Фрицу Висснеру вечно чего-то не хватало – времени, денег, но чаще всего терпения. Этот невысокого роста, но крепкого телосложения мужчина с огромными руками, пронзительным взглядом и без клочка волос на голове к лету 1938 года являлся не просто лучшим скалолазом Америки. Он был силой, с которой считались, пророком известняка и гранита, изменившим подход нескольких поколений скалолазов к своему ремеслу. При этом жил Висснер в унылой квартирке в Бруклине и работал на двух работах, чтобы тратить деньги на свои мечты в скалолазании и альпинизме, которые, как правило, каким-то образом сбывались.

Висснер родился и вырос в Дрездене. К счастью, он появился на свет в 1900-м и в силу юного возраста не успел отправиться новобранцем на Первую мировую войну. В семнадцать лет Висснер стал самостоятельно заниматься скалолазанием на Эльбсандштайнгебирге – красивых скалах из песчаника к югу от города. По мере профессионального роста Висснер все больше тяготел к свободному лазанию, то есть лазанию без вспомогательных средств. Прожив четверть века, он совершил сложнейшие восхождения в родной Саксонии, а два года спустя начал творить историю, прокладывая маршруты в Доломитовых Альпах. Он был чудом на скале, звездой вертикального балета с лицом ребенка, лучшим из лучших.

Но жизнь вне гор оставалась лишь дешевым сборником несбывшихся надежд. Висснер работал помощником фармацевта и одновременно самостоятельно изучал химию, но едва сводил концы с концами – следствие тяжелой экономической ситуации в Веймарской республике. В начале 1929 года он решил кардинально изменить ситуацию и сел на пароход до Америки, купив билет в один конец. В Нью-Йорк Фриц прибыл в начале апреля 1929 года вместе с десятками других немецких иммигрантов – клерков, домохозяек, поваров, портных, швей и обивщиков, бросивших дом ради лучшей жизни в Новом Свете.

Эта самая новая жизнь началась нелегко. Английский Висснера оставлял желать лучшего, он говорил с сильным немецким акцентом, что не особо помогало в поисках работы, а через полгода случился обвал фондового рынка и грянула Великая депрессия. Но Висснер твердо верил, что найдет свое место под солнцем. Устроив дома импровизированную лабораторию, он разработал новую мазь для лыж под брендом Wonderwax, которая стала популярной на рынке. Тем не менее приходилось подрабатывать, например, мыть окна в Эмпайр-стейт-билдинг – вооружившись влажной губкой и скребком, Висснер парил на высоте трехсот метров над потоком машин. Бизнес по производству лыжной мази помог ему попасть в горы Америки и не только познакомиться со многими альпинистами и лыжниками, но и сделать себе имя на новой родине. В 1935 году Висснер стал первым скалолазом, исследовавшим хребет Шаванганк – скальную стену длиной 76 километров и высотой до 700 метров, находящуюся примерно в 120 километрах к северу от Манхэттена.

Именно на Западе Висснер вписал свое имя в историю скалолазания и альпинизма. В 1936 году он совершил первое успешное восхождение на пик Уоддингтон, который уже много лет был объектом вожделения канадских и американских альпинистов. Восхождение заняло двадцать три часа, а сложности в районе вершины оказались настолько большими, что Висснер снял альпинистские ботинки и несколько участков пролез в туфлях с веревочной подошвой. Год спустя он впервые в истории поднялся свободным лазанием на Башню Дьявола в штате Вайоминг. «Висснер двигался с потрясающей легкостью и уверенностью даже на самых сложных участках, – писал его напарник Билл Хаус. – Он восходил с великолепными силой и ритмом, и за ним было очень приятно наблюдать». Висснер стал альпинистом высочайшего класса.

