Поверенный не стал особо заморачиваться и, как оказалось, вызвал для меня такси — в самом деле, не гонять же личный транспорт графа. Впрочем, и уважение гостю тоже оказано — не простой гравилет, а премиум «Гаранд», роскошный, трехместный, с белым кожаным салоном и предупредительным водителем — и дверь мне открыл, и извинился, что из-за городского пожара маршрут займет чуть больше времени. Машина будет вынуждена сильно огибать город с запада, но в двадцать минут все равно уложимся.

Мне, все, что не пешком — уже без разницы, так что откинулся на спинку кресла и приготовился наблюдать за столицей с высоты. Потом, правда, все же заинтересовался пожаром и принялся искать на новостных сайтах, что там такое чадит прямо с утра.

«Возгоранию на складе лакокрасочных изделий присвоили высшую категорию сложности, работают два десятка пожарных команд, население близлежащих кварталов эвакуировано».

Посмотрел в окно — пожар оставался по левую руку, а высота позволяла плюс-минус определить место. Сильно удивился — надо ведь кому-то ставить склад в довольно дорогом районе, рядом с офисами промышленных гигантов и съемным жильем тамошних работников. Даже на карте города посмотрел — в мобильной версии, там же полистал фото. Ну да, нежилое здание довольно угрюмого вида, с подъездными путями для грузовиков и площадками для воздушного транспорта на крыше — так было до пожара. Каких-то ярких эмблем или названий на фасаде не было, но их хватало на бизнес-центре в примыкающем здании.

В этот момент гравилет резко качнуло, заставив прижать сотовый к подлокотнику, а самому вжаться в кресло. Заревели тревожные системы, в трелях которых пропал мат от водителя, схватившегося за джойстик ручного управления. Почти сразу все смолкло — «Гаранд» выровнялся и лег обратно на курс.

— Это что такое… — Чуть ошарашенно произнес я, усаживаясь как раньше и озираясь по сторонам.

Качнуло вправо — смотрим влево.

От места пожара растеклась, как от камня, брошенного в воду, белесая волна. Взрыв создал в небе словно бы высоченную юлу — детскую игрушку, стоящую на спице — только материалом тут было что-то дымно-белое, уже растаскиваемое проснувшимся ветром по сторонам.

И никакого привычного «гриба» после взрыва. Да и раньше все чадило пепельно-черным — откуда бы взяться этой белизне?..

«Забористые вы мешаете краски».

Над нами и чуть сбоку пронеслись гравилеты полиции и скорых — у них свой эшелон движения.

«Пожарные», — пронеслось в мыслях, и в сердце появилась тоска.

Впрочем, их гравилеты должны быть достаточно защищены, а выходить из них давно не нужно — с высоты работать проще. Надеюсь, уцелели.

— Предписано уходить из города, сэр. — Оправил одежды водитель и озвучил пришедшее сообщение. — Диспетчеры требуют очистить воздух.

— Не будем спорить. — Кивнул я, тоже поправляя сбившийся к верху низ костюма.

Того самого, дорогущего и парадного — доставшегося заботами мистера Хайни. Ничего более достойного для визита к высоким лицам все равно не было, а брать в аренду что-то другое я не видел смысла.

Откочевали мы далековато — под машиной давно исчезли крупные строения и жилые комплексы — вились через поля междугородние трассы и жили своей жизнью полумертвые деревеньки. В небе по соседству мелкими и крупными точками виднелись другие гравилеты, которых тоже убрали подальше — все терпеливо ждали команды.

Новостные ресурсы продолжали вещать про пожар, никаких новых сообщений. А нет, вот — «взрыв на складе лакокрасочной продукции». Значит, продолжают настаивать, что бахнула особо забористая олифа — да так, что долетело до низкой орбиты. Ну-ну…

Впрочем, не эвакуируют город — и уже хорошо. Значит, не радиоактивное и не заразное, а на компенсациях Империя никогда не экономила — выплатят, отстроят все заново… И тех, кто складировал опасные вещи, тоже найдут — если с дымом не ушли в небо. Мне и этого знать достаточно.

Рано или поздно что-то просочится, и появится тема для тихих обсуждений в универе. Да и на работе будет, о чем поговорить — не все же радио слушать. Я же мастерскую так и не бросил — наоборот, первым делом отзвонился начальству и объяснился за отсутствие на ночной смене. Справку мне в больнице со скрипом, но выдали, так что даже штрафа не вышло. Да, на счету лежало больше шестисот тысяч, но деньги имеют свойство быстро заканчиваться.

А еще я хотел купить себе гравилет — и с такой суммой на новый можно даже было не смотреть. Но взять старенький, сильно ушатанный и своими силами починить в свободное время — на это, пожалуй что, хватало. А уж если вернут все долги…

Начальство мастерской сквозь пальцы смотрело на «саморемонт» своего железа, а профиль у нас как раз в починке старого, почти антикварного хлама. Да и вариант может подвернуться прямо на рабочем месте — иногда, услышав сумму за реанимацию древней установки, владельцы грустно увозили свои гравилеты на эвакуаторах, догнивать на задних дворах и парковках. Можно будет предложить продать на месте. Без обмана, естественно — честно рассказав, что дальше эта машина станет пить кровь не из старого владельца, а из меня.

— Диспетчер разрешил движение, сэр, — выдохнул до того напряженный водитель. — Будем на месте через двадцать минут.

Итого — около часа времени со всеми маневрами. Сколько будет стоить поездка — даже страшновато представить, оплата в таких тарифах поминутная. Сочувствую поверенному.

Двигались мы по касательной к городской застройке, но следы взрыва были видны даже отсюда. Я старался не смотреть в ту сторону, суеверно полагая, что если не смотреть на проблему, то она тебя не заметит. Тут-то вовсе не должна — но на всякий.

Постепенно «Гаранд» вернулся на маршрут, как и другие машины. Внизу же продолжала идти обычная жизнь — большой город не склонен паниковать, некогда ему.

Я вот тоже занялся любимым делом последних дней — открыл приложение с объявлениями о продаже гравилетов и принялся смотреть новые. Фильтры по цене установлены, галочки «битая» и «не на ходу» стоят, количество хозяев и километраж не имеют значения — но даже так за день появилось всего два подходящих. Полистал фото: у бело-синей «Сагиры» видно, что лезли в двигатель — там заводские фиксаторы под крышкой ломаются только в путь, если нет магнитного ключа — а значит, чьи-то кривые руки уже побывали в силовой установке.

