Форму предзаказа открыли ровно в полночь. Как и бутылку вина, которую принесла Карла.

Паскаль вывесил её на главной странице «Виды», прямо под баннером, и первые минуты ничего не происходило. Я стоял у него за спиной с чашкой кофе и следил за счётчиком заявок. Ноль продержался недолго.

Первая заявка упала через две минуты. За ней вторая, следом ещё пять, а потом цифры заскакали так, что Матео перестал успевать читать имена вслух. К часу набралось восемь сотен. К пяти утра перевалило за три тысячи.

Механика вышла простой донельзя. Человек оставлял имя и контакты, взамен получал номер заказа. С этим номером в день старта он подходил к стойке и забирал своё устройство безо всякой очереди. Но бронь оставалась обещанием, а не покупкой. Но обещания сыпались с такой скоростью, будто мы раздавали Вифоны даром.

В прошлой жизни подобные картины готовили целые отделы. Утечки в прессу за месяц до релиза, ночные очереди у стеклянных витрин, нанятые статисты с раскладными стульями. Дефицит там растили в теплице, как редкий цветок. Здесь его никто не растил, народ ломился сам.

Из распахнутого окна пахло разогретой хвоей. Обычное утро, если не смотреть на монитор.

К вечеру счётчик показывал семь тысяч. Я уходил спать с мыслью, что остаток разберут за завтрашний день, и ошибся. Разобрали к обеду.

Утром Паскаль повесил поверх формы объявление, что бронь закрыта. Заявок к этому времени пришло больше, чем аппаратов на складе, и лишним пришлось отказать. Нетронутой оставалась лишь запасная тысяча, которую я держал под обмен и брак. За сутки до старта в свободном доступе не осталось ни одного Вифона. Каждая коробка стояла расписанная по номерам.

— Сеньор, а если люди придут без брони? — Матео оторвался от монитора и потёр глаза.

— Постоят, поглядят на чужие пакеты и уйдут, — я пожал плечами. — А вечером расскажут всей улице, что Вифон нельзя купить даже за деньги. Лучшей рекламы не придумаешь.

Товар, которого нет, желаннее любого товара с полки. Правило работает в каждом мире, где водятся деньги, и Валентия исключением не стала.

Предзаказ я ценил ещё в прошлой жизни, и вовсе не ради шумихи. Он показывает спрос раньше, чем ты потратился на тираж. Там вместе с заявкой вносили аванс, мне подобной роскоши не досталось, но главное я получил. Десять тысяч имён и адресов, живая карта спроса. Юг брал ожидаемо, Корса с соседями шли впереди, но заявки капали и из Фаворы, и даже из Кеньи. Сеть дотянулась туда раньше товара.

Старт продаж я поехал смотреть своими глазами.

В «Аппаратос» мы с Хавьером прибыли к открытию. Стойку поставили у самого входа, нарядная девушка из старых работниц по привлечению первых пользователей в «Виду», в фирменном платке раскладывала пакеты, рабочий со склада подтаскивал коробки и складывал их горкой позади.

Первый покупатель явился за четверть часа до открытия. Немолодой мужчина в дорогом костюме назвал номер заказа, расписался в ведомости и принял пакет. Вскрывать его на людях он не стал, забрал, вышел, после прыгнул в спортивную машину и уехал. А вот второй, парень лет двадцати пяти, распечатал коробку тут же, на глазах у всех. Экран вспыхнул, и вокруг мигом собрались зеваки. Кто-то присвистнул, кто-то потянулся потрогать, счастливчик поднял трубку повыше и сиял, будто выиграл в лотерею.

Затем народ пошёл потоком. Очередь всё же выстроилась, хоть мы и обещали обратное, только стояли в ней не за покупкой, а за зрелищем. Подходили и те, кто о брони не слышал. Консультантка разводила руками, объясняла про закрытую запись, и люди отходили ни с чем. Один посетитель в летах долго отказывался верить, требовал продать ему хоть какой-нибудь, тряс кошельком и грозился дойти до хозяина магазина. Помочь ему не смог бы и хозяин.