Но больше всего ему хотелось заниматься восхождениями в Гималаях. Как и все альпинисты, он с замиранием сердца читал газетные репортажи о британских и немецких экспедициях в Индии и Тибете. Опыт восхождения в высочайших горах планеты у Висснера имелся: в 1932 году он участвовал в немецко-американской экспедиции на Нанга-Парбат. Хотя на высоте 6700 метров Висснеру пришлось развернуться из-за непогоды, он чувствовал, что именно в Гималаях его ждет настоящая альпинистская слава. И он хотел реализовать эту мечту. В конце концов, именно Висснер убедил руководство Американского альпклуба запросить разрешение на экспедицию, а еще лучше сразу на две – на К2. И теперь, когда команда Хьюстона не смогла достичь вершины, настала его очередь. Но имелись две большие проблемы.

Требовалось найти альпинистов, обладающих талантом и опытом для успешного восхождения на вторую по высоте гору мира. (Хьюстон, конечно, собрал сильную команду, но участники первой экспедиции, по большому счету, не были надлежащим образом готовы к столь сложному предприятию.) Однако многих кандидатов в команду Висснера отпугивал его неуживчивый характер и требовательность. Кое-кто не решался участвовать в экспедиции, руководителем которой был гражданин Германии.

Второй проблемой были деньги. Висснер с трудом наскреб средства на поездку в Индию. И даже при поддержке Американского альпинистского клуба собрать достаточно денег для финансирования крупной экспедиции в Гималаи во время Великой депрессии было очень сложно. Требовались не только альпинисты, которые смогли бы заплатить за себя, нужен был кто-то, кто мог бы предоставить Висснеру достаточно внушительную сумму на покрытие любых непредвиденных расходов. Найти такого человека в условиях того времени – крайне нетривиальная задача.

Но пути господни неисповедимы. В конце 1938 года, когда надежды на экспедицию в следующем году стремительно таяли, Висснер получил письмо от состоятельной американской горнолыжницы Алисы Дамрош Вульф, которая приглашала его на ужин, организованный ее бывшем мужем. Экс-супруг планировал показать слайды с недавних восхождений в Альпах.

Дадли Вульфу не надо было работать. Этот сорокадвухлетний мужчина с высоким лбом, загаром яхтсмена и аккуратно подстриженными каштановыми усами унаследовал огромное семейное состояние, сколоченное на горнодобывающей промышленности, железных дорогах, скотоводстве и торговлей недвижимостью. Дадли родился в Эрвингтоне-на-Гудзоне – пригороде Гринберга в округе Уэстчестер, штат Нью-Йорк. Воспитывали его гувернантки, детство Вульф проводил, учась играть в гольф, затем был отдан в одну из богатейших школ-интернатов, но оказался весьма посредственным учеником. Точнее говоря, его оценки были настолько плохими, что руководство элитарной Академии Филлипса отказало ему в дальнейшем обучении. Так в возрасте двадцати лет Вульф впервые впал в депрессию и стал безуспешно бороться с лишним весом. Он пытался поступить на службу в армию, на флот и в корпус морской пехоты, но везде получил отказ из-за плохого зрения и плоскостопия. В конце концов, подобно Эрнесту Хемингуэю и Джону Дос Пассосу, Вульф попал в Санитарный корпус США. Осенью 1917 года его отправили на итальянский фронт, здесь Вульф эвакуировал раненых солдат с линии фронта в военные лазареты и госпитали. Повидал он немало, и немало людей умерло у него на руках.

В Америку Дадли Вульф вернулся другим человеком. Он по-прежнему не хватал звезд с неба в учебе, но поступил в Гарвард и окончил его в 1929 году. Жизнь была безбедной за счет солидного трастового фонда, и Вульф целиком отдался детскому увлечению парусным спортом. В 1929 году он на своей яхте Mohawk участвовал в трансатлантической гонке из Нью-Йорка в Европу и занял второе место. Кроме того, он являлся опытным лыжником и все зимы проводил, катаясь в Швейцарии и Австрии. Особенно сильно это увлечение захватило Вульфа после того, как он связал себя узами брака с Элис Дамрош – яркой высокой светской львицей, дочерью известного нью-йоркского дирижера Уолтера Дамроша. Брак продлился недолго, однако Элис и Дадли остались хорошими друзьями. А когда Вульф решил устроить званый ужин у себя на Манхэттене, где собирался показать цветные слайды о новом увлечении – альпинизме, Элис занялась рассылкой приглашений. В числе прочих она позвала одного немца – производителя лыжной мази и альпиниста, с которым недавно познакомилась.

