Цены, выписанные мелом на черной доске, налезали на названия напитков слева и справа, путали примечаниями из больших букв «Б», «С» и явно вводили в заблуждение, потому что просто вода не может быть ни «сто пятьдесят», ни «двести». Вода — она вообще в фонтане рядом, просто стаканчика нет. От мысли о прекрасной, чистой воде в этот жаркий день невольно дернулся кадык, и я облизал пересохшие губы.

— Мы спиртное не продаем. — С опаской поглядывала снизу вверх девочка-бариста, отодвинувшаяся на всякий случай от стойки.

Я не держал на нее зла — вид у меня был наверняка предосудительный.

Изнутри балки, формирующие купол, были покрыты пылью и машинным маслом, а с улицы — плодом коллективного творчества птиц. А еще, если скатываться быстро, то стыки балок рвут штаны со звуком «кр-р» — быстрым и обескураживающим.

Надо ли говорить, что купол не уходил вот так просто в землю, а упирался в металлическую ограду с острыми шипами, за которой плотно рос кустарник с редкими, но высокими деревцами? И что последний прыжок к свободе был именно на эти высокие ветви, кажущиеся столь надежными — в обнимку с которыми я и завершил свой путь на сырой земле?..

К моменту спуска мой облик, стоящий под сотню тысяч, оценивался постовым суток на пятнадцать заключения — он явился на шум, но не догнал.

Чуть позже я раскатал пиджак с пояса так, чтобы он прикрывал собой статью «обнажение в общественном месте», брюки расправил, исключив «бродяжничество», а испачканные рукава рубашки, наоборот, закатал до локтя. Дети перестали показывать на меня пальцами, и я обрел душевное спокойствие.

Погони за спиной не было — линия «ворот» в куполе, на которую я то и дело поглядывал, так и не открылась. Возможно, в этом был демонстративный символизм — мол, наши двери для вас навсегда закрыты, мистер Савой! Хоть бы, хоть бы.

В ближайшем парковом фонтанчике я умылся, но вот пить предпочел в кафетерии рядом — как человек цивилизованный и при деньгах.

«Но — „сто пятьдесят“ за воду!» — Финансовые травмы времен студенчества победить было крайне сложно. Но я боролся.

— Воду за двести. — Хотел сказать я небрежно, только вышло хрипловато, с надрывом. — Две.

Оплатил и с непонятным выражением лица удалился за дальний столик с двумя полторашками чистой воды и высоким бокалом.

«Нет, ну за полтора литра — нормально».

Тем более что одну вылакал тут же, не используя стакан. А вторую приложил ко лбу, чтобы остудиться — на улице становилось жарковато до духоты. Наверняка к ночи грянет ливень.

Кондиционера в кафе не было — свежесть доставлял ветер с двух сторон, а остальные две были закрыты прозрачными тентами, чтобы экономить еще и на освещении. Летний вариант — фактически, деревянная веранда с навесом, десятком пластиковых столиков и грустной девочкой, которой запрещено садиться весь день. Из всех столиков были заняты ещё два: один — молодой парочкой, где девушка что-то тараторила, а парень пытался поскорее напиться, и второй — пареньком, уткнувшимся в телефон. Я им был неинтересен, что весьма славно.

«Нормально сходил», — успокоился я окончательно. — «Не без потерь, но цель достигнута».

Сэкономлю на взятках — вот костюм, считай, и окупится. С некоторым беспокойством посмотрел на собственную энергетику — и с удивлением заметил, что действительно выделяю прилегающий к телу слой. Он был более темно-синим и ощущался… Сложно сказать — но словно никогда не задумывался, что можно пошевелить фалангой пальца отдельно, а тут понимаешь, что легко, и в этом есть немалый смысл.

«А раз у мэтра этих слоев было с десяток, то есть смысл наблюдать за собой дальше, по мере восстановления сил, и „отмечать“ новые слои», — сделал я для себя вывод.

Пока неясно, зачем, но повторять за умными людьми бывает полезно — а понимание может прийти и позже. Во всяком случае, если не понравится — объединю все обратно в монолитный слой энергетики. Это ведь все внутри сознания, а значит — никаких проблем.

В кафе сунулся знакомый постовой, бдительно оглядел пространство, утопающее после яркого солнца в полумраке, и вышел обратно на улицу. Я же заслонился бутылками и был незаметен.

«Надо домой», — подвел я итог.

Дом — тоже изменился. Вернее, настоящий-то остался на Аликсе, а вот с местным я решил все крепко переиграть.

После прокола с транспортной картой, я снял комнату в квартире рядом с порталом — чтобы и появляться там вполне официально, и к моим передвижениям через портальную сеть больше не было вопросов.

