Еще долго мы крались по улочкам, пока «Спектр-7» не сменил идентификатор на «Профессионала» и не ушел выше, в общий поток. Мы скользнули за ним. Второго идентификатора у меня не было, свой светить не хотел — придется быть внимательнее.

— Частота, — произнесла Эффа, когда борт впереди вновь покачал крыльями.

— Уже настраиваю. — Крутнул я УКВ обратно на сто двадцать шесть и шесть.

— «Сагира», прием-прием.

— «Спектр», здесь «Сагира».

— Славно погоняли, «Сагира»! — Оживился голос. — Было бы побольше прямых, я бы тебя сделал!

— «Спектр», не повреди мой приз. — Настороженно смотрел я на высоту под нами.

— О чем разговор!

Впередиидущий борт снизился и замер над крышей шестнадцатиэтажной свечки. Открылся трап, и вниз столкнули девчонку в серо-фиолетовом летнем платье. Та, даже не попытавшись уцепиться за перила, соскользнула вниз и явно болезненно упала на левую руку, поджав колени к животу.

— «Спектр», руку повредил.

— Все, что тебе нужно, рабочее, «Сагира»! — Рассмеялся он. — Было приятно погоняться. Захочешь еще — лови почтовый ящик. Скинешь идентификатор, решим, когда и на что.

— Девок больше не предлагай, они после тебя ломаются.

— Эта еще целая! — Расхохотался тот. — Но я придумаю для тебя что-то особенное! Все, не кашляй! — Рванул «Спектр» на восток и вверх, на ходу закрывая трап.

Мы повисели над крышей еще какое-то время, чтобы «Профессионал» пропал с радаров. Его личность мне была не интересна, свою я выдавать не хотел.

Официальных властей я не опасался — к великому счастью, моя «Сагира» таких виражей выполнять не могла чисто технически ввиду отсутствия силовой установки. Пусть ищут другую бело-синюю. А вот явному криминалу лучше лицо не показывать.

Не знаю, связан он как-то с теми, кого Эффа ищет, или нет — но человек крайне неприятный.

— Ты вызвала скорую? — Спросил я девушку, тихонько сидящую позади.

— Нет. Я жду, когда ты заберешь ее в кабину.

— Эффа, ты ведь понимаешь, что приз — это сильно в кавычках?

— Да уж не тупая. Но девчонка видела его лицо. Может быть, знает имя. А если не знает и ничего не помнит, то наверняка платила своей картой в клубе или где там он ее подцепил. Узнаем название — затребуем записи с камер.

— Если записи не стерли.

— Тогда останется гравилет. Повреждения серьезные, он должен будет его чинить.

— У таких машин клубные сервисы.

— Зато обвес иностранный. «Салинош» просто так не купить, надо заказывать или искать. Отследим.

— Ей в больницу надо, а не на допросы. — Смотрел я на девичью фигурку, все еще лежащую на крыше. — Высажу тебя тут, и летите на скорой вместе.

— Просто довези нас до моего гравилета. Потом я сама повезу ее в больницу. И не будет никаких вопросов, как она тут оказалась.

— Ладно. — Нажал я на кнопку трапа.

Вылез, отметил, что ботинок остался где-то внизу, чертыхнулся и полез так, одной босой ногой по ступеням и холодной кровле.

— Девушка, — тронул я ее за плечо.

— Н-нет, я не пью, я же говорю… — Пробормотала она, сворачиваясь клубочком.

— Надо ехать, девушка. В больницу. — Чуть растерянно смотрел на нее.

— Не хочу в больницу. — Закапризничала она.

Молодая, первый-второй курс универа. Симпатичная, с мелированными волосами, подобранными в прическу — которая сейчас закрывала лицо растрепанными локонами. Ни сумочки, ни телефона при себе — на платье не вижу карманов, где сотовый или документы могли бы быть. На запястье светлая полоска от снятых часов. Кожа рук расцарапана падением, один ноготь сломан. Левое плечо невольно бережет — но от боли не воет.

Чем-то крепким подпоили — а много ли на ее вес надо?.. Я вот взял аккуратно на руки и даже не почувствовал.

— Тогда едем к маме, — продолжил я успокаивающим тоном.