Выйдя из лифта, Фриц Висснер был поражен. Пентхаус, расположенный между Мэдисон-авеню и Центральным парком, не только говорил о богатстве, само жилье демонстрировало безупречный вкус. «Ему понравилось увиденное, – писала журналистка Дженнифер Джордан. – Квартира была выдержана в белых тонах: белые стены, белые шторы, белый пол, белая кожаная мебель, белые розы на фортепиано. Даже вино было белым». Эта был шедевр простоты и элегантности. Таким образом, в одной из квартир Верхнего Ист-Сайда, яркой, словно гималайский снег, Висснер нашел, что искал. И он сразу взял быка за рога.

После просмотра слайдов о восхождениях Вульфа на Маттерхорн и Монблан Висснер попросил хозяина квартиры уделить ему несколько минут для разговора тет-а-тет. Он сообщил миллионеру, что запланировал провести альпинистскую экспедицию на К2. Висснер объяснил, что британцы и немцы годами соревновались друг с другом, чтобы стать первыми на восьмитысячнике. Теперь настала очередь американцев. Команда из Соединенных Штатов только что вернулась с К2. Альпинисты не просто нашли перспективный маршрут, они повернули назад всего примерно в шестистах метрах от вершины. По словам Висснера, ему требовалась пара хороших, сильных и целеустремленных мужчин, чтобы пополнить команду и привезти домой редкий приз. Он добавил, такая возможность более может не предоставиться.

Пяти минут оказалось более чем достаточно – Вульф загорелся идеей. По правде говоря, Висснеру требовалось гораздо больше, чем двое крепких парней. Состав участников был весьма разношерстным. Двадцатишестилетний талантливый скалолаз Джек Дюрранс лазал в Альпах, основал Дартмутский альпинистский клуб и проложил новые маршруты на Башне Дьявола и Гранд-Титон. Двое других дартмутцев, тоже в возрасте двадцати с небольшим, Чаппел Кремнер и Джордж Шелдон, имели небольшой опыт восхождений в Британской Колумбии и Скалистых горах. Сорокадвухлетний Тони Кромвель, еще один чрезвычайно обеспеченный житель Нью-Йорка («самая богатая девушка в мире» Дорис Дьюк была его невесткой), взошел на десятки гор в основном в Канаде, но все с проводником. И никто из них, за исключением Висснера, не был ранее в Гималаях.

В начале марта 1939 года участники экспедиции спешно готовились к отъезду в Индию. Фрицу Висснеру между тем предстояло еще одно важное дело. В День святого Валентина в окружном суде Бруклина он дал присягу и стал гражданином США.

* * *

Экспедиция началась удачно. Оказавшись в Сринагаре в середине апреля, Висснер пришел к выводу, что несколько дней катания на лыжах помогут хорошей акклиматизации, и альпинисты заселились в горный приют Кхилланмарг Горнолыжного клуба Индии. Здесь из горнолыжного оборудования имелся лишь простой бугельный подъемник, но молодые альпинисты чувствовали себя словно в раю. «Все снаряжение доставили в приют, нас обслуживали повар, двое слуг и управляющий», – писал Джордж Шелдон. По возвращении в Сринагар альпинистов пригласил в гости офицер британской армии. «Как бы сказали у нас в Дартмуте, что ни день, то вечеринка», – писал Шелдон. Дадли Вульф тоже был очарован и краем, и приемом, который им устроили. Прежде чем отправиться к горе, он распорядился, чтобы большую часть его вещей, включая кожаные чемоданы с монограммой, золотые запонки, наручные часы Longines, клетчатый сине-белый банный халат Brooks Brothers и кошелек с кредитными картами взяли на хранение до его возвращения.