Второй лот был сгоревшим остовом когда-то популярной «Аярры» авиданской сборки, грустно вросшим в землю. «Продаю документы» в комментариях. Полукриминальный вариант — под ввоз донора из Авидана или кражу и перебивку под себя машины внутри Империи.

Вздохнув, взглянул ранее сохраненные варианты — из десяти, отмеченных «сердечком», две уже серели отметкой «снято с продажи». То ли проданы, то ли хозяин слишком рано отчаялся — ведь на свете есть я… В любом случае, грустно — хотя варианты все еще не такие, чтобы немедленно лететь их смотреть. Убитые, откровенно говоря, варианты-то.

А хотелось посвежее хотя бы внешне — мне ее еще возле универа парковать. И есть большая разница между «ретро-красавицей», и «нищета заставила Тана Савоя летать на бревне». Так-то мне все равно, что думают другие — но не все равно, если мой корабль будут оскорблять.

Да и основная проблема ретро-машин — не достать целые внешние элементы. Раньше не ценили, теперь вот — стоимость может измеряться десятками тысяч за декоративную накладку. Проще сразу искать целую хотя бы внешне — а с внутренним справиться в чем-то проще.

«Может, посмотреть Сагиру»? — Вернулся я к новенькому объявлению.

Вытянутый корпус, ретро-планировка на двоих, друг за другом — изначально гоночная модель с хорошим потенциалом для тюнинга. Корпус — стекловолокно, силовая рама — титан. Конструктивно ей ничего не будет и за сорок лет — столько прошло с даты выпуска. В чем-то похоже на «Пламенеющую», но крепко стоит на земле на четырех телескопических опорах. Когда-то гонялась на чемпионатах, теперь, судя по фону на фотографиям в объявлении и архивных, подгруженных за отдельную плату, живет по гаражам и сервисам. Потому как если проблема с силовой — а по всем признакам так и есть — летать эта штука будет, но весьма печально. А если и минимальные обороты засбоят — диспетчеры просто выкинут слишком медленный гравилет из потока с черной меткой и предписанием пройти техосмотр в месячный срок. Который она не пройдет ни за что.

Чем больше смотрел на фото, тем больше «Сагира» мне нравилась — конечно, надо обновить покраску под мой вкус, но внешне все на месте. Ткнул сердечко и только потом посмотрел на цену — полтора миллиона. Это я фильтр с большим оптимизмом ставил — и под торг.

Палец потянулся отжать сердечко, но, подумав, все же оставил.

«Надо ехать, разговаривать. Слишком много разных гаражей сменилось — проблема системная. Так всерьез можно летное разрешение потерять, и тогда „Сагиру“ только перед домом ставить, чтобы пить чай и грустить, на нее глядя. Продавец должен это понимать».

— Подлетаем, сэр.

Я встрепенулся — за этими поисками время летит мгновенно.

Посмотрел по траектории движения — гравилет скоро должен был пересечь парковую зону с крупным застекленным куполом из шестигранных секций, накрывающим центр парка. Где-то, наверное, за ним…

«Гаранд» сильно замедлил скорость и начал заходить по глиссаде прямо на купол — в открытые автоматикой сектора в верхней трети северной стороны.

Невозмутимым оставаться было сложно, но я справился — особенно, когда гравилет уже на скорости пешехода прошел открытые «ворота», и под ногами раскинулось защищенное куполом поместье из главного дома и нескольких домов поменьше, переплетенных декоративными дорожками и утопающих в зелени кустов и деревьев.

«Любит тепло, наверное», — оценил я, как тут будет хорошо зимой.

Вокруг — снегопады, а внутри теплицы безветрие и вечное лето. Тут было даже небольшое озерцо с белоснежным песочком и лежаками — которое наверняка тоже никогда не замерзало…

«Граф в курсе, на что идут средства его фонда?» — Хмыкнул я про себя. — «Или все заработано нелегким трудом, а граф финансирует что-то совершенно другое?..»

Поймал себя на мысли, что даже немного завидую. Хотя, слишком помпезно — вон, и особняк зачем-то в пять этажей. Я бы себе отстроил гораздо скромнее, но уютнее. И отстрою.

Заодно отметил, что обычных въездов просто нет — как ни приглядывайся, от дома и его окружения к контуру купола не шло ни одной обычной дороги. Зато просторная парковка у левого края поместья была заставлена гравилетами — дорогими люксовыми и практичными грузовыми — для хозяев и обслуги. «Сатгард» в белой ливрее, иностранный «Санум» — того же класса — стояли рядом, поближе к ведущим в поместье дорожкам, а всякие неубиваемые «Профессионал» и «Ладья-5» кучковались подальше к «стене» купола.

Водитель поставил «Гаранд» на заранее помеченное индикаторами место — те переливались зелено-желтым, формируя прямоугольник рядом со служебными машинами.

— Прибыли, сэр. — Нажал он на кнопку открытия трапа.

— Благодарю. — С некоторым даже любопытством замер я на верхних ступенях, вдохнув фруктово-южные ароматы, витающие в воздухе.

Даже словно бы подсоленной близостью моря повеяло — что совсем уж невозможно. Скорее всего, какая-то хитрость с вентиляционными установками — под куполом себе можно такое позволить. Хотя дорого будет безумно.

Пока спускался, осмотрел конструкции, формирующие свод — купол формировался из железных балок, в которые были вставлены здоровенные стеклопакеты. Разумеется, угадывались блоки антигравов — без них такое архитектурное чудо вряд ли было возможно. И если совсем придираться — были различимы электрические кабели, проложенные от земли до самого верха. Но все равно красиво, с размахом.

На сайте мэтра был совсем другой адрес — дом в городе, где велся прием. И да, он тоже находился в южной части столицы — но никак не под куполом, вокруг такой красоты. Видимо, просьба графа застала мэтра дома.

Агалле Лунк — женщина. Каждый раз себя одергиваю, когда думаю о мэтре в третьем лице. На сайте фотографии нет — особо охраняемое лицо. В прессе, в том числе специальной, тоже только подпись — размашистая роспись с завитками. Не так много в Империи мэтров, чтобы относиться к ним несерьезно — биоэнергетика наука молодая, и если оружия на ее основе нет, то вот гравилеты, архитектура, перевозки, медицина без нее уже немыслимы. Есть повод защищать и давать все условия для работы — хотя собственный парк под куполом внутри парка, пожалуй что, перебор.