Еще не хватало заполучить расцарапанное лицо к нынешним жизненным сложностям.

— Ругаться будет… — Вздохнула она, обнимая за шею и прижимаясь к груди.

— А мы тихонько прокрадемся мимо, — поднимался я по ступенькам трапа вверх.

— Тогда надо через задний двор, — пьяно зашептала она, словно делясь секретом. — Там калитка открыта и можно по дереву прямо в комнату!

Ну отлично, живет в частном доме с собственным садом. А пить решила с каким-то уродом.

— Так и сделаем, — согласился я, усаживаясь в кресло и прижимая ее чуть к себе, чтобы развернуться вперед.

Естественно, с таким плотным соседством и речи быть не могло о пилотировании, так что в воздух гравилет подняла Эффа и мягко скользнула к облакам — затеряться от случайного взгляда.

— Тебя как зовут? — Мягко спросил я.

— М-ня не зовут, я с-ма при… Ик! Ой… — Смутилась девушка.

— А фамилия?

— Не скажу. — Качнула она головой и уперлась лбом мне в грудь.

— Ладно, — терпеливо вздохнул я.

Пусть Эффа разбирается с этой таинственной незнакомкой. Главное, чтобы мне салон не заблевала.

В руках засопели — уснула.

— Документы, телефон?.. — Тихонько спросили позади.

— Ничего нет.

— Внимательно смотрел?

Оставил вопрос без ответа.

— Тату на руках? Родинки? Особые приметы?

— Эффа, пять минут, и хоть в воздухе ее верти. — С досадой шикнул я.

Девчонка тревожно завозилась и руками вцепилась в спецовку.

Спускались к мастерской без особой наглости — будто бы по предписанному диспетчером маршруту, широкой дугой. Внизу все еще светил фарами серебристый «Дашер», оставленный Эффой, а ливень сменился на мелкий дождь.

Теплым прямоугольником смотрелся незакрытый бокс, вокруг — безлюдно. Третий час ночи.

Надеюсь, изнутри не стырили весь инструмент и запчасти разобранных машин, пользуясь отсутствием единственного охранника. Охранник спасал девчонку, но за похищенное все равно сдерут всю цену — даже скидку за добрую историю никто не даст. Ее, впрочем, даже рассказывать будет нельзя — так как флагов и штандартов мы насбивали лет на двести ударного труда в шахте.

«Сагира» аккуратно встала рядом с «Дашером», по парковке разве что пару шагов придется пройти.

При передаче ценного свидетеля произошла заминка.

— Нет! Не-е хочу с ней, — неприязненно покосилась «приз» на Эффу.

Холодные капли дождя пробудили красавицу — или ощущение, что ее несут. Хотя я старался не растрясти и даже вновь не надел ботинок — не стал шуметь ногой и ерзать в поисках.

— Хватай ее, — шепнул я обескураженной Эффе.

Но было проще сказать, чем сделать — девчонка вцепилась, как детеныш в маму, и отпускать не желала. Трещала спецовка от неумелых рывков Эффы, а ворот рубашки был прокусан в одном месте — зато вместо крика доносилось возмущенное «М-м-м-м!!».

Я уже начал грубовато стряхивать ее вниз — возраст достаточный, нечего цепляться за старших — но тут применили подлый прием.

— Ты обещал! — С обидой было сказано мне в лицо, и я сдался.

— Так полетим, — буркнул я возмущенной Эффе. — Запаркуй мой гравилет, пожалуйста, — и вперед нее поднялся с девчонкой на «Дашер», устроившись на широком заднем диване.

В больнице люди опытные, с полезными укольчиками — оторвут. А еще — туда и без нашего участия вызовут маму, папу и прочую родню. Так что формально — не совру, едем к маме.

— Прости, — напало на девчонку чувство вины, и она стала заглаживать поцарапанную спецовку и покусанный воротник.

— Нормально.

— Ой! — Отдернула она руку.

— Чего — ой? — Удивился, проследив взгляд в сторону расстегнутого воротника.

— Ты уже чей-то. — Расстроилась та.

— В каком смысле?

— Ну, тебя отметили любимым. — Печально шмыгнули на груди.