Путешествие к подножию К2 тоже прошло хорошо. Преодолевая в среднем около 25 километров в день, все участники были в отличном настроении. «Мозоли почти исчезли, – писал Тони Кромвель, 13 мая из Балтистана, – вся группа, похоже, идет легко». Девять шерпов из Дарджилинга тоже были полны энтузиазма. Руководил ими Пасанг, побывавший на Канченджанге, Эвересте, Нанга-Парбат и Нанда-Деви, так что компания подобралась крепкая. По пути возникли небольшие неприятности – немного досаждали блохи и несколько раз носильщики из Асколе пытались объявить забастовку, однако экспедиция уверенно продвигалась к цели.

«Все идет замечательно, – писал Шелдон из базового лагеря 14 июня, на десятый день восхождения на К2. – На днях только Тони порвал себе штаны на заднице, и это самая большая трагедия в экспедиции».

Однако через месяц случилась настоящая трагедия.

* * *

39-й день экспедиции, 13 июля 1939 года.

Лагерь VI, высота 7132 метра.

Пять недель экспедиция прокладывала путь по маршруту Абруцци, устанавливая высотные лагеря, занося продукты и снаряжение и получая надлежащую акклиматизацию. В третью неделю июня разразилась настоящая буря, которая испугала всех, за исключением Висснера: почти семь суток сильнейший ветер, дувший скоростью более 120 километров в час, не давал людям выбраться из палаток. «Мы ничего не могли делать, – вспоминал Шелдон, – лежали в спальниках и надеялись, что в эту первую вылазку в Гималаи нам не придется совершить незапланированный полет в Тибет». Затем с небольшими перерывами последовали два новых шторма, продолжительностью три дня каждый, это еще сильнее измотало команду.

1 июня Крамнер с самого утра почувствовал себя плохо. Через несколько часов он уже боролся за свою жизнь – поднялась температура, начался тяжелый кашель, бред, затем последовала потеря контроля над функциями тела. Джек Дюрранс, тогда еще студент-медик первого курса, диагностировал эти симптомы как сердечную недостаточность. Принятые меры, как ни странно, помогли, и Крамнер скоро пошел на поправку. Но выше первого лагеря он больше подниматься не мог. Тем временем Шелдон обморозил пальцы ног, и ему велели спускаться в базовый лагерь. И еще до начала восхождения было решено, что Кромвель не будет участвовать в штурме вершины. Так что теперь, по сути, альпинистов осталось трое: Висснер, Вульф и Дюрранс.

Утром 13 июля эта тройка вместе с двумя шерпами отправилась в седьмой лагерь. Но на полпути у Дюрранса начались проблемы с дыханием, и он вернулся в шестой лагерь. Висснер, Вульф и шерпы продолжили восхождение.

43-й день экспедиции, 17 июля

Дадли Вульф держался очень хорошо, и это было поразительно – ведь он впервые оказался в больших горах. «Дадли прет, словно танк, и его невозможно остановить, – писал Джордж Шелдон еще в июне. – То, что он делает, выше всяких похвал». «Чем выше мы поднимались, тем сильнее становился Вульф к моему удовольствию», – вспоминал Висснер. Дадли Вульф оказался не денди из Верхнего Ист-Сайда, а самый настоящий восходитель на вторую по высоте гору в мире. Редакция журнала The New Yorker была в восторге.

Погода держалась идеальная. «Рассвет был ясным, – писал Висснер. – Вершина семитысячника Скианг Кангри на востоке уже была ниже нас, а за перевалом Уинди-Гэп мы видели долину Шаксгам и заснеженные пики Туркестана». Таким образом, пробираясь по снегу по пояс глубиной под ярким солнцем, Висснер, Вульф и Пасанг достигли отметки 7500 метров. Но примерно в 60 метрах от восьмого лагеря предстояло преодолеть глубокую трещину, преграждавшую путь. Главная проблема заключалась в подходе. «По мере приближения к трещине мы проваливались в снег все глубже, – вспоминал Висснер. – После двух часов изнурительной работы мне удалось едва ли не вплавь перебраться на другую сторону по снежному мосту и занять хорошую позицию выше на склоне для страховки». Пасангу потребовался час, чтобы подняться по проторенному пути.

