С началом войны восхождения почти прекратились. В еще нейтральной Боливии в Страстную субботу в марте 1940 года три молодых немецких альпиниста взошли на вершину шеститысячника Ильимани – величественной горы, возвышающейся над столицей Ла-Пасом. На вершине они установили странное знамя. Нижняя половина состояла из зеленых, желтых и красных полос боливийского флага, а верхняя представляла собой огромную черную свастику в белом круге на красном фоне. «Участники экспедиции сфотографировались на фоне флага, сделав нацистское приветствие, – писал британский офицер, – снимок они позднее по глупости опубликовали в газете». Шестнадцать дней спустя офицер Эдвард де ла Мотт и боливийский лыжник по фамилии Торрес взошли на вершину и сняли флаг. «8 апреля мы вернулись в Ла-Пас, желая охладить нордический пыл тех, кто этот флаг установил», – добавил де ла Мотт. После «жарких» сезонов 1938 и 1939 годов полноценный альпинизм в Гималаях прекратился, за исключением нескольких восхождений.
Война внесла свои коррективы. Капитан британской армии Норман Стритфилд, служивший офицером связи в экспедиции Чарли Хьюстона на К2 в 1938 году, погиб в Дюнкерке 29 мая 1940 года, когда эсминец Grafton, на котором он находился, был торпедирован немецкой подводной лодкой.
Людвиг Вёрг, прошедший Северную стену Эйгера вместе с Генрихом Харрером, стал капралом вермахта. Он погиб в бою в Польше 22 июня 1941 года – в первый день операции «Барбаросса», вторжения Гитлера в СССР.
Билл Тилман был эвакуирован из Дюнкерка, затем сражался против Роммеля в составе британской 8-й армии в Северной Африке, а в возрасте сорока пяти лет стал спецназовцем и десантировался на парашюте в тыл врага. «Он добровольно отправился в горы Албании, – позже писал один из его сослуживцев, – чтобы не терять навыков альпинизма для следующей попытки восхождения в Гималаях». В Албании Тилман командовал партизанами, проводя вылазки против немцев. Позднее его отправили на новое задание и снова за линию фронта, но теперь уже на северо-востоке Италии, в район плато Альтопиано ди Азиаго в Венецианских Альпах. Почти не имея продовольствия, оружия и боеприпасов, Тилман и его партизаны-коммунисты как-то вступили в опасный арьергардный бой с подразделениями вермахта и СС. Тилман все время носил в рюкзаке двухтомное издание «Французской революции» Карлейля. Когда бои закончились, благодарные жители Беллуно сделали Тилмана почетным гражданином города.
Геолог Петер Миш, участвовавший в экспедиции на Нанга-Парбат в 1934 году, пережил и войну, и холокост. Он спасся из Третьего рейха в 1936 году, отправившись в Китай, где стал работать в Университете Сунь Ятсена в Кантоне. Позднее ему пришлось бежать от японской армии и перебраться в Пекин. Жена Миша очень хотела вернуться на родину, что она и сделала вместе с маленькой дочерью Ханной. Но гитлеровскую Германию женщина не пережила. Ханна чудом выжила и позднее приехала к своему отцу в Сиэтл, где он получил должность профессора в Вашингтонском университете.
Некоторые герои этой книги оставили след в мировой политике, другие прожили жизнь почти незаметно:
Леди Хьюстон, планировавшая посадить самолет на Эверест в 1933 году или, по крайней мере, сбросить Юнион Джек на вершину, не увидела, как ее родина ввяжется в войну. Говорили, что она была настолько потрясена отречением Эдуарда VIII от престола, что перестала есть и умерла от сердечного приступа через четыре дня после Рождества 1936 года. Но 100 тысяч фунтов стерлингов, которые Хьюстон пожертвовала на проектирование и строительство нового мощного авиационного двигателя, помогли защитить Великобританию.
Эрик Шиптон поступил в британскую школу подготовки офицеров в Белгауме на юге Индии и возглавил протест, когда его товарищу по учебе – англо-индийцу – отказали в офицерском чине из-за его происхождения. Восемь месяцев спустя, в августе 1940 года, несмотря на отсутствие дипломатической подготовки и опыта работы на государственной службе, Шиптона назначили генеральным консулом в Синьцзяне. Он работал в Кашгаре, древнем городе на Великом шелковом пути, основной задачей было следить за деятельностью русских. Два года спустя Шиптона перевели в Персию. После окончания войны он работал советником по сельскому хозяйству в британской военной миссии в Венгрии.
Фрэнк Смайт в военное время писал книги и брошюры, выступал с лекциями об Эвересте и преподавал альпинизм подразделению скаутов британской армии в Канадских Скалистых горах. Одна из его командировок имела далеко идущие последствия. Смайт получил предложение создать в Уэльсе центр обучения ведению горной войны. Главным инструктором он назначил альпиниста и офицера регулярной армии по имени Джон Хант. Хант остался невысокого мнения о способностях Смайта как командира. «У него не было военного опыта, а курсам не хватало хорошей организации», – вспоминал Хант. Но этот опыт дал ему еще один навык, который вскоре очень пригодился.