— Да никто меня не отмечал! Ты про что вообще?

— Цвет, синий! — Уже с укором ткнула девчонка мне в грудь.

— Да там охреневшая мадам всю кожу покрасила. А что это значит?

— Да-а?.. Не врешь? — Пьяно, но цепко посмотрела мне в глаза.

— Не вру. Я знать не знаю, что это за цвет. Как его свести-то?

— Надо провери… ик! — Решительно принялась она расстегивать мне все пуговицы на рубашке сверху до низу.

А как сидение на коленках стало мешать процессу, я попытался пересадить ее на диванчик справа.

Ничего не вышло — снова упрямо вцепилась мне в плечи. Но да ладно, пусть так смотрит, что там. Лично у меня уверенность, что просто омертвел верхний слой кожи, но до мочалки и душа добраться я еще не успел.

— Нет имени! — Поерзав где-то внизу, в расстегнутой рубашке, ткнули мне голую кожу даже несколько болезненно, но с явным торжеством. — У-у-у, какая жадная мадам! Все закрасила!

— Ты скажи, что это значит-то? — Мягко спросил я.

— Ну, чтобы парни не гуляли… — Смутилась она. — Пишут свое имя. Кто умеет.

— Как это снять-то?

— Только знающие могут! — С важным видом подняла она палец. — Или жди три месяца, само сойдет.

— А ты ведь знаешь?

— Ага!

— Убери эту дрянь, а? — Попросил я.

— Сделаем, — серьезно моргнула она, поправила локон волос и принялась водить ладонью по груди.

Приятное чувство, волнующее. А главное — как я смог заметить, чуть отклонившись, цвет действительно стал пропадать. Класс! Правда, процесс особо не посмотреть — макушка светленькой головы все загораживает. Корни волос темные, скорее всего — брюнетка.

— Все, запарковала я твою машину. Миллиметр в миллиметр, — с ворчанием принялась подниматься Эффа по трапу.

— Слушай, я там ботинок оставил. Скорее всего, под сидение улетел, поищи, а?

— Какой еще ботинок? — Удивилась она, поднявшись. — Так, задняя парта! — Рявкнула Эффа, увидев, как незнакомка томно водит рукой мне под рубашкой.

— Ботинок, вот такой, — выставил я левую ногу в проход. — Правый я ж снял.

— Ботинок ему поискать! — Взъярилась та. — Придумал бы что получше!

— Эффа, я серьезно.

— Так, белобрысая, грабки свои вытащила и села ровно! — В ярости распоряжалась подполковник.

— Я еще не закончила! — Отмахнулась та.

— Потом кончите! — Влетела Эффа в сидение и в два щелчка-переключения дернула «Дашер» в небо.

Получилось не так эффектно, как у «Сагиры», но девчонка на коленках ойкнула и вынужденно прижалась.

— От кого-кого, а от тебя я не ожидала, Тан!

— Да я серьезно, Эффа. — Продолжил я спокойным тоном.

— А уж я как серьезна! А если этот придурок что-то с ней сделал? Ты же сядешь, не он! А если она несовершеннолетняя⁈

— Я совершенно… это самое, — возмутились в ответ.

— Эффа, ты никогда не дослушиваешь.

— И не хочу слушать! Все, чтобы оба молчали!

Вела Эффа гравилет на джойстике крайне агрессивно — словно мы и в самом деле торопились. Да еще поглядывала в центральное зеркало.

Девчонка же, подождав для приличия с минутку, продолжила работу, водя рукой по груди. Никогда о таком не слышал в двух мирах — надо плотно разбираться. Картина местных знаний абсолютно неполная.

— Только не кончай ей на платье.

— Эффа! — Возмущенно вздохнул я.

— Это улики. — Упрямо произнесла она.

— Ты вообще все неверно поняла.

— Да-да, я жертва сериалов и тупая.

— Спокойствия тебе не хватает, рациональности и пары секунд подумать перед тем, как сказать.

— Да я дело века раскрываю вот так! — Щелкнула Эффа пальцами.

— Тебе просто везет.

— Это тоже часть профессии.

— Тебе везет, что ты знаешь меня. — Дополнил я.