Я наблюдал из глубины зала, от стеллажа с кнопочными трубками. К ним за всё утро не подошёл ни один человек. Оно и не удивительно.

Задумка со стойкой отрабатывала себя сполна. Полку нам так и не выделили, коробки ждали своего часа в подсобке магазина, а девушка успевала и выдавать, и показывать. Пол квадратного метра, а администратор зала дважды подходил узнать, чем ещё он может быть полезен. Неделю назад эта сеть выторговывала у Марии каждую мелочь.

На моём столе Вифон был проектом, суммой строк в смете. В чужих руках он превращался в вещь, и перемена эта грела лучше любого отчёта.

На завод я добрался после полудня.

Цех встретил громким гулом ленты и запахом пластика. Белая линия шла третий день без остановки, смены менялись, не сбивая темпа. Даниэль вышел навстречу, осунувшийся, с посеревшим лицом, но походка у него была лёгкая.

— Тысяча сто за вчера, — доложил он вместо приветствия. — Сегодня идём с опережением.

Схема сложилась сама собой. Лента выдавала по тысяче аппаратов в день, и она не задерживалась на складе даже до утра. Собрали, проверили, упаковали, погрузили, и к ночи партия уже стояла на точке. Работали без запасов и без передышки.

Расклад удобный и опасный одновременно. Любая остановка ленты, и уже назавтра стойки встретят покупателей пустыми. Подушки у нас нет, каждый собранный аппарат уходит тёплым.

— Как будут обстоять дела с возвратами? — поинтересовался я.

— Ничего сложного, — Даниэль спокойно развел руками. — Обмен на месте, как договаривались.

Обмен мы отработали заранее. Клиент нёс устройство на стойку, работники осматривали корпус на механические повреждения, и если аппарат не роняли и не топили, выдавали новый из обменного запаса. Неисправная трубка уезжала на завод, там её чинили, приводили в порядок и возвращали на полки. В моём мире такие устройства метили словом «восстановленное» и уценяли, здесь они уходили по полной цене. Грязно, но для первого устройства сойдёт.

— Сколько сможем давать, если развернёмся? — я кивнул на свободную часть цеха.

— Вторую линию поставим, место под неё есть, — управляющий прикинул, шевеля губами. — Это две тысячи в день. Но это потолок, сеньор. Дальше стены не резиновые, хоть в три смены гоняй.

Месяц назад от такой цифры у меня закружилась бы голова, сегодня она звучала приговором. Один предзаказ съел весь тираж за сутки, а ролики пока крутились в одной «Виде». Дай рекламу на телевидение, подключи салоны Габриэля, и спрос вырастет кратно. Своими силами его не закрыть.

Значит, придется наращивать. Искать похожие предприятия, переоборудовать под сборку, ставить линии. Дорога уже проторена, чертежи готовы, управляющий прошёл этот путь и проведёт по нему других.

И тут Корса подходит идеально. Город живёт морем, комплектующие приходят через порт, и таких заводов, как мой, тут ещё три. Морская логистика в своё время собрала их в одном месте, за что прежним хозяевам отдельное спасибо. Готовые корпуса, подведенное питание, рабочие руки в двух кварталах. Ставили их у воды не из любви к пейзажу, вывозить товар морем дешевле, чем катать фуры по дорогам. Кто-то посчитал это задолго до меня, а пользоваться буду я. Заходи и собирай.

— Готовь расчёт по второй линии, — велел я. — Люди, оборудование и сроки. Остальное моя забота.

Он кивнул и зашагал к конторке, на ходу вытаскивая из кармана блокнот.

Вечером на вилле я нашёл Марию в кабинете, за неизменными бумагами.

— Новая задача, — предупредил я с порога. — В Корсе есть три предприятия нашего профиля. Мне нужно всё по каждому. Владельцы, заказчики, долги, состояние линий.

Она подняла голову и прищурилась.

— Присматриваете покупку?