«Впрочем, смотря что она придумала до этого — может и заслуженно», — поправился я для объективности, неспешно двигаясь по тропинке к особняку.

От которого уже шел высокий человек с чопорным и скучным лицом дворецкого, застегнутый на все пуговицы в серый шерстяной пиджак, белую рубашку и коричневые брюки. Хотя вокруг было изрядно тепло — куда теплее, чем на улице. Если бы не особый крой моего костюма — даже жарковато. Впору ходить в майке.

— Мэтр Агалле Лунк ожидает вас больше часа, — поджав губы, произнес мужчина.

Пятый десяток лет, эксперт по апломбу и умению делать одолжение каждым сказанным словом.

— Не будем тратить ее время, — кивнул я, глядя на тропинку за его спиной.

Дворецкий потребовал следовать за ним — просьбы обычно сопровождаются словами «пожалуйста» и хотя бы намеком на расположение. Ну хоть по дорожке не плелся, а шел нормальным шагом — комфортным, чтобы продолжать крутить головой по сторонам.

Женская рука чувствовалась в мелких деталях. Там, где я бы мельком отметил «куст» — если приглядеться, была целая композиция растений. Вместо лужайки с газонной травой — рядочки симпатичных цветочков незнакомого вида. Все ухоженное, чистое — красота.

Труда это наверняка стоит чудовищного — или целой армии помощников.

«Буду делать себе поместье — все закатаю в асфальт», — сделал себе пометку. — «А деревья расставлю в кадках. Такие — неприхотливые, чтобы если неделю не поливать, не померли».

Начали подходить к главному дому — песочно-желтому дворцу с колоннами и двумя выдвинутыми вперед крыльями.

«И дом — одноэтажный», — кивнул себе, глядя откровенно скептически на место, мыть которое можно начать в понедельник, а завершить в четверг. Чужих я в свой дом не пущу, а превращать жизнь в вечную уборку — такое себе удовольствие. В качестве демонстрации достигнутого богатства можно просто положить кучу денег в центр зала. Как представил — даже улыбнулся умиротворенно.

«А все это — просто камни», — с иронией поднимался по ступенькам вслед за недовольным мужиком.

Заминка случилась у входа.

— Я буду ждать вас здесь, сэр.

— А…

— Ожидайте в гостиной, сэр. Мэтр скоро подойдет. — Отвернулся он и пошел по своим, безусловно, очень важным делам.

Пожав плечами, потянул на себя массивную дверь в полтора моих роста — довольно просто поддавшуюся, к слову.

Изнутри тут же повеяло кондиционированной прохладой, лишенной запахов, а небольшой коридор, завершавшийся просторной комнатой приемов, был освещен искусственным светом — слишком белым, стерильным, если сравнивать с уличным.

Я прошел внутрь и осмотрелся — окна и в самом деле были задернуты плотными шторами. Пол выполнен в белом мраморе — светлые плиты метр на метр покрывали прихотливые узоры среза горной породы. Из мебели имелось два полукруглых диванчика и кресло, размещенное за пустующим столиком из темного дерева. В комнату вели три двери из массива дерева, на данный момент закрытые. И полная тишина, в которой спасительно успокаивал шелест кондиционера над входом.

«Надеюсь, в отместку не будут заставлять ждать тот же час», — присел я на диван, нашел окружение более не заслуживающим особого внимания и вновь взялся за телефон.

«Сагира» вновь заняла все внимание. Полистал тематические форумы, примерно уже зная, что решения проблемы силовой установки нет — ее только менять на новую. А цена «новой» сорокалетней установки была в цену этого самого гравилета — те же полтора миллиона, если не дороже. И без гарантии, что замена проживет хотя бы год после установки…

Беда в том, что «Сагиру» выпускала компания, которой больше нет — так бывает. А раз нет компании, то нет и запчастей. Другие же производители строили свои энергоустановки под собственные размеры корпусов, и в «Сагиру» они не помещались по габаритам. Разве что искать что-нибудь экзотическое и как-то заставить «мозги» гравилета с этим работать — что тоже великая проблема. Компьютер и все системы чужие установки «не принимали».

«Может, вообще всю систему сменить? И „мозги“ и движок? Но работа будет адовая — там десятки километров проводов вести по корпусу…»

— Тан Савой?

Я, спохватившись, резко поднялся, оставив телефон на диванчике — не до него сейчас.

Обнаружил у одной из дверей молодую женщину — лет тридцати на вид, в простом темно-синем платье с цветочными мотивами, с темными волосами, уложенными в узел, и синими хозяйственными перчатками на руках.

— Мэтр Агалле Лунк скоро освободится и поднимется к вам. — Доброжелательно сообщили мне, тоже оглядывая с любопытством.

Я аж выдохнул — надо же, чуть не проворонил. А это — просто служка в большом доме.

«Поднимется — в доме есть подвал?» — Отметил про себя.

— Вам что-нибудь принести? Чай, соки, воду? — Трогала девушка край правой перчатки левой рукой, словно собираясь снять.

Хотел было попросить чай, но… То ли какое-то глубокое сомнение, что в таком платье можно заниматься уборкой, то ли слишком прямой и спокойный взгляд — не знаю, что заставило посмотреть на нее в энергоспектре.

Зрелище представилось удивительное. Впервые монолитная энергетика человека — пусть и неоднородная, текучая — представилась в сложном структурированном виде, больше походящим на пластинчатый доспех из средневековых гравюр. Разве что пластинки были наложены гораздо большим количеством слоев, свободно объединялись и перетекали друг в друга на одном уровне. Очень красиво — и не как обычно, оттенками синего, а различимых цветов, хоть и холодной гаммы. Цвета, впрочем — в голове у каждого человека. Тут все энергеты природные дальтоники — каким цветом станут ассоциировать в первый раз, таким на всю жизнь и запомнят. Для меня ремесло — это чаще всего работа холодом, заморозкой, ослаблением, усыплением, затормаживанием импульсов в мышцах и голове. Поэтому вся работа в оттенках синего.

У кого-то это — зеленый, у кого-то — красный. Разницы нет.

— Нет, благодарю вас, мэтр.

Структура на теле женщины словно бы ощетинилась, стала колючей — шипастой в центре секторов. А лицо — напряженным.

— У вас слишком красивое платье, чтобы подавать воду. — Чуть напряженно улыбнулся я.

Перчатки она трогать перестала — впрочем, не сняла их, оставив как есть.

