огонь, который всегда сопровождал его в Сиале.

— Что? — спросила она, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Что случилось? Ты почувствовал его?

Лис, понятное дело, не стал ей отвечать, а просто подскочил и коснулся хвостом, а в следующий миг мир вокруг Шани снова растворился в знакомом, мерцающем свете пространственного переноса…

Шани понятия не имела, куда попадёт, но зато она знала одно: лис знал, где Кейрон, и теперь он вёл её к нему.