Эмеральд-Тауэр.

Слова Виктора всё ещё крутились в голове Тайрона.

Он был недоволен проведённым разговором. Всё изначально пошло не по плану. Сначала бредовые судебные иски Эмануэля не позволили провести встречу вовремя. Потом его собственные эмоции вышли из берегов.

Варгас оказался невыносимым.

Тайрон жалел, что вышел из себя. Но этот парень был просто нечто. И как только Виктор нашёл с ним общий язык?

Глава издательского дома повидал много людей на своём веку. Видел и таких, как Матео Варгас. Гениев, едва что-то создавших и уже ощущающих себя на вершине вселенной.

Но Виктор злил гораздо сильнее.

Мальчишка не стал помогать. Пошёл на конфронтацию.

Может, стоило объяснить? Дать отчёты аналитиков, предсказывающих падение спроса на печатные издания. Самое страшное было в том, что эти предсказания сбывались.

Вот уже который год, с приходом интернета, Тайрон делал всё, чтобы выручка «Периодики» не падала. Люди покупали газеты скорее по инерции, потому что у них не было альтернативы.

Сейчас «Вида» дала всем доступную информацию. Бесплатно.

Он смотрел выручку «Семвика». Денег, что поступали от размещения рекламных баннеров, едва хватало, чтобы сводить концы с концами.

И Виктор поверил в подобный проект?

Вместо того чтобы встать плечом к плечу с отцом?

Глупость.

Глупость наказуема.

Мальчик захотел поиграть в бизнес? Хорошо. Поиграем.

Тайрон не мог навредить «Виде» напрямую. Это создало бы ненужное общественное волнение. Разлад в семье корпоратов сразу после изгнания Эмануэля — не лучшая новость.

Даже если бы Ману оставался в обойме, Тайрон всё равно не смог бы ничего сделать. Его связывало по рукам то, что собственный сын являлся инвестором «Виды».

За какие-то пять процентов.

Тайрон обхватил голову руками.

Пять процентов, Дева Спасительница. Он слишком рано поверил в своего сына.

Ну что тут сказать, не впервой.

Кое в чём Виктор был прав.

Хулио не проявлял должного внимания к делу семьи. Джозеф был чрезмерно угодливым и оставался лишь тенью тени. Бланка — женщина. Увы.

Значит, Виктор хочет конкуренции. Честной рыночной конкуренции.

Тайрон даст ему такой опыт.

Незабываемый.

Может, из этого и выйдет что-то путное.

В конце концов, алмазы рождаются только под давлением.

* * *

Карла дэ Леон

Карла не спала.

Сначала она пыталась убедить себя, что просто не хочет. Потом, что виновато вино. Потом, что в комнате душно, простыни сбились, подушка неудобная, а мысли слишком громкие.

К рассвету оправдания закончились.

Она лежала на спине и смотрела в потолок. За окнами ещё держалась синяя предутренняя темнота. Дом молчал, только где-то внизу иногда скрипели старые балки, будто тоже не могли найти себе места. Минусы жизни в центре Корсы, здесь все разваливалось.

На губах до сих пор чувствовалось чужое тепло.

Карла закрыла глаза и тут же увидела Виктора. Не так, как на людях. Не ленивую улыбку и насмешливый взгляд, привычную уверенность человека, которому всё вокруг кажется задачей с решением. Она видела его в кабинете, у компьютера Матео, когда на экране горел рекламный кабинет Виды, а Виктор говорил о будущем так спокойно, будто всё уже решено.

Она сидела у него на коленях. Это было глупо.

И всё равно она это сделала.

Сначала просто из каприза, чтобы сбить его с мысли, заставить запнуться, посмотреть, как он справится. Он справился. Почти не дрогнул. Только пальцы на мгновение сильнее сжали её талию, и от этого жеста у Карлы в груди что-то перевернулось.

Потом он начал рассказывать.

Регион, пол, интересы. Автомобили, недвижимость, техника, акции. По отдельности понятия более чем стандартные, но вместе они создавали картину, которую увидит не каждый.

Она понимала бизнес. Не так глубоко, как отец, и не так холодно, как Джозеф, но понимала достаточно, чтобы увидеть главное. Перед ней был инструмент, который свяжет людей с желаниями, компании с клиентами. Поставит твёрдое равно между деньгами и вниманием.

Это было безумно.

И страшно.