— Присматриваю аренду, аутсорс, как угодно. Наших мощностей хватит на пару месяцев, потом начнём буксовать.

— Поняла, — Мария придвинула чистый лист.

Неожиданно, в кармане зазвонил телефон. Увидев имя на экране, я нахмурился.

— Здравствуй, отец…

— Виктор, здравствуй! Надеюсь не разбудил? — голос его звучал нарочито дружелюбно.

— Нет, что ты, — вздохнул я. — Что-то случилось?

— Ну как сказать. У меня завтра назначена встреча с одним интересным молодым человеком. Я бы хотел, чтобы ты тоже присутствовал на ней.

— Могу я узнать причину?

— Конечно. Лично сообщу тебе.

— Тогда у меня не остается выбора, кроме как приехать, — хмыкнул я.

— Отлично, Виктор, жду завтра. — и Тайрон повесил трубку.

Я и так хотел лететь с Матео, но приглашение отца было как нельзя кстати.

* * *

Этаж «Периодики» в Эмеральд-Тауэр встретил нас прохладой и запахом лимонной полироли. Переговорную отвели просторную, с длинным столом на дюжину мест, хотя ожидалось всего трое участников.

Матео шагал рядом, бледный, но собраный. Костюм сидел на нём непривычно, он то и дело одёргивал рукава, зато спину держал, как учили. Неделя муштры не пропала даром. Хавьер остался у дверей, Мария внизу, при машине.

Навстречу нам отец поднялся из-за стола.

— Господа, рад видеть, — он повёл рукой на кресла. — Прошу простить за перенос, дела не выбирают, когда им случаться. И благодарю, что нашли время приехать.

В этих стенах он мне не отец. Напротив нас усаживался хозяин «Периодики», а парадная любезность это базовый этикет всех корпоратов.

— Признаюсь, вы меня удивили, молодой человек, — начал он, разглядывая гостя. — Собрать компанию в столь юном возрасте, это редкость сама по себе. А для простого юноши без фамилии это уже что-то из разряда фантастики.

Лесть по расписанию. Разминка перед торгом, в прошлой жизни я сам разливал такую вёдрами. Но Матео уже знал, как отвечать.

Мой подопечный надменно кивнул.

— Не могу ответить вам взаимностью.

Мысленно я улыбнулся. Это именно то, чего не ожидал Тайрон.

— Что вы хотите этим сказать? — отец чуть наклонил голову.

— Насколько я знаю, ваша компания перешла вам по наследству. От вашего отца, а ему от его отца, — парень выдержал крохотную паузу. — Управлять готовой фирмой и штатом за наследные деньги, наверное, несложно.

Любезность сползала с лица отца, как грим. Минуту назад он тешил самолюбие мальчишки из чистой вежливости, а вежливости не оценили.

— Стало быть, любезничать вы не намерены, — он сложил руки на столе. — Вижу, подобный уровень переговоров для вас в новинку, поэтому дам один совет, с высоты своего опыта. Будьте осмотрительнее, юноша. Что бы и вам было что передавать своим детям.

— Об этом не беспокойтесь, — гость откинулся на спинку стула. — Давайте к делу. Что вы хотели мне предложить?

Лицо отца скривилось. Такой темп ему не по нраву, он привык к долгой прелюдии, к полунамёкам, к торгу, где главное произносят между делом, вскользь. А сопляк пошёл в лоб, и правила игры затрещали. Да, мой опыт переговоров был куда богаче, чем у Тайрона.

— Извольте. Вы создали «Виду» и заняли нишу, которая мне интересна. Так уж вышло, что недавно я приобрел социальную сеть «Семвик».

Матео прыснул в кулак. Кажется, паренек вошел во вкус.

Бровь Тайрона поползла вверх. Его можно понять, за такими столами не смеются.

— Раз надо объяснить, я объясню, — парень отнял руку ото рта. — То, что вы называете социальной сетью, соцсетью не является.

— Отчего же?

— Ну, это как называть жизнь смертью. В «Виде» живут сообщества, люди общаются, спорят, ведут полноценную цифровую жизнь. А ваша, — он изобразил пальцами кавычки, — соцсеть больше похожа на кладбище.