— Принимается. — Недовольно кивнула она. — Надо было переодеться попроще. Но вам же будет сложнее — я практикую доверительное отношение с пациентом. Не все любят говорить о проблемах прямо, но легко доверяют их горничной. — Прошлась мэтр по гостиной и встала за диванчиком напротив.

— Скрывать нечего, мэтр. Полная бесталанность во внешнем контроле при хорошем внутреннем контроле. Я под угрозой отчисления из биоэнерготеха, и только вы можете меня спасти.

— Так не бывает.

Только плечами пожать и руками развести.

— Не взял с собой зачетную книжку, но уверяю — так и есть.

— Какой курс?

— Третий. — Стало не по себе от вопроса, но ответил честно.

— Вас должны были отчислить на втором. — Сообщила мэтр абсолютную правду.

— Отчислят в последний месяц лета, если ничего не исправить.

— Демонстрируйте, — властно приказала Агалле Лунк, подходя ближе.

— Мэтр… — Хотел я указать на слишком близкое расстояние и некоторую неопределенность каждой попытки.

Но мне протянули левую руку в перчатке.

— Внутренний контроль, мистер Савой. Хочу убедиться, есть ли в вас талант.

«И не разыгрывать ли я сюда прибыл, пытаясь получить контроль над тем, чего во мне нет вовсе?..» — Хмыкнул я про себя, не став удивляться.

— Воздействие? — Принял я в правую руку ее ладонь.

— Любое, на ваш выбор, — небрежно произнесла мэтр.

Заморозка — будет тяжеловато последствиями. А, пожалуй, попробую усыпить — самое мягкое из спектра.

Но то ли переволновался, то ли побоялся, что воздействие не пройдет через «чешуйки доспехов» — но мэтра тут же пришлось подхватывать, чтобы расслабившееся тело не упало на пол, а голова не врезалась в столик.

Даже Ноэля пробрало меньше! А тот — был серьезно ослаблен алкоголем.

— Приношу извинения, мэтр, — забормотал я, аккуратно размещая ее на диванчике и с тревогой глядя на сонно моргающие глаза.

— Все… Все нормально, — с силой сжала она ресницы. — Черт, это было неожиданно…

— Взбодрить?

— Не надо! — Подняла она ладонь и оттолкнула меня в грудь.

А то я со своим беспокойством нависал прямо над ней.

Я встал поодаль, стараясь выглядеть невозмутимо.

На то, чтобы привести себя в порядок, Агалле Лунк понадобилось пару минут — в энергоспектре, куда я подглядывал время от времени, это выглядело бурлением «чешуек», прорастанием новых внутренних и сдвигом старых на внешние уровни.

У нас «бодрились» иначе, просто подавая энергию к сердцу и надпочечникам — наверное, это было вредно, но во время сессии все средства хороши. Я, впрочем, читерил — учил и отсыпался на Аликсе. Но если надо пробежать стометровку или сбежать от патруля — тоже применял.

— Внутренним контролем владеете, — констатировала мэтр. — Что по внешнему? Детали.

— Делаю, как учат. Получается странное, — сдержанно обрисовал я.

— Показывайте. Стоп! Не здесь, — с некоторым трудом, явно преодолевая накатившую слабость, госпожа Лунк поднялась с диванчика и указала на центральную дверь.

Впрочем, двигалась она уверенно и завалиться вновь не пыталась — но я на всякий случай поглядывал с настороженностью и шел рядом.

За дверью оказался выход в небольшой внутренний дворик поместья, с фонтаном и скамейками под навесом. Мэтр прошла мимо них и уверенно устремилась в дальнюю левую часть двора — за стеной из высоких кустов оказалась полянка диаметром метров в тридцать с расставленными за ними манекенами. Позади каждого поднималась бетонная стена — изъеденная, испещренная вмятинами, выбоинами и сколами. Отметки от выстрелов тоже присутствовали в большом количестве.

«Тир», — особо и догадываться нечего.

Каждый снимает стресс как умеет — а пострелять и я когда-то любил. У себя в поместье обязательно сделаю, но лучше в подвале — на купол мне не хватит, а выстрелы взбудоражат соседей.

— Здесь, — указала мэтр чуть вперед. — На этот раз, будьте добры, озвучьте, что будете делать.

— Стандартное построение — птичий клин, — наверное, в сотый раз в жизни произнес я то, что точно провалю. И грусть в эти слова впиталась уже так, что не скрыть. — Практическая работа, второй курс.

Оптическая иллюзия — переход внутренней энергетики во внешнюю с дозированным выходом света. Весь контроль в том, чтобы птицы — галочками, какими рисуют их дети — двигали краешками крыльев и перемещались синхронно.

Я выполнил, как учили, и со скорбью смотрел, как по двору самовольно металась черная химера, то наползавшая на манекены, то прятавшаяся за ними. Никаких перемен — впрочем, повторять одно и то же и ждать изменений могут только психи.

— Вот как-то так. — Даже нотки вины были те же самые, что при сдаче зачета профессору Хорнету.

— Очень интересно, — задумалась Агалле Лунк. — Добавьте энергии в выплеск.

— Н-не надо, — очень убедительно замотал я головой.

— Добавьте. — Властно потребовала мэтр.

Спорить не стал — но и перебарщивать тоже.

На этот раз химера стояла напротив нас и словно бы внимательно наблюдала, слегка покачиваясь из стороны в сторону. От стаи птиц в ней были только обводы конечностей, которых было то двенадцать, то семнадцать, то восемь — и все они сплетались неестественным образом то снизу, то сверху.

— Почему оно стоит?

— Понятия не имею.

— У вас есть контроль над этим?

— Ни малейшего.

— А чего вы тогда боялись? — Хмыкнула мэтр, вновь теребя край перчатки.

— Это оно просто ничего не коснулось, — обреченно отметил я. — Повезло.

— Даже так? — И опередив мое предупреждение, сделала жест, будто хлестнула по химере кнутом.

Заорало на высокой частоте так, что я прикрыл уши и на мгновение закрыл глаза. А как открыл вновь — одного из манекенов не существовало, в бетонной стене за ним было сквозное отверстие размером в полметра. Повернулся к мэтру, чтобы извиниться за погром — он в самом деле каждый раз случайный, невозможно предсказать!.. И замер, проглотив извинения — отчаянно придумывая новые, более убедительные.

Глядя на весьма задумчивую Агалле Лунк в симпатичном нижнем белье и в своих синих перчатках, переминавшуюся босой на траве. Платья и обуви не было.