Виктор шёл наперекор всему. Семье, правилам, обстоятельствам, здравому смыслу. Готов был начать войну с компаниями, газетами, рынком и, кажется, со всем миром сразу, если мир не даст то, что нужно.

Это будило в ней чувство, которому Карла не знала имени.

Она перевернулась на бок и прижала ладонь к губам.

Джозеф.

Имя всплыло тяжёлым камнем.

Она была помолвлена. Не обещана на словах, не просто связана какими-то разговорами семей. Помолвлена. Он только уехал, она даже не уделила ему должного внимания. Не уделила или не захотела уделить?

С ним она должна была стать той, кем её растили.

С Виктором она становилась кем-то другим.

В этом и была беда.

Карла попыталась вспомнить первую встречу и тихо, почти зло усмехнулась в подушку.

Бесталанный четвёртый ребёнок из семьи дэ Фуэго. Так ей говорили. Сын, которому ничего серьёзного не доверят. Богатый бездельник, выросший в тени фамилии, привыкший к деньгам и лёгкой жизни.

Она не поверила ни единому слову о нём, когда увидела.

Не потому, что Виктор выглядел лучше своей репутации. Дело было в другом.

Он не пытался казаться.

Это сбивало сильнее всего.

Дети богатых семей всегда что-то изображали. Власть, скуку, усталость, опасность, благородство, цинизм. Даже равнодушие у них было тщательно подобрано к костюму. Виктор просто был. Смотрел прямо, улыбался, говорил лишнее, молчал, когда хотел молчать.

Потом начались их встречи.

Она сама называла их свиданиями. Он только улыбался, будто позволял ей эту маленькую дерзость.

Ничего особенного, если смотреть со стороны. Прогулки, разговоры, поездки, ужины, странные идеи, его вечная спешка, её вечное желание сделать вид, что всё это пустяк.

Но каждую такую встречу Карла ждала как Рождество.

Виктор появлялся, и в мире становилось теплее. Он приносил с собой движение, смех, риск, новые краски. С ним даже обычная дорога могла стать приключением, а разговор о делах звучал как игра.

Потом он уходил. Карла возвращалась к привычным дням, к письмам, визитам, семейным обязанностям, разговорам о Джозефе, платьях, встречах, будущей свадьбе. И всё медленно становилось серым. Будто зима наступала не за окном, а прямо внутри.

Глупо было продолжать врать себе.

Она тонула.

Вечер после поцелуя прошёл словно в тумане. Команда Виктора что-то праздновала. Кажется, Виду, Вифон, завод, предзаказы или ещё одну их безумную победу. Карла толком не слушала. Она сидела среди голосов, смеха и бокалов, а сама всё время ловила Виктора взглядом.

Он тоже смотрел.

И каждый раз у неё губы вспоминали его губы.

Позже она уже не выдержала и перебралась в его кресло, устроившись рядом так близко, будто так и должно быть. Все были пьяны, уставшие, счастливые, и вряд ли кто-то обратил внимание. Как же это естественно вышло, рядом с ним…

Нужно было что-то решать.

За ночь она сотню раз брала телефон.

Сначала хотела позвонить Джозефу и рассказать всё. Честно, без прикрас. Сказать, что поцеловалась с другим мужчиной. Что не знает, как теперь смотреть ему в глаза.

Потом хотела разорвать помолвку.

Потом, наоборот, просила себя набрать номер и попросить его приехать. Забрать её отсюда. Увезти в столицу, подальше от Корсы, от Виды, от Вифона, от Виктора, от этой безумной жизни, где она переставала быть разумной Карлой дэ Леон и превращалась в девушку, которая готова разрушить всё из-за одного поцелуя.

На сотый раз телефон полетел в стену.

Удар высвободил эмоции. Корпус треснул, крышка отлетела, мелкие детали рассыпались по полу.

Карла села на кровати, сжала кулаки и зарычала.

Потом упала обратно на подушки.

Утро пришло безжалостно.

Солнце залило комнату ярким огнём. Корса просыпалась за окнами, где-то уже стучали ставни, кричали торговцы, по улице катился ранний гул автомобилей. До открытия офиса оставалось около двух часов.

Карла поднялась с постели, будто после болезни.

В зеркале на неё смотрела девушка с усталыми глазами и чуть припухшими губами.

— Прекрасно, — пробормотала она.

Никто не должен был увидеть её такой.

Она умылась холодной водой, долго приводила лицо в порядок, нанесла макияж аккуратно и ярко, словно боевой раскрас. Тон, глаза, губы. Волосы легли мягкой волной. Платье село идеально. Туфли добавили роста и уверенности.

