После осмотра Эффа стала заметно прихрамывать на правую ногу — но это психологическое, пройдет. Думает об этом, вот и сказывается — а кто бы не думал?..

Что, в общем-то, никак не сказалось на бодрости ее духа — даже сонливость пропала в глазах. Впрочем, так часто бывает после двух-трех дней без сна — после этого как раз таки вырубает на сутки.

— Вы посмотрите, ключи ей доверил, — иронично произнесла Эффа.

— После нее может что-то появиться, а не пропасть.

И, надеюсь, это будет не горшок с цветами — либо я поливать забуду, либо кот сожрет и выблюет все это художественно на кровать.

«Кстати, кот!»

— Эффа, я лоток забыл заполнить. Кэр недавно попил, и, боюсь, его культурности не хватит, чтобы дождаться вечера.

— Побежишь — буду стрелять в спину. — Прищурилась она. — А, нет. Старосте твоей наберу, что ты меня бросил и сбежал. Старую, больную женщину.

— Вот не надо мне угрожать! Звонить она будет. Я, знаешь ли, тоже могу позвонить. — Набрал я номер.

Где, дико извиняясь, попросил старосту подняться ко мне в квартиру и заполнить лоток.

Поймал в ответ легкое «хорошо» и успокоился, выдохнул — уже далековато прошли, рядом с домом и университетом бесполетная зона, парковки гравилетов неблизко.

— Уже и с лотком возится, а вы все еще — ни-ни? Даже за руки не держались?

— Эффа, тебе понравилось быть старой?

— Чего это? Я молодая и прекрасная девушка. У меня недавно паспорт на кассе спрашивали.

— Не может быть молодая и красивая — свахой.

— Так я же не ей в дверь стучу.

— А меня клювом по голове. Угомонись.

— Нормальная девчонка, красивая, не тупая. Почти как я, только у меня есть пистолет.

— Это ты к чему?

— Только поэтому ты не влюблен в меня без памяти. Боишься. — Кивнула Эффа.

— Да, все именно так. — Терпеливо отозвался я, прикидывая, сколько еще ее терпеть.

— Вот! А у нее нет пистолета.

— У нее есть идеальный порядок, график активности студентов и уверенность, что людей можно исправить. Это отпугивает сильнее.

— Ты, конечно, сложно воспитуем… — Согласилась она. — Но…

— Никаких «но»! — Возмутился я. — А еще к ней прилагаются строгие родители, целый этаж растений, дача по выходным, теплица, автополив и семиместный минивен вместо «Сагиры».

— Так ты идеальный первый муж! Обломается на тебе, найдет приличного человека.

— Эффа, давай замнем.

— Нет, не замнем, — заупрямилась она. — Вот ты все это понимаешь, так?

— Ну. Я же не тупой.

— А если не ты, то придет тот, кто не понимает. А она подумает — что ж я такая за уродина, что нормальные парни не знакомятся, и согласится на этого?.. И будет она ребенка одна растить.

— Ты сменила жанр сериалов?

— Не, ты тему не уводи. А если будет другой, улыбчивый такой, в клубе подсядет и коктейль ей закажет?

— Эффа…

— Чтобы сходил с ней на свидание!

— Захочу сходить — схожу. Вон твой гравилет, топай спасать мир. — Увидел я желтое такси с терпеливо ожидавшим ее водителем.

— Это не мой. Мой — справа, на нас смотрит.

Как-то не ассоциировался с Эффой премиальный «Сатгард» спело-вишневого цвета — никогда бы не подумал, что она так бездарно ухнет деньги. Вот что-то гоночное, это да.

— Какой знакомый гравилет, — тут же поймал себя на мысли, что видел именно этот не так уж и давно.

Даже был в нем пассажиром — один раз ехал в ресторан, во второй — на собственную смерть.

— Это мистер Хайни подарил, — легкомысленно кивнула мисс Сойер.

— И ты взяла?

— Ну, не подарил. Отдал с условием, что я поговорю с тобой и попрошу вернуть его мундир. Тезоименитство Императора скоро, его всегда приглашают. А все награды на мундире остались. Он, конечно, заказал копии, но это ведь не то.

— Пусть ходит с фальшивыми.

— В общем, как видишь — я поговорила. Все, полетели.

Я стоял и смотрел. В плече появилась холодная, ноющая боль. Никуда не хотелось.

— Гравилет не виноват, какие в нем были люди. — Попросила Эффа. — Ну Тан? Меня сейчас прямо тут вырубит.

— До машины-то дойди.

— Время, Тан. Ты обещал дать мне время. Больше ничего не прошу, ни во что новое не втравлю. Честное слово! — Взяла она меня за руку и аккуратно потянула.

— Ладно. Полетели. — Шагнул я вперед.

Внутри запросил маршрут для автопилота на вокзал и откинулся на кресло, глядя через обзорную панель, как оттолкнулась вниз земля.

Эффа выключилась почти сразу, как села в кресло. Мягкое оно, удобное — располагает.

Долетели на вокзал — пришлось скорректировать полет вручную, чтобы встать у знакомого кафе, накрытого энергоконтуром портального перехода.

Взял спящую Эффу на руки и перекинул на Аликс. Там, разув и раздев, уложил в постель — не проснулась, только заворчала что-то под нос. Не стал прислушиваться — вдруг что-то секретное.

Потом минут пятнадцать все прятал в шкафчики и закрывал на ключ. Никаких сувениров с других планет.

Энерговоды оставил на полке — они посчитаны. Иначе заподозрит что.

Выставил на стол бутылку воды, шоколадку из запасов — держал некоторый НЗ на случай жизненных сложностей. Жизненная сложность пока что вышла вот такая — спит в моей постели.