— Я это не контролирую! — Тут же открестился я.

И ведь не соврал — даже в самый темный час своей жизни, валяясь в тюремной камере, и в мысли не пришло воспользоваться до последнего. Тут со здоровой энергетикой вот такое — а что было бы с перекрученной?..

— Очень интересно, — сдержанно прокомментировала мэтр. — Ждите здесь. — Удалилась она в дом.

Вернулась минут через двадцать — в новом платье, на этот раз темно-зеленой расцветки, закрывающем горло высоким воротником, но с открытыми руками. На ногах — удобные бежевые туфли-лодочки. Перчатки — те были прежние.

— За мной, мистер Савой. — Замерев на пороге, кивнула она вглубь дома.

Где я быстренько узнал, зачем мэтру такой дом и такое количество комнат в нем — заставленных самой разнообразной аппаратурой. После первой же пришлось оставить верхнюю одежду на диванчике в гостиной и далее шлепать босиком в модных трусах-боксерах, с видом солидным и невозмутимым. В конце концов, тут — медицинский центр, хоть я тут один единственный пациент.

От меня ничего не требовалось — датчики Агалле Лунк надевала сама и весьма ловко, от одной установки к другой вела чуть ли не за руку и иногда просила сделать базовые манипуляции с энергетикой — на уровне первого курса. И так как я больше ничего не спалил и не испортил, а мэтр никак не упоминала о случившемся конфузе, то под конец я успокоился совершенно.

Тем более что слова «ага», «ясно», «я так и думала» — вселяли сдержанный оптимизм, что моя проблема будет решена.

Примерно через час мы перешли из левого крыла в правое — я было потянулся одеться, но мэтр повела меня в дверь напротив. Где оказалось огромного размера помещение — под потолок особняка, с рядами окон во всю стену, для маскировки прикрытых занавесками. Фактически, никаких этажей в левом корпусе не существовало. Внутри же стояла здоровенная силовая установка — стендовая, вмурованная опорами в фундамент, оплетенная кучей датчиков и устройств. Высотой в два моих роста — здоровенная.

— С гравиносца «Титан», — пробормотал я, глядя восхищенно.

И только после этого увидел очередной взгляд, полный подозрения. Очередная секретная штука?

— Да его в журналах печатали! — Возмутился я. — Гордость Империи! Правда, упал десять лет назад… — Добавил с грустью.

Вернее — сбили его, слишком много крови попортил врагу на Южной войне. С большими потерями его тогда достали — фактически, проиграв на этом войну.

Но и терпеть бандуру, которая шляется над головой где-то в космосе и спускается, чтобы сбросить в тылу крыло истребителей — было выше их сил. Уникальная штука по техническим характеристикам — силовая установка буквально ломала сам корпус «Титана», но обеспечивала такие ускорения, что ни на высоких орбитах, ни в космосе его достать не могли.

Добрались до него уже на территории Империи — не зная, что в доках уже подписали акт о списании чудо-оружия. Потому и добрались, наверное — в стиле наших организовать из мертвеца ловушку.

В любом случае, свой последний бой он принял в воздухе. Заодно доки не пострадали.

— Это не с «Титана», но… Не имеет значения. Знаком с принципом работы силовой установки? — В процессе обследования мэтр перешла на «ты».

— Да.

— А с такими вещами? — Подойдя к установке ближе, госпожа Лунк показала таллиумный энерговод, уходящий переплетением тонких проволочек к силовой установке.

— Знаком.

— Нелегальные гонки? — Хмыкнула мэтр.

Я с интересом продолжал смотреть на агрегат. Нет, ниоткуда это не сняли — все новенькое, свежее, недавно собранное.

«У Империи будет новый „Титан“?»

Пожалуй, лучше промолчать — и без того сказал слишком много. Не учился бы на факультете — замаялся бы бумажки подписывать о неразглашении. А так — замаялся еще на первом курсе. Все расстрельные статьи были оглашены уже тогда — под подпись.

— А? У меня нет гравилета, госпожа, — заметив, что она все еще ждет ответа, сказал я. — Просто знаю принцип.

— Легко потерять ногу — тоже знаешь?

— Разумеется, мэтр.

— Ну-ну… Итак, мистер Савой. Ваша проблема мне ясна. — Перешла она на официальный тон.

Я с нешуточной надеждой смотрел на нее.

— И решение ее имеется. — Кивнула Агалле Лунк величаво.

Наверное, смотрел я на нее так искренне, что она аж зарделась от удовольствия.

— Все дело в том, что вы как деревенский увалень — сильны и небрежны. Природой, наследственностью и случайной мутацией вам досталась сверхплотная энергонасыщенная оболочка. Вам знакомы эти термины? Прекрасно. Так вот, нет вашей заслуги в обладании такой силой. И нет в этом великого таланта. — Безжалостно чеканила она. — Вы — как неограненный алмаз, что скоро треснет, расколется на мелкие кусочки, обратится в прах. Человеческое тело такую энергетику долго не выдержит. Вы — опасны, мистер Савой. Опасны в первую очередь для себя. И если не станете слушаться, совсем скоро станете мертвым мистером Савоем. Вам все ясно?

Я закивал, пропуская патетику мимо ушей. Для местных, может быть, такая плотность опасна — а мы на Аликсе долгонько живем.

— Прекрасно, что вы обратились ко мне, мистер Савой. У вас появился шанс, но через великое прилежание и дисциплину. Вы все поняли?

— Да, госпожа.

— Берите энерговод в руки и подайте энергию. Ваша задача — исчерпать себя. С этой установкой вам будет несложно.

С некоторым сомнением посмотрел я на махину. Тут да, тут не гравилет — тут и надорваться можно, чтобы тягу дать.

— Не спешите, я включу аналитику, — забегала Агалле Лунк между установленных тут и там защищенных ноутбуков. — Коллеги саботируют вызовы, так что я не имею права игнорировать такую возможность. Работа в условиях выплеска чистой силы монотонной частоты… — Забормотала она вполне отчетливо.

Еще и эксперименты ставит. Впрочем — если сможет помочь, то не жалко поучаствовать.

Пока стоял, заметил десяток энерговодов, идущих к установке.