Пауль Бауэр с началом войны был приписан к горнострелковому подразделению и попал в кадры кинохроники первых боев во Франции. Он также некоторое время воевал в Норвегии, а затем его подразделение получило приказ отправиться на Кавказ. «Возвращение в Россию, и особенно на Кавказ, оказалось совсем не таким, как я ожидал, – писал он несколько лет спустя, – в 1943 году я прибыл сюда во главе специально отобранных горных подразделений численностью около двух тысяч человек». Бауэр не писал, что вслед за появлением немецкой армии в регион прибыли сотрудники гестапо, проводившие систематическое выявление, депортацию и убийство членов еврейской общины региона. И не только еврейской. Позже Бауэр руководил школой горной войны в Альпах. В 1945 году он сдался американским солдатам и был интернирован. Впоследствии Бауэр называл годы нацизма «очень тяжелыми».
Генрих Харрер шел своим путем. 29 апреля 1944 года, проведя более четырех с половиной лет в индийском плену, они с Петером Ауфшнайтером бежали из Центрального лагеря для интернированных лиц в Дехрадуне и отправились в сторону Тибета. Полтора года спустя, пройдя около двух тысяч километров по Тибетскому нагорью, беглецы сумели проникнуть в столицу Тибета Лхасу. Здесь они узнали, что война закончилась и что Германия ее проиграла[38].
Чарли Хьюстон провел военные годы во Флориде в чине офицера ВМС США, обучая пилотов и проводя исследования в области высотной авиации.
Пол Петцольдт работал инструктором в Десятой горной дивизии – знаменитых «лыжных войсках» армии США, обучая своих подопечных основам выживания и спасения в горах.
У «четверки с Минья-Конки» судьбы тоже сложились непросто. Артур Эммонс III работал в американском консульстве в Сеуле в день нападения на Перл-Харбор. Он был арестован японцами и интернирован в Токио, а позднее отправлен домой на судне Gripsholm – легендарном лайнере, который использовался для репатриации граждан стран Оси и союзников[39]. Дик Бердселл, будучи квакером, не воевал, а Террис Мур совершил третье восхождение на гору Мак-Кинли (Денали) в рамках специальной экспедиции армии США на Аляску в 1942 году.
Джек Янг, очевидно, затмил всех троих. Он провел большую часть войны в тылу японцев в Китае, помогая партизанским отрядам и передавая по радио донесения о численности и передвижениях вражеских войск. Был представлен к наградам. Затем служил помощником и переводчиком генерала Джорджа Маршалла, который в конце зимы 1946 года встретился с Мао Цзэдуном в горном городке Яньань в провинции Шэньси – месте завершения Великого похода, эпического путешествия китайской Красной Армии из провинции Цзянси.
Для шерпов война стала тяжелым ударом. Почти десять лет не выстраивались очереди у веранды Клуба плантаторов в Дарджилинге в надежде получить работу в экспедиции. Не было больше ни благословений в монастырях, ни пуховых спальных мешков, ни курток из удивительной ткани, которые шерпы привозили домой. Бывшим высотным и простым носильщикам пришлось искать новую работу. Анг Церинг стал поваром в столовой полка гуркхов. Анг Таркей пытался организовать короткие походы в предгорьях близ Дарджилинга. Но остальные шерпы просто выживали как могли, трудясь рабочими и рикшами. Некоторые вернулись в Кхумбу, но большинство осталось в Дарджилинге. Лишь один шерпа пошел другим путем.
К началу 1939 года Тенцинг уже не сбегал из дома. Ему еще не исполнилось и двадцати пяти, но он уже был женат, стал отцом и трижды пытался взойти на Эверест. Более того, он зарекомендовал себя способным, энергичным и надежным работником, а владение английским языком и обаяние делали его привлекательным кандидатом для участия в любой гималайской экспедиции. И той же весной поступило предложение. Но вместо очередной попытки восхождения на восьмитысячник Тенцинг оказался в настоящем водовороте событий.
Ее звали Берил Смитон. Дочь офицера британской армии, погибшего во время Первой мировой, Берил выросла смелой, предприимчивой и совершенно бесстрашной в эпоху, когда от женщин ожидалось, что они будут сидеть дома, рожать детей и прислуживать мужьям за ужином. Когда первый брак Берил с морским пехотинцем закончился разводом, она сошлась с одним из его сослуживцев. Однажды она четыре месяца скиталась одна по Китаю, путешествуя на самых дешевых лодках и автобусах, до отказа набитых крестьянами, которые с удивлением смотрели на незнакомку с волосами цвета льна. Позднее Смитон проехала по Транссибирской магистрали, пересекла Патагонию, переплыла на яхте Атлантический и Тихий океаны и едва не погибла в шторме у мыса Горн. Но весной 1939 года она, будучи замужем за офицером британской армии, который служил в Белуджистане, убедила мужа и пару канадских друзей попробовать альпинизм. Они решили совершить первое восхождение на семитысячник Тирич-Мир, высочайшую гору Гиндукуша. Однако были некоторые сложности.