Засопела возмущенно, ничего не сказав.

— Я — все! — Обрадованно произнесла девчонка, застегивая мне пуговицы обратно.

— Постеснялась бы! — Рыкнула Эффа, зачем-то бросив к нам упаковку влажных салфеток из бардачка.

Не знаю, как там дальше — но за воротом реально не было видно синих следов. Здорово.

— Научишь, как ты так ловко? — С уважением спросил ее.

— Это энергетика и особые движения ладонью.

Спереди натурально взвыли. Эффа крутнула радио на полную громкость, и нормально разговаривать стало решительно невозможно.

Я неодобрительно покачал головой, а девчонка хихикнула и устроилась на мне поудобнее.

— Где пили хоть? — Шепнул я девчонке на ушко.

— Дыра какая-то. «Балой» или что-то такое… Динка позвала, у нее кавалер новый, ей одной страшно. А как пришли, она с ним ускакала, и этот подсел…

— Кто?

— Мутный такой. Улыбается всегда. Напитки заказал, но я не пью. А потом не помню, плохо стало… Ой, а где моя сумочка⁈ Где телефон⁈ — Накатила на нее паника.

— Все лежит впереди, — успокоил я ее, погладив по спине. — Все хорошо.

— Да? Хорошо… — Прижалась она вновь, принюхалась. — У папы так в мастерской пахнет.

— Папа тоже чинит машины?

— Не-е. Папа строит больши-и-ие эти… — Сказала она и запнулась. — Много что он строит, вот. И сам всегда смотрит. Редко его вижу, — пожаловалась она.

— Как тебя зовут-то, чудо?

Снова фыркнула, замолчала.

В рекордные сроки подлетели к городской больнице, где сцена с отрыванием грозилась повториться — но Эффа что-то шепнула дежурному врачу, и вокруг быстро поднялась суета.

Когда девчонке сделали укольчик, я прозевал, но она устало улыбнулась и закрыла глаза, позволив уже спящей переложить себя на каталку и куда-то увезти.

— Ну и придурок ты, Тан. — Когда остались одни, высказала Эффа мне строго. — Пока твой гравилет парковала, пришла сводка по розыску пропавших. Знал бы ты, кто ее папа.

— Угу, он собирает эти, большие.

Глаза мисс Сойер расширились, а я стоял с таинственным видом.

— И после этого ты допустил с ней такое?..

— Эффа, пойдем-ка сядем в сторонку, — отошел я в сторону кресел в приемном покое.

Уселся в одно и кивнул на соседнее.

— Учти, простой студент ему в зятья и даром не нужен, — присела подполковник рядом.

— Первое — я не знаю, кто она. Пытался узнать имя — и то промолчала. Второе — она была в клубе «Балой» или что-то созвучное, пилота «Спектра» видит впервые. Пришла туда с подругой, имя Динка — ищи и крути ее. Помог я следствию?

— Папаша тебе руки оторвет, если узнает.

— Эффа, — поднял я глаза в потолок. — Теперь, наконец-то, третье. Ты знаешь что-то про маркировку влюбленных? Наносится энергетикой? Просто — да или нет, не надо мне тут скалиться.

— Ну. Глупость страшная. Наносят только девчонки, дуры всякие.

— Короче, был я у мэтра — уже вчера днем. Настолько понравился, что она мне всю грудь чем-то синим испортила. Девчонка заметила, а я попросил оттереть.

— М-да?

— А теперь к нашему договору. Так вышло, что мне не очень понравилась перспектива богатства и славы через постель, но тетеньку очень не хотелось обижать. Поэтому я выдумал девушку, которой страшно верен, и отступил на ранее подготовленные позиции.

— Сбежал. Мое имя сказал и угнал гравилет.

— Эффа, я не говорил твое имя. Я оставил ей записку, что люблю другую. И нет, я не угонял гравилет.

— Из резиденции нет пеших выходов.

— Есть, но он находится очень высоко.

— Ого…

— Вот тебе и «ого». — Вздохнул я. — Видимо, невольно произвел этим впечатление, запомнился.

— Ты парк встряхнул.