Карла дэ Леон могла не спать всю ночь, разбить телефон, возненавидеть себя, но выглядеть не на все сто она права не имела.

Только победа.

Она вышла из дома и пошла пешком.

Свежий воздух немного отрезвил. Улицы ещё не успели раскалиться, воздух был влажным и напоённым запахом кипариса, от булочных тянуло сладким тестом. В ближайшей кофейне Карла взяла стакан капучино и направилась к салону «Аппаратос».

Ей нужен был телефон.

Любой.

Кофе закончился как раз к открытию магазина.

У входа творилось странное. Несколько человек стояли возле дверей с таким видом, будто пришли не за покупкой, а в поход. Один мужчина разворачивал складной стул. Девушка в светлом плаще открывала термос. Двое парней спорили, где лучше поставить палаточный навес, чтобы не мешать проходу. Чуть в стороне пожилая женщина доставала из сумки завёрнутые в салфетку бутерброды.

Карла нахмурилась.

Люди явно собирались ждать долго.

Когда двери открылись, часть толпы вошла внутрь. Остальные остались снаружи, охраняя места. Всё выглядело настолько нелепо, что Карла на мгновение забыла о разбитом телефоне и собственной вине.

Внутри пахло пластиком, пылью и полиролью. На стенах ровными рядами висели телефоны. Большие, тяжёлые, похожие одна на другую. Чёрные, серые, тёмно-синие. У некоторых корпуса были чуть глаже, у других грубее. Экраны узкие, блеклые, в одну строку, как у калькулятора. Некоторые аппараты по размеру напоминали переносные радиостанции, только с кнопками.

Перед ней у зевающего консультанта уже стоял парень из очереди.

— Привезли? — спросил он.

Консультант потёр глаза.

— Нет, сеньор, ещё нет.

Он посмотрел за панорамное окно, где людей становилось больше, и тяжело вздохнул.

— Может, скажете, когда они появятся? — парень подался ближе и, немного покопавшись в кармане, протянул несколько купюр. — Между нами.

Консультант оживился.

— Хм. Можно.

Он воровато оглянулся в поисках начальства, взял деньги и сунул в карман.

— Как вас зовут?

— Луже. Луже Фольсао.

Парень ушёл обратно к дверям, явно довольный собой.

Карла подошла к консультанту.

— Мне нужен телефон.

Тот повернулся и тут же выпрямился. Высокий, с сальными волосами, слишком длинной шеей и лицом человека, который внезапно решил, что утро стало лучше.

— Да, конечно, сеньорита. Какой выберете?

Он широким жестом показал на ряд аппаратов.

Карла медленно прошла вдоль полки. Консультант двинулся следом. Слишком близко.

Она чувствовала его взгляд. Липкий, глупый, неумелый. Он цеплялся за её плечи, за талию, за грудь, и Карла едва не закатила глаза.

Телефоны были ужасны.

Не потому, что плохи. Просто после Вифона они выглядели вещами из прошлого века. Тяжёлые кирпичи с маленькими тусклыми экранами и резиновыми кнопками. Один отличался от другого цветом, блеском корпуса и ценой, но суть не менялась.

Карла уже собиралась ткнуть пальцем в первый попавшийся, лишь бы закончить, когда увидела отдельную стойку.

Она стояла чуть в стороне и больше походила на информационный стенд. На глянцевом плакате был изображён телефон. Не такой, как на полках.

Корпус тоньше. Аккуратнее. Шире обычного, но не грубый. Под экраном располагались ровные ряды маленьких кнопок, словно кто-то взял пишущую машинку, уменьшил её и встроил в ладонь. Сам экран был больше, живее, не узкая мёртвая полоска с цифрами, а настоящее окно, где могли поместиться текст, значки, фотографии.

Вифон, прямо как тот, что был в рекламе. Точно!

Рядом с ним обычные телефоны окончательно превратились в кирпичи.

Она остановилась перед стендом и коснулась пальцами изображения.

— Хочу такой.

Консультант развёл руками с таким видом, будто ему самому больно это говорить.

— Нету, сеньорита.

— Что значит нету?

— В продаже ещё нет. Все вот ждут. Предзаказ открыт, продажи только завтра с утра.

Карла сложила руки на груди.

Консультант попытался смотреть ей в лицо, но проиграл почти сразу. Его кадык дёрнулся вниз, потом вверх. Взгляд сполз туда, куда сползать не должен был.