Словечко это взято не с потолка. Кладбищем здешний интернет я окрестил ещё до моей «Виды», в один из вечеров на террасе. Ученик цитировал учителя, и учителю оставалось лишь гордиться.

Отец поправил галстук, будто тот его душил, и опустился глубже в кожаное кресло. Ответ нашелся у него не сразу.

— И тем не менее, — голос его звучал ровно, — «Семвик» в пять раз превосходит «Виду» по количеству пользователей.

Возражений не последовало, мальчишка молчал и слушал.

— Рано или поздно я сделаю продукт, ничем не отличающийся от «Виды». Даже лучше неё, это лишь вопрос времени и денег. Как вы понимаете, и того и другого у меня достаточно.

— И что же вы предлагаете? — в голосе зазвучало нетерпение.

— Хорошую сумму в качестве отступных. Вы навсегда останетесь создателем «Виды», и вдобавок появится, что передать детям.

— А зачем мне это? Я могу остаться в «Виде» и растить её дальше. Да, возможностей у меня меньше, чем у вас, но, поверьте, идей в этой голове хватает, — он постучал пальцем по виску.

Взгляд отца на мгновение ушел к потолку. Ход с наследством он явно считал отличным, а слова ушли в никуда.

— У вас могут быть миллионы идей, но в условиях рынка это всего лишь идеи. Потенциал надо реализовать, а «Вида» никогда этого сделать не сможет.

— Вы будете нам препятствовать?

— Если придётся, — отец развёл руками.

— Придётся.

— Долгим это противостояние не будет, — усмехнулся Тайрон.

— Ну, увидим…

— Иными словами, договариваться вы не настроены, — уточнил отец.

— Сотрудничество предполагает взаимную выгоду. А я пока не услышал ничего, кроме вашего желания выкупить мою компанию, — вздохнул Матео.

— Сотрудничество предполагает равноценное партнерство. Я не вижу в вас партнера, господин Варгас. Может быть, лет через десять, а то и двадцать, но не раньше. Сейчас вы вынуждаете меня действовать грубо.

— Корпорация из первой сотни Валентии объявляет войну одинокому создателю уникального проекта?

— Вы не оставляете мне выбора. Если «Виду» не получу я, её не получит никто. Вы просто не успеете заявить о себе.

Мальчишка выпрямился, и от того испуганного и серого парня не осталось и следа.

— Сеньор Тайрон, я всё ещё не услышал ни одного предложения, которое не звучало бы как приказ под дулом пистолета. Если это ваш метод переговоров, мне очень жаль. Смею заверить, «Виду» вы не получите. Я видел, что происходит с «Семвиком». Наши взгляды на развитие социальной сети расходятся настолько, что подпустить вас к управлению подобным проектом я не могу. Хотите войны, будет вам война. Да, у вас больше возможностей, и, скорее всего, я проиграю. Но проиграю за свое дело.

Продолжать было нечего, и нас не удерживали.

Из переговорной парнишка вышел прямой, как штык, я шел следом. Хватило его ровно на четыре шага. На пятом он сдулся, как воздушный шарик, привалился к стене и глупо заулыбался.

— Молодец, — я потрепал его по плечу.

Улыбка стала шире, глаза закатились, и он обмяк. Хавьер подхватил его раньше, чем тот коснулся пола, вскинул на плечо, как вещмешок, и понёс к лифту.

Внизу героя дня уложили на заднее сиденье. Мария засуетилась, сунула ему под нос какой-то флакончик.

Телефон завибрировал, едва я успел перевести дух.

— Поднимись ко мне, — обронил отец и тут же отключился.

Мы с Хавьером переглянулись и вернулись к лифтам.

Кабинет отца пах сигаретами и бумагой. Ручки на столе лежали по линейке, нож для писем смотрел строго на дверь. Город за стеклом жил своей быстрой жизнью.

— Удивляюсь, как ты нашёл общий язык с этим молодым человеком, — отец поморщился вместо приветствия.