Первая заключалась в том, что княжество Читрал, на территории которого находится Тирич-Мир, не разрешало въезд женщинам с Запада. Поэтому Смитон просто убрала из соответствующего заявления все, что указывало бы на ее принадлежность к женскому полу. Во-вторых, ни Смитон, ни ее муж, ни спутники не занимались ранее альпинизмом. Поэтому Смитон в одиночку на машине преодолела более двух с половиной тысяч километров до Калькутты, чтобы получить альпинистское снаряжение в Гималайском клубе. Там же она организовала наем шерпов, одним из которых оказался Тенцинг. Таким же образом Берил вернулась в Белуджистан.
Для Тенцинга экспедиция оказалась еще одной ступенькой к мечте. «На Тирич-Мире, – вспоминал он, – я отвечал и за шерпов, и за местных носильщиков». Официально он не был назначен сирдаром экспедиции, но фактически являлся таковым. И хотя экспедиция не достигла вершины Тирич-Мира, Смитон сотоварищи преодолели семикилометровую отметку – один из рекордов высоты для альпинисток в то время. Кроме того, Тенцинг произвел большое впечатление на своих британских и канадских клиентов. «В нем было что-то особенное, – писал муж Смитон Майлз. – Мы чувствовали в нем некий божественный дух, который отличал его от других». Тенцинг был на верном пути, хотя и не совсем так, как рассчитывал.
По пути к Тирич-Миру на британском форпосте Дрош на границе с Афганистаном Тенцинг познакомился с командиром 9-го Гуркхского стрелкового полка, который предложил ему работу ординарцем. Поначалу Тенцинг не придал этому особого значения, но после того, как экспедиция завершилась, а в Европе вспыхнула война, он понял, что на альпинистские экспедиции в ближайшем будущем как на средство заработка рассчитывать не стоит. И принял предложение. Не прошло и года, как к нему из Дарджилинга переехали жена и обе дочери. Так Тенцинг обосновался на другом конце Индии.
Читрал оказался отличной школой жизни. Тенцинг в конце концов стал хорошим полковым поваром, участвовал в нескольких небольших экспедициях в горы и помогал вербовать местных жителей в знаменитые отряды Скаутов Читрала. А во время поездки в Кашмир его научили кататься на лыжах. Он был благодарен военным за стабильную зарплату и хорошую жизнь, потому что нашел нечто вроде оазиса в мире, охваченном войной. Но больше всего пребывание на северо-западе Индии научило его общению с людьми. Читрал – древний торговый город на одном из ответвлений Великого шелкового пути, и население его было довольно пестрым. «Я общался с англичанами и индийцами, турками и афганцами, индусами и мусульманами, христианами и иудеями, – вспоминал он. – Научился говорить на хинди, читрали, пушту и хорошо подтянул английский, который уже немного знал. Я привык общаться с людьми и решать самые разные задачи».
Но вскоре возникла угроза миру и в здесь. Индийское движение за независимость, почти затихшее в первые годы войны, снова стало набирать силу. «Британия, вон из Индии!» – гласили надписи на стенах Дома правительства. На фоне новой волны политической активности обострились и старые противоречия. В Читрале преобладало мусульманское население, и вскоре местное индуистское меньшинство перестало чувствовать себя спокойно.
«В те дни я мало что смыслил в политике и всех этих вещах, – пишет Тенцинг. – Я хотел лишь мирно жить и делать свою работу».
Весной 1944 года внезапно умерла супруга Тенцинга, и он остался один с двумя маленькими девочками. Стало понятно, что пора возвращаться в Дарджилинг. В начале 1945 года Тенцинг посадил дочерей в две переметные сумы и перевез их верхом через горный перевал в княжество Дир, где имелась железнодорожная станция. Но все поезда были переполнены, и Тенцинг никак не мог купить билеты. Тогда у него возникла идея. Он надел форму офицера британской армии, которую получил в Читрале, и спокойно сел в военный поезд. «Никто и слова не сказал», – вспоминал он.
Когда они наконец прибыли в Дарджилинг, местные шерпы с изумлением смотрели на Тенцинга: «Для моих старых друзей я стал почти чужаком. Они глазели на мою странную одежду и смеялись над моей речью». Добродушный, как всегда, Тенцинг смеялся вместе с ними. Но внутри происходила работа. Сам того не желая, он перестал быть просто шерпом или бхотия. Он становился гражданином мира. Но имелось кое-что, что навсегда связало Тенцинга с братьями-шерпами. Когда экспедиции снова пойдут в Гималаи, он встретит их во всеоружии.