— То есть я не могу получить это устройство? — спросила она.

— Нет, его просто физически у нас нет, — сказал он, не отводя глаз. Потом будто вспомнил о великой тайне и понизил голос. — Привезут только этой ночью.

Карла посмотрела на него холоднее.

Парень наконец моргнул и поднял взгляд.

— А где заказывают? — спросила она. — Предзаказ.

Консультант завис.

— Сеньор?

Карла щёлкнула пальцами перед его лицом.

— Предзаказ. Где?

— А. Да. Сейчас.

Он засуетился, провёл её к компьютеру у стойки информации, открыл Виду, затем официальное сообщество Вифона. Пальцы у него были длинные и неловкие, он дважды промахнулся по нужной ссылке, покраснел, пробормотал извинение и наконец вывел на экран форму.

Карла наклонилась ближе.

На странице висел баннер с Вифоном. Под ним должна была быть форма заказа. Но вместо полей имени и контактов на экране стояла короткая надпись.

Предзаказ закрыт.

Все устройства первой партии забронированы.

Карла молча смотрела на эти слова.

Консультант кашлянул.

— Вот поэтому люди и ждут. Может, кто-то не придёт. Может, привезут больше. Такое бывает.

Она медленно выпрямилась.

Внутри поднялось странное чувство. Не раздражение даже. Не капризное желание получить игрушку раньше других. Что-то другое.

Виктор снова сделал это.

Пока она всю ночь металась между виной и желанием, он успел продать телефоны, которых люди ещё не видели на полках. Не просто продать. Заставить их ставить палатки у магазина, подкупать консультантов и ждать ночной поставки.

Карла посмотрела через стекло на очередь.

Люди стояли у дверей с термосами и складными стульями. Кто-то смеялся. Кто-то нервно поглядывал внутрь. Один мужчина уже записывал имена на листке, самовольно наводя порядок среди таких же желающих.

Все они ждали вещь, которую Виктор придумал, собрал, показал и превратил в необходимость.

Карла вдруг почувствовала, как усталость отступает, а на её губах появляется улыбка.

Консультант осторожно спросил:

— Сеньорита, может, всё-таки выберем другой аппарат?

Карла перевела на него взгляд.

Другой аппарат.

Она снова посмотрела на полку с тяжёлыми агрегатами. Ещё вчера ей было бы всё равно. Сегодня обычный телефон казался оскорблением.

— Дайте вот этот… — Карла безразличо ткнула на самый дорогой. — Вот карта.

Протянула мобильную симкарту и дождалась, пока аппарат активируют. Карла вышла, не став слушать консультанта. Он что-то говорил про чек, коробку и прочее. Снова зашла за кофе и медленно пошла к офису.

Напиток грел, солнце поднималось над городом, улицы оживали.

Надо было что-то решать.

С одной стороны Виктор. Манящий, понимающий, свой в доску.

С другой стороны Джозеф. Строгий, холодный, властный, как сама столица от которой Карла бежала.

У них ничего не было. Никогда. Её веселило то, как Джозеф с маниакальной последовательностью пытается уложить её в койку. Осязала его желание, затуманенный взгляд и настойчивость.

Но между ними был договор. Договор двух семей и кольцо… Карла покрутила колечко с крупным камнем.

А вдруг, Виктор лишь ошибка?

Стоит ли судить, если не дала и шанса?

Она дошла до салона, встретила открывающего двери управляющего и приказала принести ключи.

Через десять минут из салона резво выехала красная Сиера, за рулём сидела Карла. Она решила. Карла дэ Леон вернется в Фавору, чтобы окончательно закрыть вопрос с помолвкой. Ей нужно встретится с Джозефом, он этого заслуживает. Провести с ним неделю, отдать контроль в его руки. Дать шанс.

А затем она примет окончательное решение.

Быть свадьбе между домами или нет.

* * *

Хавьер

Отставной военный сидел и думал над очередным письмом.

Вчера он видел многое. Видел, как Виктора и Карлу дэ Леон тянуло друг к другу. Между ними едва ли не были видны искры.

Но стоит ли Катрин знать об этом? Его дорогая Катрин. Она не предназначена для этого мира. Подобное тянется к подобному. Так может лучше дать Виктору шанс определится?

Хавьер думал около часа.

Но долг перевесил.

В письме-отчете, которые Хавьер шлёт вечером, а Катрин читает утром было.

«У нас проблемы. Позвони, когда будет удобно.»