Стоило жилье немало — двадцать тысяч в месяц, но частично компенсировалось тем, что свою квартирку в другом городе я теперь тоже сдавал — родне бдительной соседки, проживающей напротив. Цена была в чем-то символическая — пять тысяч и коммунальные расходы, зато место теперь не пустовало, и шансов, что туда что-то вновь подложат, было гораздо меньше. Ну а прошлые двенадцать энерговодов, подкинутых темными личностями, мы с Эффой поделили честно — мне двенадцать, а ей я пожал руку в качестве благодарности. Возместил себе потраченный таллиум и где-то даже остался в плюсе.

Судя по обмолвкам, мистер Хайни заикался, что энерговоды было бы неплохо вернуть — а компенсацию он оплатит по курсу. Но с тем, чтобы его послать куда подальше, справилась и майор Сойер. Это как, если бы ночной грабитель, застенчиво шоркая ножкой, очень убедительно просил вернуть обратно нож, которым чуть не зарезал — ведь тот редкий и коллекционный. Тьфу…

Еще Эффа говорила, что в этой ситуации оборзел еще один человек, но тут уж я возмутился в голос — второй раз искренне жать руку, это еще надо заслужить!

С тех пор соглашение «не звонить мне» поддерживалось майором искренне.

В общем, вызвал себе такси — до метро далековато, а в гравилет могут и не впустить. Такси же, особенно эконом тариф, видело еще и не такие жизненные сложности.

Напоследок, положил крупную купюру в специальную стеклянную колбу на стойке — она могла достаться постовому, но он слишком медленно бегал.

Заметив «красненький» цвет, девочка сначала не поверила, а потом посмотрела на меня влюбленно. Вот если бы мисс Лунк смотрела так же, а не как на личную собственность, то, быть может, я бы расстегнул платье.

— Приходите еще!

Обманывать не стал — надо стараться быть от этого места подальше.

Стараясь идти неспешно, но в то же время держа окружение под контролем, добрался до парковки такси и сел в потрепанный жизнью «Леван», разместившись на растрескавшемся кожзаме и по открытому окну осознав, что поедем без кондиционера.

— Здравствуйте, — проявил я вежливость и пристегнулся, в ответ получив настороженную тишину и взгляд в центральное зеркало.

Впрочем, дальше просто поехали — без разговоров, под бубнение радиостанции. Новостной блок в эфире уже прошел, но прогноз погоды зацепить успел — действительно, грозовое предупреждение. Ну и славно, может, жара эта схлынет.

— Подрался, что ли? — Несколько раз глянув в зеркало, все-таки спросил водитель.

— Неудачно упал. — Поправил я пиджак, прикрывающий колени.

Надо будет пуговицы и накладки из редкого сплава снять… Или просто сдать остатки в ателье — пусть перешьют в том же стиле.

— У тебя, парень, вся грудь — сплошной синяк. — Хмыкнул тот задумчиво.

Осмотрел себя — и в самом деле. Раньше-то не замечал, но, видимо, пока умывался в фонтане, промочил рубашку — и через нее стала видна синева от ключицы до солнечного сплетения.

— Так вот неудачно упал. — Задумчиво пробормотал я, касаясь рукой.

Больно не было — словно краской окатили. Когда успел?..

Вспомнилось движение ладони Агалле Лунк — без шуток, волнительное, приятное. Видимо, сопряженное с каким-то воздействием. Энергетика-то не просела, а вот кожный покров и в самом деле пострадал.

Знал бы — укрепил бы тело.

— Как-будто ногой пробили. — Продолжал таксист.

— Да на дерево напоролся, — отвернулся я к окну, и разговор сам собой стих.

«Мазь какую-нибудь надо будет купить», — сделал я себе пометку в памяти.

Рядом с портальной площадкой аптек много, возьму что-нибудь. Биоэнергетика — она, все же, не про заживление травмирующих повреждений. Нам нужно, чтобы организм был цел — и тогда да, можно сделать и быстрее, и крепче.

Может, кто-то умеет больше — но я таких не встречал.

Адрес машине я указал за два дома до нужного — на всякий случай. Мне пешком дойти несложно, а настоящее название улицы и дома не останется в базе данных.

По пути не забыл про аптеку. Но сверх предложенного провизором, взял еще и жесткую мочалку в хозмаге рядом. Ощущение, что умер только поверхностный слой, а его проще стесать под душем.

От мысли принять стандартный песочный душ на Аликсе, подумав, отказался — там приходится укреплять все тело, чтобы не содрало кожу абразивом. А укрепится ли отмерший слой — не ясно. Он же тонкий, а под ним все здоровое.

Да и нравится мне плескаться под водой — в комнате была душевая кабинка. От нее, конечно, веяло сыростью, но все же лучше, чем стоять в очереди к общей ванной.

Хотелось бы квартиру, но этим днем я твердо настроился на собственное поместье, а до него был готов немного пострадать и в комнате.