Но для Вульфа это препятствие оказалось чересчур трудным. Они обсудили ситуацию и решили, что Вульф вернется в нижний лагерь, переночует там и через день-два продолжит подъем, когда снизу подойдут другие участники. В лагере имелось достаточно еды и топлива, а у Вульфа был спальник. Висснер и Пасанг продолжили подниматься, пока не достигли большой ледяной стены, обойти которую можно было либо слева, либо справа. «Казалось, вершина совсем близко, – вспоминал Висснер, – но вскоре мы поняли: долгое барахтанье в глубоком снегу и тяжелые грузы слишком вымотали нас, и пройти выше мы не успеем». Поэтому альпинисты поставили палатку возле стены и устроились на ночлег.

45-й день экспедиции, 19 июля.

Лагерь IV. Высота 8600 метров.

«После спокойной ночи и плотного завтрака мы вышли лишь в 9 утра. Пасанг нес кошки и запасную девятимиллиметровую веревку длиной 75 метров; у меня был рюкзак с едой, крючьями, карабинами и запасной теплой одеждой», – писал Висснер. Они отправились на штурм вершины.

Поднимались в связке медленно, но верно. Два часа пришлось потратить на прохождение скал у верхней части гребня. Несмотря на разреженный воздух, двойка набрала к одиннадцати утра почти 250 метров высоты. Но когда они достигли подножия ледовой стены, характер восхождения изменился. Висснер решил взять левее, и вскоре они столкнулись с серьезным препятствием – «покрытым льдом кулуаром, который по мере подъема становился все круче и наконец закончился нависанием». Вбив крючья для страховки, Висснер блестяще прошел несколько веревок чрезвычайно сложного рельефа. Поднявшись значительно выше восьми тысяч метров, он считал, что им с Пасангом осталось совсем немного. Требовалось лишь пройти оставшуюся крутую часть, отдохнуть и затем подниматься дальше. Но Пасанг считал иначе.

– Нет, сагиб, давайте завтра, – сказал он.

Висснер пытался объяснить шерпу, что стоит пойти сейчас. «Я говорил ему, что трудности закончатся через несколько метров и что сможем потом долго отдыхать. Ясной ночью мы поднимемся на вершину по легкому рельефу и спустимся утром при солнечном свете», – вспоминал Висснер. Но Пасанг стоял на своем и отказался выдавать Висснеру веревку. В конце концов немец сдался.

Спуск в лагерь IX превратился в кошмар. Стемнело, еще когда они проходили кулуар, и в какой-то момент веревка запуталась в двух парах кошек, которые нес Пасанг. Ему удалось в конце концов освободить ее, но кошки в итоге улетели вниз. До лагеря двойка добралась только в половине третьего ночи.

47-й день экспедиции. 21 июля.

Лагерь IX. Высота 7940 метров.

После столь необходимого дня отдыха Висснер и Пасанг решили снова отправиться на штурм, обойдя кулуар и поднявшись справа. Они стартовали в шесть утра, первые пару часов шли вверх достаточно сложным лазанием по разрушенной скальной породе и твердому льду. Выше обнаружилась заснеженная расщелина, ведущая к предвершинному снежному полю. Вершина находилась всего примерно в трехстах метрах, и было очевидно, что проблем дальше не возникнет. Но вскоре альпинисты испытали горькое разочарование. «Снег в расщелине оказался смерзшимся, как камень, в нижней части было очень круто, а кошки мы потеряли, – писал Висснер. – С кошками подъем не представлял сложности». Но без них пришлось бы рубить несколько сотен ступеней, на что на такой высоте ушло бы не менее дня.

Пришлось возвращаться. Висснер надеялся, что снизу уже подошли остальные участники, и у кого-нибудь будут с собой кошки. Но, придя лагерь, они с Пасангом никого не увидели. Запас еды подошел к концу, и следующим утром стоило спуститься в восьмой лагерь.