— Ты правда собрался воевать с «Видой»? — с порога спросил я.

— Почему нет? Это монополия, — пояснил он так, будто разжевывал дураку таблицу умножения.

— Между прочим, я участвую в этом проекте.

— Процент от прибыли или от компании?

— От компании.

— Насколько ты впутался?

— Владею пятью процентами. Помог на старте, «Вида» перспективный проект.

Отец запрокинул голову и захохотал. Я же нахмурился и ждал объяснений.

Смеялся он от души. Знал бы, над кем смеётся. Эту долю я отмерил себе сам, как и остальные девяносто пять.

— Пять процентов? — он смахнул слезу. — Это глупо, сын.

— На большее он не согласился, — я наигранно вздохнул и пожал плечами.

— Тебя обвели вокруг пальца.

— Чтож, я думаю иначе.

— Тем не менее это факт, — отец закончил смеяться. — Зачем тебе это? Твоё месячное содержание стоит дороже, чем твоя доля.

— Это сейчас. И это мои пять процентов.

— Этим ты наделал хлопот и себе, и мне. У меня связаны руки, пока ты значишься в инвесторах. — продолжил Тайрон.

— Так просто оставь его в покое.

Разочарование он прятать не стал, и мимо меня оно не прошло.

— Я ожидал от тебя большего… Ты правда не понимаешь? Чем монополия отличается от конкуренции?

— Понимаю. Но это мой проект, а не твой, — настаивал я на своем.

— Выйдешь из дела, после чего я раздавлю «Виду». Я не шутил, останется только одна сеть, — прозвучало это строго, как решенное.

— Нет. — я перешел в наступление.

— Что значит нет? — он навис над столом. — Хочешь пойти против меня?

— В мыслях не было. Но ты не оставляешь выбора. Видимо, это твоя фишка. — Я сделал шаг к столу.

— Это смешно, — в его голосе мелькнула растерянность. — Тут и выбирать не из чего. Ты либо помогаешь мне, либо ставишь палки в колёса.

— Есть третий вариант. Оставить всё как есть.

— Такого варианта не существует. «Вида» потенциально опасна, а Матео Варгас неуправляем, ты сам всё слышал. Тебе следует отступить.

— Нет, не согласен.

— Значит так? — он отклонился назад. — Влезаешь во взрослые игры, изволь отвечать по-взрослому. Да, ты лишаешь меня очень интересных рычагов, но у меня и без них полный арсенал.

— Зато ты лишаешь меня перспективного проекта. Не находишь?

— Да что ты так привязался к этой «Виде»?

— Потому. Что. Это. Моё.

Слова сорвались прежде, чем я успел их взвесить. В прошлой жизни за такие проколы на переговорах я штрафовал подчинённых.

— Я даю тебе недостаточно?

— Достаточно. И я благодарен за всё. Но дай мне заниматься своим делом.

— Так вот почему ты не стал работать на «Периодику»? Ради этих пяти процентов? Весьма опрометчиво.

— Всё, что бы я не делал, не станет чем-то большим рядом с тобой. А «Вида» это шанс вырастить нечто большее.

— Для этого Варгаса ты не более чем кошелёк. О каком развитии речь?

— Но у меня доля, и я помогаю ей встать на ноги. Нечто своё. Понимаешь?

— Не понимаю.

— Скажу проще. Хочешь ещё одного Джозефа или Хулио?

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Люди без собственного мнения, мечтающие тебе угодить, — вышло жёстче, чем я хотел.

— А что плохого в том, чтобы помогать семье? — отец повысил голос. — Тебе сложно понять, но постарайся.

— Помогать? — меня уже понесло. — Что лучше, договариваться с врагами или приносить их головы? Именно этим я занят последний месяц. А чем заняты люди, помогающие семье? Подумай об этом на досуге.

Развернувшись я пошел к двери. Но у порога обернулся.

— Мой тебе совет. Оставь «Виду» в покое и дай мне поучаствовать в чём-то своём.