«Собираются запитывать сразу от нескольких пилотов?.. Получится грязновато — людская-то энергетика не конфликтует между собой, и ту же 'заморозку» легко накинуть поверх чужой. Но «работу в четыре руки» в университете даже не рассматривают. Тут, конечно, не работа — просто подача энергетики. Но даже пилоты, летающие в спарках, выдают ускорение по очереди — не то что на Земле, на Аликсе то же самое. Никто не рискует — установка просто пойдет в разнос в лучшем случае. А тут — синхронизировать сразу множество источников…

Или в этом и есть секрет «Титана»? Нашли способ?

— Готово, мистер Савой. — Вернулась ко мне мэтр. — Вас нужно подвести до грани истощения, но не переходить ее, поэтому подавайте поток равномерно. Можете начинать.

Я посмотрел на блямбу из таллиума в ладони — крупную, закрывающую ее почти целиком — и подал в нее энергию.

Если что-то и произошло — то разве что появились пики на графиках на экранах, а затем линия в программах аналитики пошла вверх.

— Позволено ли будет спросить, куда энергия уходит?

С обратной переработкой биоэнергетики в электричество на Земле вроде как было пока глухо, так что вопрос интересный.

— Установка пытается поднять парк, мистер Савой. — С легкой иронией ответили мне. — Так что не придавайте значения своим усилиям.

— Как скажете, госпожа. — Пожав плечами, продолжил я довольно рутинную операцию.

— Как себя ощущаете? Усталость, утомление?

— Ничего из этого, — честно признался я.

— Отлично. Истечение стандартное, значит, можно усилить. — Мэтр вернулась с еще тремя энерговодами, два из которых закинула мне под ноги, а третий вложила в левую руку. — Пробуй так.

В этот раз хотя бы силовая установка начала слегка звучать — высокочастотным гудением пробужденного, но все еще сонного монстра.

— Нет, канал слишком мал, — походив между ноутбуков, закусила Агалле Лунк от досады губу.

— Несите остальные, — буркнул я. — Сколько их там…

Оказалось — двенадцать и четыре резервных. Все до одного ловко приклеили к телу — и только после этого графики на экранах стали вызывать у женщины довольный вид.

— Мэтр…

— Вы чувствуете утомление?

— Нет, мэтр, но безумно чешется под левой лопаткой. — Уже не в силах терпеть, признался я.

— Да, конечно, — С заботой почесали мне кожу, пригладили там ладонью и даже чуть подули сверху.

А потом вдумчиво погладили по всей спине — явно в благодарность.

— Характеристики превосходят плановые. Перегруз не проверить, — с легким сожалением прокомментировала мэтр. — Или… Тан, ты сможешь выдать энергетику импульсом? Как на гонках?

— Могу, но на гонках я не…

— Поговорим про гонки позже. Я не запрещаю — но призываю к осторожности, — мягко произнесла она. — Итак, мне нужен всплеск. — Построжел ее голос.

— Выдать-то могу, — погрустнел я чуть.

Как-то не вязалось положение в одних трусах, с кучей датчиков на теле и перед сверхсекретной установкой с обещанием больше не высовываться.

Но раз мэтр полагает это случайной мутацией… И раз у меня все-таки появится внешний контроль — а она, судя по всему, знает решение… И раз я не попаду после отчисления кормить комаров на радиоактивные болота…

Немного — можно.

— Даю всплеск, госпожа, — скрыл я вздох, «бросая» внутреннюю энергетику к энерговодам, пересиливая заложенное в них сопротивление.

На мгновение энерговоды мигнули красивым серебристым светом.

— Отлично! — Сказала мэтр, хлопнув в ладоши.

— ВХХ-БММ!!! — Сказал парк, подпрыгнув на миллиметр и замолк, сменившись отзвуками задрожавших оконных стекол.

— Тан! — С волнением посмотрела на меня госпожа Лунк.

— Говорите им, что рванула банка с лаком, — мрачновато отозвался я. — Сегодня это модно.

— Что? О чем ты? С тобой все хорошо? — Осмотрела она меня, срывая все эти таллиумные блямбочки с тела и осматривая участки кожи.

— Да отлично. — Буркнул в ответ, не сопротивляясь. — Но парк у вас для установки легковат.

— Внесем поправки, — закивала она, забирая энерговоды из ладоней. — Учтем и усилим. Но какие результаты на графиках! — Словно оправдываясь, показала она рукой на экраны.

— Наверное, — ничего не понял я там, но согласился.

— Не наверное — а точно! Двухкратная перегрузочная способность! Мы рассчитывали на сто двадцать процентов, теперь можно будет пересчитать всю конструкцию!

— Очень рад. — Стоял я спокойно, пока вокруг меня носилась радостная мэтр, снимая оставшиеся датчики.

С двух на ногах я просто переступил в сторону.

— А, насчет твоей проблемы, — дернула она головой, будто желая убрать в сторону волосы. — Полагаю, ты достаточно потратился. Так вот, на тебе остался минимальный слой — с ним внешний контроль обязан работать стандартно. Пробуй!

— Эм. — Выразительно посмотрел я на энергоустановку за чертову кучу миллионов за ее спиной.

— Делай, я уверена!

— Под вашу ответственность, госпожа. — Отвернувшись к внешней стене, с сомнением выполнил я упражнение.

И стайка черно-белых птиц пролетела, как положено, по поверхности.

— Ух ты! — Обрадованно улыбнулся я, повернувшись к мэтру.

А та смотрела на меня с гордостью.

— Слой энергетики, который на тебе сейчас, нужно запомнить. Лучше всего — дать ему название, имя. — Деловито принялась она давать указания. — Тогда ты сможешь выделять его и работать только с ним.

— Огромное спасибо, госпожа, — поклонился я вполне искренне, хоть и неглубоко.

Та зарделась довольно.

— Ты ведь понимаешь, что это только первый шаг в изучении? — Подошла она ближе, снимая перчатки, и встала передо мной.

— Прилежание и дисциплина, госпожа, я помню, — со всей серьезностью кивнул в ответ.

— И наставник, Тан. Наставник, — ткнула она мне в грудь указательным пальцем. — Наставника найти непросто, особенно для такого увальня, — коснулась она всеми пятью пальцами кожи и огладила следы от энерговодов.

— Буду счастлив приобщиться к вашей мудрости, госпожа.

— Ты понимаешь, что это не бывает просто так? — Ладонь легла целиком и начала поглаживать сверху вниз, от ключицы, до солнечного сплетения.

От ее кожи распространялось приятное покалывание — в энергоспектре вся ладонь окуталась щеточкой из мелких-мелких ворсинок, приятно-приятно ласкающих кожу.

— Я найду деньги, госпожа.