48-й день экспедиции, 22 июля.

Лагерь VIII, высота 7600 метров.

К этому времени Дадли Вульф провел в лагере VIII один пять дней. Запасы еды и топлива имелись, но два дня назад закончились спички. Поэтому Вульф пил талый снег, скопившийся в складках его палатки. Повезло, что все время стояла отличная солнечная погода. «Вульф стоял у палатки и кричал нам, – вспоминал Висснер. – Он был очень рад снова нас видеть, одновременно его расстраивало, что снизу так никто и не появился». У Висснера с Пасангом спички были, поэтому удалось приготовить еду и чай. После обеда альпинисты решили перейти в седьмой лагерь, где хранился недельный запас продовольствия. Они хотели поднять продукты в лагерь IX и оттуда снова штурмовать вершину.

На пути вниз на крутом участке склона произошел срыв, все трое мужчин, шедшие в одной связке, полетели вниз. «Мы скользили по крутому склону, снег был очень твердым, – вспоминал Висснер. – Однако с помощью ледоруба удалось остановить падение». Они отделались легким испугом, но Вульф потерял спальник.

Когда они наконец добрались до седьмого лагеря, уже смеркалось. «И здесь нас ждало самое страшное разочарование в жизни», – вспоминал Висснер. В лагере не только никого не было, по нему словно ураган прошелся: одну палатку завалило снегом, другую наполовину раздавило. Еда пропала – часть продуктов в беспорядке валялась на снегу, исчезли все спальники и надувные матрасы. К счастью, удалось найти нетронутую канистру с топливом и приготовить некое подобие ужина. Ночь, проведенная в одном спальном мешке Пасанга на троих (Висснер оставил свой спальник в VIII лагере) – альпинисты смогли им прикрыть только ноги, – была невыносимой.

49-й день экспедиции, 23 июля.

Лагерь VII. Высота 7400 метров.

Требовалось спускаться в шестой лагерь, где имелись спальники и припасы. Решили, что Вульф останется в седьмом лагере, а Висснер и Пасанг пойдут вниз. Висснер хотел не только собрать продукты и снаряжение, но и получить ответы на некоторые вопросы. Где Джек Дюрранс? Где остальные шерпы? Почему седьмой лагерь в таком ужасном состоянии? План был прежний: поднять все необходимое из шестого лагеря в верхние лагеря и возобновить штурм вершины.

В одиннадцать утра, дождавшись, когда стихнет ветер, Висснер и Пасанг попрощались с Вульфом и начали спуск. Но когда они добрались до шестого лагеря, то обнаружили такую же картину: в палатках ничего не было. «Наше положение стало очень серьезным, – писал Висснер. – Мы не могли вернуться в лагерь VII, так как там был только один спальный мешок для Вульфа». Оставалось спускаться дальше – теперь уже в четвертый лагерь, где имелись продукты. Но, придя туда, Висснер обнаружил, что и этот лагерь разграблен. Теперь требовалось уходить вниз как можно быстрее. «Мы начали бороться за жизнь», – писал Висснер. Спасти их мог только второй лагерь, где также хранились спальники и продукты.

В лагерь II альпинисты пришли к ночи. Две палатки все еще стояли – одна пустая, в другой были продукты. Но спальников нигде не оказалось. Измученные и замерзшие восходители сняли пустую палатку, затащили ее внутрь другой, чтобы использовать как импровизированное одеяло. «Но холодный материал палатки не грел, мы страшно дрожали, – вспоминал Висснер. – Пальцы ног и рук, обмороженные в предыдущую ночь, к утру стали выглядеть гораздо хуже».

50-й день экспедиции, 24 июля.

Базовый лагерь, высота 5050 метров.

Наконец физически и морально измученные Фриц Висснер и Пасанг Кикули добрались до базового лагеря. Висснер мог говорить разве что шепотом. Но то, что он услышал, было просто поразительно. Оставшиеся участники экспедиции решили, что он, Пасанг и Вульф погибли. Более того, когда Тони Кромвель и несколько шерпов заметили их у входа в базовый лагерь, они как раз отправлялись на поиски тел.