— Ну и это тоже. Короче, спросить она могла только у графа — он меня к ней направил. Ну а граф знает, что мы с тобой гонялись в одной команде.

— Так… Получается, если мэтр узнает, что я не твоя девушка, то отстанет?

— Нет.

— А как же наше соглашение? — Удивилась мисс Сойер.

— Эффа, если ты скажешь ей правду, это будет означать, что она ошиблась. — Покачал я головой. — Такие люди не любят ошибаться.

— Тогда что мне делать?

— Надо говорить правильно. — Назидательно произнес я.

— Вернусь и плюну тебе в кофе.

— Что она хочет, Эффа? Ты же следователь. Ладно, не выделываюсь. — Поднял я ладони. — Скажи ей, что ты меня бросила. Жестко бросила, потому что карьера для тебя — все.

— А ты страдал и плакал, просил вернуться.

— Эффа, я обрежу тебе кабельное.

— Я смотрю на дисках. Все, молчи! Я поняла! — Решительно поднялась она, достала сотовый и включила запись. — Вот, уважаемая Агалле Лунк, — со скорбью произнесла Эффа. — Вот в таком виде я его нашла, бредущим по улице, — камера охватила всего меня, остановившись на отсутствующем ботинке. — Мы в больнице. — Повела она камерой по сторонам, чтобы попали в кадр плакаты на стене, кабинка дежурного, входная группа приемного покоя. — Но он сильный, он оправится, — кадр вновь вернулся на меня. — А я должна идти дальше, к своей мечте. — Выключила Эффа съемку. — Ну, как тебе?

— Надеюсь, она смотрит те же сериалы, что и ты, — проворчал я.

— Да ты просто завидуешь элегантному ходу.

— «Сагира», Эффа. Рабочая, на ходу, с целой силовой.

— Будет. Если завтра не улечу к медведям — будет.

— Да не улетишь. — Хмыкнул я. — Слушай, вызови мне такси? Обычную машину только.

— Все деньги на «Сагиру» всадил?

— Нет, просто очень не хочу встречаться с папашей, — кивнул я на окно, где, словно в боевике, одновременно садилось на парковку перед больницей около полутора десятков гравилетов. — Сейчас-то они мимо пройдут, а потом…

— Вызову от жилого здания за забором, — кивнула Эффа. — Без конечной точки, там сам скажешь, куда.

— Ага. — Подойдя к автомату с бахилами на входе, взял две и нацепил на ноги.

Давно так надо было сделать. Стало немного теплее.

— Внимание! — Вошли в приемный покой двое хмурых мужика квадратной внешности. — Визит особо охраняемого лица! Всем посторонним покинуть помещение!

Эффа молча показала удостоверение в развернутом виде.

— Ухожу-ухожу! — Покладисто свинтил я на улицу под шумок, не став даже оборачиваться на особо крупную процессию из грузопассажирской «Галеи».

А там сел в подъехавшее такси с изрядно нервничавшим водителем — соседство боевых гравилетов ему не сильно нравилось. Как и мне, впрочем.

Через полчаса был в мастерской, искренне надеясь, что на этом длинная ночь кончилась.

Отсмотрел записи, с облегчением отметив, что в мастерскую залетела только птица, прячущаяся от дождя, да и та почти сразу упорхнула. Есть плюсы в непопулярности места — кто-то спал бы, этим пользуясь. Ну а кто-то спасает красоток.

Впрочем, об этом тоже надо бы побыстрее забыть. Хотя довольство на душе отпускать не хотелось.

И в кои-то веки подвиг оказался вознагражден — не придется прятать это мерзкое синее пятно на груди. Пометила — это ж надо? Какое хамство.

Решив проверить, как там моя кожа, встал перед зеркалом, скинул спецовку и стянул верх одним движением.

Ну что могу сказать — синего ничего не осталось.

Было только «Хенни» — фиолетовым, выписанное, несмотря на всю старательность, несколько кривовато. Но для работы с коленок, пьяненькой, в неудобных условиях — весьма даже хорошо написано. Чуть по дуге, правда.

Я повернулся, осматривая надпись крупными буквами поперек груди — слева, справа.

— Твою же мать, — ссутулился я, глядя на свое отражение хмуро.