— Деньги — пыль, Тан. Деньги мне неинтересны, — стал ее голос мягким, обволакивающим. — Но мне нравится, как ты зовешь меня. Скажи еще раз.

— Госпожа? — Удивился я.

— Я вижу, что ты далеко пойдешь, Тан. Я ограню твой алмаз. Ты будешь очень богат и влиятелен, — шептала Агалле Лунк. — Просто не забывай никогда это слово, понимаешь?

Уважение — к тому, кто его достоин, почему нет?

— Понимаю, госпожа.

— Раз так, — промурчала она, — помоги мне снять платье, — повернулась она спиной.

«А-а-а, вы про это!» — Сразу догадался я.

— Тан? Не стой истуканом, Тан! — Притопнула она ножкой. Потом, устав ждать, раздраженно обернулась, обнаружив пустой зал.

Я же, уже деловито натянув штаны, шел к парковке гравилетов, на ходу застегивая рубашку и шагая в ботинках с примятыми задниками.

Называть мэтра госпожой еще и в постели — категорически не входило в мои планы.

Надеюсь, она поймет. А если не поймет — то и ладно, зла я ей не делал, а вредить мне — что за глупость? Наказание для таких людей — забвение. Забудет и будет считать, что отомстила.

По крайней мере, я так себя успокаивал.

Моего гравилета на парковке не было. То есть — вообще.

С тоской посмотрел на открытые шлюзовые сектора метрах эдак в сорока над землей.

— Сэр? — Позвали меня со спины. — Это закрытая территория, сэр.

Обнаружил мужчину в желтоватой рубашке и серых брюках, удивленно на меня глядящего.

На рубашке было вышито «Илан Стон». Из служащих, понятно.

— Дружище, я недавно прибыл на такси и задаюсь вопросом, как отсюда буду выбираться, — с улыбкой произнес я.

— Всем транспортом заведует хозяйка, сэр. Вам следует обратиться к ней.

— О, разумеется, — сделал я улыбку еще шире. — Слушай, — сделал я тон пониже, — на самом деле мне бы в туалет. Не подскажешь, где он тут?..

— Эм… Туалет есть в особняке.

— Неловко спрашивать нашу блистательную хозяйку. Я потому и вышел на улицу.

— Тогда в пристрое, — указал он на стену прямо под шлюзами.

Решение было неприятным, но решение было рабочим.

— Благодарю! — Похлопал я Илана по плечу и устремился в ту сторону, быстрым шагом и тихонечко насвистывая.

А как тот отвернулся, перешел на бег — потому как на крыльцо поместья вышла Агалле Лунк, и выражение ее лица не предвещало мне ничего хорошего.

Терпеть не могу ругаться, особенно с симпатичными женщинами. Но, конечно, просто убегать — тоже будет бестактно.

Так что в указанном доме для прислуги быстренько нашел ручку, бумагу и написал короткую записку для мэтра, положив в центр пустующего стола — уверен, ее быстро найдут. Поглядел со стороны — выглядело все это довольно непрезентабельно.

Вышел из дома, срезал симпатичную розовую розу — одну из тридцати растущих там — и приложил сверху.

«Теперь — нормально», — оценил я.

После чего скатал штаны, обнажив икры. Пиджак снял, свернул и повязал на поясе. И — по металлическим балкам вверх. Благо, стыки, выступы, накрученные болты и горизонтальные связи там имелись в большом количестве — а если и не было, то можно было подтянуться за кабели. А что сорок метров ползти — так главное вниз не смотреть и не думать про эти расстояния. Левой рукой, правой ногой, правой рукой, левой ногой — и вверх, вверх, к цели. Нам, с энерготеха, никакой балкон не высоко — если там красивая девушка. И никакой шлюзовой проем — если красивая и злая женщина ждет внизу…

Но вроде пока не заметила — да и по поместью искать вряд ли станет. Раз у них такой порядок с отбытием — только на гравилетах — никуда я не денусь в ее понимании.

Поэтому лез себе спокойно. Даже песенку начал напевать ритмичную — под нее ползлось приятнее.

И все в самом деле было отлично, пока шлюзовые не начали медленно закрываться.

* * *

— Где он? — С арктическим спокойствием в который раз спросила Агалле Лунк у дворецкого.

Никому не нравится, когда их отвергают — а красивую женщину это вводило в тихую ярость.

Прислуга, и особенно дворецкий, отлично знали такое состояние — раньше, правда, оно редко имело персонификацию. Обычно мэтр была в бешенстве от экспериментов, которые раз за разом не получались.

Имена, достойные порицания перед слугами, появлялись гораздо реже — после кражи ее достижений, например. Ведь наука не может двигаться в одиночестве, совет коллег тоже нужен — но гранты просто так не раздают, и многие не стеснялись присвоить идею у «младшей». Это время прошло, теперь мэтр проклинала других — чиновников, что после сдержанных объявлений о достигнутых результатах тут же бежали к Императору, обещая от ее имени великий прогресс. Милость императора доставалась глашатаям — а требование уже лично ей.

Но так, чтобы вместо имени был просто «он» — лишенный даже имени кипящей злостью — такое, пожалуй что, дворецкий видел впервые.

А еще — беспокоился всерьез, так как гость пропал со всех камер наблюдения. Такого просто не могло быть, но являлось фактом — что было неприемлемо для человека, приставленного госбезопасностью к секретоносителю.

«Возможно, спрятался в шкафу, в погребе, под столом», — не так давно раздавал он поручения, но доверенные сотрудники только разводили руками, а местный персонал качал головой и утверждал, что ничего не знает.

— Нашли записку, — изображая рвение и одышку, подбежал сотрудник безопасности, удерживая листок бумаги, испорченный кривым почерком, и сломанную розу. — Роза была на записке.

— Как интересно, — мэтр буквально вырвала протянутую записку из рук и с сожалением посмотрела на розу. — Одна из тридцати оставшихся в мире Закатных роз Полуденной империи… Итак, что же нам пишут, — развернула она листок и вчиталась. — Надо же… — Прокомментировала она задумчиво, после чего смяла записку и бросила ее на землю.

— Мэтр? — С уважением посмотрел на нее дворецкий и покосился на смятый клочок бумаги.

— Это личное, Раван. Впрочем, ты же все равно прочитаешь, так?..

— Служба, мэтр. — Покаянно качнул тот головой.