Новое логово находилось на четвертом этаже кирпичного пятиэтажного строения, окнами на железнодорожные пути. Когда мимо проходил состав, здание словно бы оживало — резонировало с перестуком колес, а потолок перечеркивал яркий отсвет фонаря локомотива. Иногда поезд давал гудок, и можно было открыть в себе талант прыжков из положения лежа. Но, конечно, если все окна закрыты — то все не так страшно. Просто медленно зажариваешься в духоте и влаге.

Две другие комнаты выходили окнами во двор, и там жильцы были давно. Моя только пустовала — и хозяин сдавал ее со сдержанной радостью, расхваливая и душ, и удачное расположение к порталу, вокзалу и метро. Он хотел сорок, но мимо удачно прошел локомотив, и цена стала в два раза меньше. Еще мне разрешили поменять замки и поставить свой холодильник, потому что тут его не было.

Соседей я не видел — в разное время приходим и уходим, кухней я не пользуюсь. Но знал, что в одной комнате проживали две студентки, а в другой мужик, работавший где-то на вокзале. Иногда они орали друг на друга из-за засоров в сортире и бардака на кухне, но внешность голосам я так и не придумал.

Чем хорошо поместье — соседи далеко. Надо обязательно строить.

Логово встретило нездоровой суетой на входе — из квартиры вытаскивали мебель грузчики, а на ступенях сверху за всем присматривал хозяин квартиры.

Тут же вспомнился грузовичок у входа — но даже в мыслях не было, что это как-то связано с квартирой и мной лично.

— О, мистер Савой! — Близоруко прищурился мужчина, отчего-то обрадовавшись мне.

Лично я творящемуся рад не был — потому как все комнаты сдавались с мебелью, и мимо меня протаскивали именно мою кровать. На ней даже довелось полежать — сном это назвать было сложно.

— Мистер Хоцкер, — кивнул я ему. — Что происходит?

— Происходит совершенно невероятное, мистер Савой! — Продолжал тот излучать радость. — Власти наконец-то прислушались к жалобам жильцов и признали всю северную часть дома временно непригодной для проживания. Будут ставить шумозащитные экраны между домом и поездами, а весь северный фасад поменяют на виброзащищенный за счет городских средств. — Вот тут написано, — встряхнул он чуть примятыми документами, закрепленными скрепкой.

— Здорово, — сдержанно порадовался я за жильцов. — А это ведь мой комод? — Посторонился, пропуская и его.

— Совершенно верно, — как грузчики прошли, мистер Хоцкер аккуратно взял меня за локоток и повел вверх. — Мистер Савой, я приношу глубочайшие извинения…

— … что мне негде теперь жить?.. — Хмурился я.

— О, отнюдь! — Остановился он на лестничной площадке сверху и понизил голос. — Я готов предоставить вам компенсацию, мистер Савой.

— Комнату рядом с вокзалом по той же цене?

— Лучше! — Улыбался мистер Хоцкер, достал из кармана связку из трех ключей и продемонстрировал. — Квартира в ЖК «Маяк Резиденс». Вы же учитесь на «Биоэнерготехе», мистер Савой? Пять минут пешком!

— Боюсь, я не потяну, — не смотрел я на ключи. — Двадцать тысяч в месяц — мой максимум.

А в новом ЖК, который возвели на месте дальнего футбольного поля, непонятно как оказавшегося в частном владении, даже студии начинались от ста двадцати тысяч в месяц.

Сто двадцать тысяч в месяц!

К слову, наша староста жила именно там — родители озаботились и купили квартиру. И это не было рекомендацией для ЖК — наоборот, если не читать ее смс, она же позвонит в дверь!..

— А не надо больше, мистер Савой, — хитро смотрел арендодатель. — Надо, чтобы мы с вами уничтожили текущий договор аренды, а когда к вам придут городские чиновники — вы честно ответили, что никакого договора нет.

— То есть? — Хмурился я.

— Скажу откровенно, мистер Савой. — Чуть поскучнело его лицо. — Оказывается, нельзя жаловаться в управу на невозможные условия проживания и одновременно сдавать комнату. Поэтому в вашей комнате никогда и никто не жил, понимаете?

— Допустим.

— Если вы станете упорствовать, то меня заставят оплатить часть реконструкции дома, — совсем опечалился мистер Хоцкер. — Разумеется, вы не получите с этого ни гроша, но я буду о вас совсем плохого мнения, — покачал он головой.

— То есть, проживать там и дальше я не смогу. — Зафиксировал я главное. — А другой комнаты рядом с вокзалом у вас нет.

— Мистер Савой! — Возмутился Хоцкер. — Вы разве не слышите — я даю вам квартиру в элитном комплексе на целых четыре месяца!

— Мне это не интересно, — покачал я головой. — Возможно, я подыщу другую комнату тут рядом, и вы оплатите разницу? Это будет выгоднее, чем отдавать квартиру.