Как выяснилось, произошло следующее: 17 июля, когда Висснер, Пасанг и Вульф решали, как перебираться через трещину, снизу в восьмой лагерь поднялись четыре шерпа. Не доходя до палаток, шерпы стали кричать, но ответа не услышали. Тогда один из них по имени Тендуп предположил, что альпинисты погибли в лавине. Верил он в это на самом деле или нет, или просто хотел побыстрее уйти с горы, осталось невыясненным. Так или иначе, эту «новость» шерпы принесли в базовый лагерь. Теперь экспедицией командовал Джек Дюрранс, и считается, что он отдал шерпам приказ подняться до седьмого лагеря и забрать все снаряжение, какое получится взять. Висснер не мог поверить своим ушам. Затем он упал как подкошенный: тяжелый спуск и услышанные новости оказались чересчур тяжелыми. Требовался отдых, однако Висснер по-прежнему планировал добраться до вершины.

55-й день экспедиции, 29 июля.

Лагерь VII, высота 7400 метров.

Дадли Вульф был в беде. Он уже почти неделю находился в седьмом лагере один. Спички закончились три дня назад, и с 26 июля он не ел горячую пищу и не мог сделать теплое питье. Все, что оставалось, – лежать в спальнике и прислушиваться в надежде, что вот-вот раздадутся голоса и шаги. Но никто не приходил.

На следующий день после «воскресения» Висснера с Пасангом Джек Дюрранс в компании трех шерпов отправился наверх, чтобы выручать Вульфа. Они добрались до четвертого лагеря за двое суток, но здесь Дюрранс и один из шерпов заболели.

28 июля Пасанг Кикули и Церинг поднялись из базового лагеря сразу в шестой за один день, преодолев более двух километров высоты – беспрецедентное достижение. На следующий день Пасанг и двое других шерпов наконец добрались до седьмого лагеря. Увиденное сильно встревожило их. У Дадли Вульфа явно возникли проблемы со здоровьем. Он находился в некотором ступоре и начал ходить под себя в спальном мешке. Шерпы кое-как привели его в порядок, напоили горячим чаем и приготовились сопровождать вниз, по крайней мере до шестого лагеря. Но Вульф внезапно заупрямился, сказав, что никуда не пойдет до следующего дня, и, несмотря на мольбы шерпов, был непреклонен. Остаться с Вульфом шерпы не могли, так как не взяли спальники. Они ушли, сказав на прощание Вульфу, что вернутся за ним утром. Вскоре после их ухода поднялся ветер.

57-й день экспедиции, 31 июля.

Лагерь VII, высота 7400 метров.

Шторм, обрушившийся на К2, продолжался почти тридцать часов. Наконец ветер стих и снег перестал идти, хотя небо все еще было затянуто облаками. Пасанг и двое других шерпов, Китар и Пхинсу, связались и вышли в направлении седьмого лагеря. В кармане Пасанга был карандаш и листок бумаги. Если Вульф опять откажется спускаться, они потребуют от него расписку, которую затем смогут предъявить Висснеру и остальным сагибам и показать, что это его выбор. Церинг, оставшийся в шестом лагере, некоторое время наблюдал за своими товарищами, затем вернулся в палатку.

Больше Пасанга, Китара и Пхинсу никто не видел. Как и Дадли Вульфа.

Семь дней спустя, 7 августа, после очередного ужасного шторма Фриц Висснер прекратил спасательную операцию. К 9 августа уцелевшие участники экспедиции отправились в долгий путь назад, в Сринагар. К2 стала для американцев тем же, что Нанга-Парбат для немцев.

Тем временем в седьмом лагере продолжал дуть ветер, предвещая осенние бури. Вскоре свежий снег замел последние следы, покрыл оставшиеся палатки, так что стойки их подломились. Буря похоронила не только следы экспедиции, но и мечты в сердцах оставшихся на горе людей[34].