— Он говорит, что моя красота ослепила его, лишила разума, и еще мгновение промедления — и он совершил бы чудовищную ошибку, поддавшись страсти. Ведь у него есть девушка, и он ей верен. Поэтому бежал, дабы оградить себя от страстей. Так и написано, Раван. — Наступила Агалле Лунк на записку и принялась растирать ее обувью о камень дорожки. — А еще он по пути нашел розу, столь прекрасную, как я, и не сдержался — сорвал ее. Но в ужасе, что содеял, оставил ее здесь — где должно остаться навсегда самое приятное воспоминание в его жизни. Просит не вспоминать и не терзать ему сердце случайной встречей.

Под равномерный речитатив, послание обернулось трухой под пяткой мэтра.

— Оу. — Не нашелся что ответить дворецкий.

— Ищите во всех закутках, в боксах для инструмента, перетряхните все гравилеты. — Не выражало ничего лицо женщины. — И когда найдете… — Прищурилась она и посмотрела вверх. — Когда найдете, я… Ого… — Прокралось в ее тон удивление.

Дворецкий невольно тоже взглянул вверх. И с удивлением обнаружил парня, ловко карабкающегося к шлюзовым выходам уже на высоте метров тридцати.

— Ого… — Повторил он следом.

— Вот и я говорю… — Задумчиво произнесла та.

— Принести ружье?

— Ну что вы. — Возмутилась мэтр. — Стрелять по автору таких строк? Закройте шлюзовые, пусть упадет сам.

— Так он все равно убьется.

— Я знаю мерзавцев с биоэнерготеха, останется целехонек. И тогда… — В предвкушении прикрыла она глаза. — Раван, я кому сказала!

— Уже закрываем, мэтр… Но, боюсь, он успеет быстрее, — явно с напускным сожалением, смотрел дворецкий ввысь.

Где небольшая из-за расстояния фигурка ловко подлезла под закрывающуюся створку и принялась скатываться вниз по опорным балкам.

Когда-то и дворецкий умел так ловко лазать — под горячим солнцем чужой страны. И его тоже искали — и не смогли достать. Воспоминания изменили отношение к гостю — до того пасмурное. Ведь дело мэтру поручено государственное, а всякие мерзавцы растрачивают его попусту… Хоть у этих мерзавцев в личном деле высший индекс лояльности и допуски к тайне до индекса «С». Если бы их не было, Раван уже стрелял бы сам. А мэтр — постреляла бы холостыми и успокоилась, ну или вынудила бы паренька спуститься. Что у них там случилось — не позволяло спрашивать профессиональное нелюбопытство. Но раз вырвался, то и молодец.

— Я желаю полетать, Раван.

— Боюсь, мы не согласовывали этот полет со службой контроля, мэтр. Заявки требуется подавать хотя бы за час.

Агалле Лунк поджала губы.

— К тому же, мэтр. Со всем уважением, но вам никто не позволит охотиться на граждан Империи, — повернулся к ней дворецкий.

— Я поняла. Что же, значит — нет. — Коротко кивнула она и удалилась с цветком в дальний угол сада — туда, где редкие цветы точно никто не смог бы повредить или растоптать даже случайно.

Место слома розы нашлось по массивному отпечатку ноги в ботинке рядом.

Сняв обувь, Агалле Лунк аккуратно пробралась к месту — оно было в центре, розу явно выбирали — и приладила отломленный стебель к сиротливо глядящему в небо срезу.

Собралась и попыталась объединить их своей энергетикой — внешним слоем, развиваемым в последние годы.

Не удалось — заставив подумать в первую очередь на собственный раздрай в душе, что препятствует манипуляциям. Ведь мысль — это электричество. А производная электричества — биоэнергетика. И контроль — строится уже не на мысли, но на желании.

Чуть порозовели щеки — воспоминание о пропавшей одежде прямо говорило, что мэтр в свои годы весьма хороша собой. Хоть и выглядит совершенной девчонкой.

Со второго раза прирастить розу обратно снова не получилось. И с третьего, и с четвертого — уже раздражая не на шутку.

«Не может такого быть. Или… Надо проверить», — забрала мэтр цветок в лабораторию.

На срезе, как и ожидалось, обнаружилась энергетика Тана Савоя — крайне плотная, энергоемкая до такого ужаса, что манипуляции Агалле Лунк просто не проходили сквозь нее.

Пришлось оттирать спецпрепаратами и бежать бегом с цветком обратно — время, когда энергетика цветка еще не умерла, было ограничено. На этот раз цветок принял жизнь обратно — хоть и смотрелся после всего потрепанным.

«Четвертый в третьем ряду», — зачем-то запомнила мэтр, уже успокоено возвращаясь обратно.

Манипуляции с растениями приводили мысли в порядок, а нужный порядок действий сам собой представлялся перед глазами. Острых чувств и злости больше не было — ушли за окучиванием растений, примятых неотесанной деревенщиной.

«Ладно, не деревенщиной», — припомнила она строки. — «Просто орясиной с огромным количеством сил невероятной плотности».

Которые, разумеется, должны служить ей — и покорно звать ее госпожой.

А что до мешающих факторов — все садоводство заключается в том, что вредные сорняки надо убирать, чтобы не мешали прорастать действительно ценным росткам.

— Раван, — встретила она дворецкого, потому что сама желала этой встречи. — Соедини меня с графом. Это был его гость, я хочу извиниться.

Тот поклонился с явным облегчением — ему еще отчет писать, стукачу. Ладно хоть, он не видел, что происходило в зале с силовой установкой…

— Мэтр.

— Да, Раван? — Спросила та сдержанно, хотя тот не торопился нести ей телефон.

— Перчатки, мэтр.

— Ах да, — обреченно выдохнула она, пытаясь вспомнить, куда их дела на этот раз.

«Скинула, когда…» — Приятное воспоминание сменилось досадой.

Вернулась в зал с перспективной силовой установкой — спроектированной с ее участием и, разумеется, лучшей в мире, как это безусловно подтвердилось сегодня. Подняла с пола перчатки и стала гораздо безопасней для окружающих.

Во всяком случае, дворецкий отдавал трубку спокойно, а не опасаясь случайно коснуться открытого участка кожи.

Вызов уже был активен — граф смиренно ждал. И хоть тот щедро жертвовал средства, но прекрасно понимал, что деньги есть у многих — и надо проявлять уважение к той, что придумывает, как приумножить именно его средства.

И уж точно его светлость поможет узнать о Тане Савое чуть больше.

Например, что там за девушка, ради которой тот лез по железной балке сорок метров вверх? И как имя этого сорняка?