— Квартира не сдается уже три месяца, — крякнул он от досады и отвернулся. — Возможно, ближе к приемным экзаменам… Но до них еще пять месяцев!

А, то есть, ему это ничего стоить не будет. И денег, судя по виду, он не даст… Впрочем, чего это я упираюсь? До портала могу просто прогуляться, как и раньше — а жить по договору рядом с универом. Прикрытие все равно будет.

Разве что староста… Но да главное — не попадаться.

— Ладно. Но залог мы пересматривать не будем. — Вздохнул я.

— Еще ни разу бесплатную квартиру с арендой в сто шестьдесят тысяч не принимали с таким сожалением, — возмутился тот тихонечко, но ключи в раскрытую ладонь передал.

— А теперь, с вашего разрешения, я поспешу переодеться, пока не вытащили шкаф, — кивнул ему.

— Я подготовлю бумаги! Никуда не уходите! — Напомнил он в спину.

«Какой-то суматошный день», — думал про себя, переодеваясь из дорогущего, но испорченного костюма, в опрятные и дешевые вещи — джинсы и футболку с неброским принтом. — «Сказал бы, что везет — но ведь со спокойной душой сбежал от предложения величия и богатства через постель, да и сейчас отпирался от дорогущих хором — не нужны они мне, живу я все-таки на Аликсе».

Вот и получается, что кто-то мечтал бы о таком, а во мне — только печаль от переезда.

«Мог бы скинуть цену на квартиру и сдать. Задирают, потом мучаются…» — Мелькнула мысль.

С другой стороны, ему виднее. Может, и нельзя скидывать — и это окупится на дистанции. История цен ведь есть, у людей будут вопросы. А уж у квартиросъемщиков с такими бюджетами — низкая цена вызовет ненужные подозрения.

В общем, то ли сегодня счастливый день, то ли нет — никак не понять.

«Надо звонить по гравилету. Если день счастливый — то заберу».

О том, что если день несчастливый, то могу забрать и не починить — старался не думать.

Набрал номер из объявления, поговорил с запинающимся мужчиной, дважды повторившим адрес парковки, где «Сагиру» можно посмотреть, договорились о времени — сначала он мог только в обед, до конца которого оставалось минут пятнадцать, потом сказал, что отпросится пораньше, и можно приезжать через два часа. На этом и остановились.

Ехать далековато — по адресу находилась крупная перехватывающая парковка для машин, прибывших в столицу из других городов. Кто не хотел кататься по мудреным развязкам, оставляли машины там. Ну и площадка для гравилетов там тоже имелась — бесплатная, чем многие пользовались. Главное, что метро там было рядышком, а значит, добраться несложно, хоть и пересечь придется полгорода — минут сорок займет.

Оставалось решить, куда потратить остальное время — день в универе я решительно прогулял и появляться там на час было бессмысленно. Впрочем, появился мистер Хоцкер и на двадцать минут загрузил меня различными бумагами: их требовалось подписать — как хотел он, но до этого прочитать — как хотел уже я. Все-таки есть здоровое подозрение, когда комнату меняют на квартиру и не просят доплаты. Ситуации, правда, тоже бывают разные — вон, город проснулся и решил сделать доброе дело. Каких только чудес не бывает…

На удивление, в бумагах было ровно то, что было оговорено с арендодателем на лестничной клетке — угрюмыми юридическими терминами, от которых хотелось проморгаться, но тем не менее.

Подписал, получил ключи.

— Не буду напоминать о культуре поведения, мистер Савой. Ваши соседи на вас никогда не жаловались — надеюсь, на новом месте вы тоже проявите себя ответственным квартиросъемщиком! — Напутствовал меня мистер Хоцкер напоследок.

И я поперся с двумя большими пакетами из супермаркета, набитыми вещами, в этот самый жилой комплекс.

«Как раз на час времени», — прикинул я.

Пока дойду, пока осмотрюсь внутри и разложу вещи, пока вернусь обратно.

На улице обернулся — возле дома и в самом деле разгружали строительные леса, а возле железной дороги работали геодезисты.

«Бывает же так», — пожал плечами. — «Кому скажешь — не поверят».

И хоть я терпеть не мог совпадения — с некоторых пор — то в этот раз просто не видел, за что зацепиться.

На всякий случай подошел к женщине, внимательно следящей за разгрузкой с ведомостью в руках.

— Здравствуйте, а что тут планируется? — Вежливо поинтересовался я со своими пакетами в руках.

Меня смерили внимательным взглядом.

— Не твое дело, алкашня.

— Спасибо. — Полностью удовлетворился я ответом.

Но как приду — первым делом сменю футболку плотную на рубашку с высоким воротом.

* * *

«Пять–пять для Пять–один. Объект заселился».