Осмотрелся, почесал затылок. Вроде — все предусмотрел.

«Ах, да!» — Взял листочек и крупно написал «Ближайший туалет находится на Земле!».

Потому что электронику я всю тоже заблокировал, а без нее двери не открываются — ни в санблок, ни наружу.

Перешел обратно на Землю: сначала в «Сатгард», потом из него в вокзальное кафе — завтракать во второй раз. Завтраков никогда не бывает много, особенно в условиях стресса. А Эффа Сойер — всегда стресс.

Через двадцать минут вернулся, понаблюдал посапывающую Эффу, уже скинувшую одеяло вниз и подмявшую под себя подушку. Прошло десять часов по времени Аликса.

Вернулся завтракать в третий раз — на этот раз как делает большинство, с кружкой кофе и яичницей. Прогулялся вокруг здания кафе, посмотрел на электронный циферблат на здании вокзала. Вроде уже можно.

Для верности, взял стакан кофе — не три в одном, а дорогой, в большом стакане с пластиковой крышкой, с сахаром и сиропом. С ним и вернулся.

Спит, раскинувшись звездой — на животе, с рукой под головой. Все подушки на полу.

«Да сколько можно уже!» — Возмутился я. — «Двадцать часов!».

Снял крышку, поводил стаканом рядом с кроватью — принюхалась, как свинка над трюфелем, задышала беспокойно, заворочалась. Открылся левый глаз, посмотрел мутно, ловя в фокус стакан.

— Дай. — Сонно пробормотала, протянула руку.

— Э, нет. Ты мне кровать зальешь. Поднимайся.

— Ну-у… — Потянулась она в кровати. — Не хочу вставать. Потом приходи.

В ответ взял подушку с пола и положил на край.

— Прохладная, — рекомендовал ей.

Потянулась, ухватила, обняла с довольным видом.

— Кофе тогда забираю.

— Нет! — Усилием воли, села Эффа прямо и сочно зевнула. — Давай сюда.

— Горячее. — Защелкнул я крышку обратно.

— Ага. Круто. — Отпила она. — Сколько я спала?

— Почти сутки.

Та задумчиво покивала над стаканом.

— Сам меня раздел? — Заметила Эффа свои вещи, сложенные поверх кресла пилота.

— Что я там не видел.

— А ну показывай, где ты меня трогал, — допила Эффа стаканчик и убрала его на пол.

— Не трогал я тебя нигде.

— Ты ближе-то подойди, в глаза твои посмотрю.

— Смотри, — вздохнул я.

— И что, нигде и тронуть не хотелось? — Поднялась она, встав совсем рядом. — Я такая страшная, да? Старая?

— Эффа…

— Тс-с, цветы потом подаришь, — потянула она мою футболку вверх.

Стянула, откинула в сторону и с лукавой улыбкой взялась за край своей. Остановилась, глядя мне на грудь — манящий взгляд сменился на задумчивый.

— Нет, я передумала.

Покосился вниз — на груди все еще значилось «Хенни».

— Да е-мое! Это ж она в гравилете нарисовала, пока я не видел!

— Все, ушло настроение, — чуть толкнув бедром, ушла Эффа одеваться.

Хотел ляпнуть «да не очень-то и хотелось», но прикусил язык. Тогда точно жди беды.

— Тогда цветов тоже не будет.

— Ага. Старосте подаришь. Только это похабство сведи.

— Да как? Ты умеешь?

— Умею, но я инвалид. Так что прикрывай стояк футболкой, тут тебе никто не поможет, — проворчала она.

Еще и футболку мою на пол кинула… Впрочем, я с мастерской ее не менял — все равно переодевать.

— Генералам там квота на лечение не положена? — Сходил я за новой футболкой.

Ну как сходил — повернулся и сделал пару шагов до шкафчиков.

— Не от звания зависит, нужна личная подпись Императора. — Надела Эффа юбку. — А такое — только за подвиг, вместе со звездой героя.

— Спасла бы того командира с фломастером…

— Вот Рам трепло. — Фыркнула Эффа. — Ну уж нет, лучше дальше похромаю. Тем более что подвиг скоро будет! Сейчас как распутаю все дело, как всех найду, как всех спасу!..

— Нормальный план на отпуск. Многие просто пьют.

— Ты, я так поняла, мне не веришь? — Замерла мисс Сойер с блузкой в руке.

— Империя всегда отправляет спасать себя одинокого отпускника. Желательно — несправедливо обиженного. Так во всех сериалах, я видел.

— Ага, понятно… А когда ты бегал со своими совпадениями, и на тебя все смотрели как на придурка, ты как себя чувствовал?

— Крайне хреново. Тебе еще предстоит узнать, ты только начала. Но меня-то реально хотели убить.

— А я тут крестиком вышивать собралась, да?

— Тоже достойное занятие на пенсию, присмотрись. — Сел я на кровать.

— Тан. — Отложив блузку, тоже села она на ближний к себе край. — Я по-твоему шизанутая дура, которую выпихнули побыстрее, чтобы Канцлер не смеялся так громко?

— А он смеялся?

— Вообще нет. Это очень серьезный человек, мистер Савой. Но и он не имеет права говорить некоторые вещи в слух.

— Например?

— Ты знаешь, какие.

— Что Империя падет через семь дней?

— Через восемь. Семь — чтобы этого не допустить.

— Эффа, мы живем не в мире героев-одиночек. А проблемы Империи — это не одинокий студент, которого хотят убить.

— Так и я не одна.

— Кошку не втравливай.

Молчит, смотрит на меня.

— Эффа, ты обещала, — напомнил я.

— Не обещала ничего нового. Но это — старое. И хорошо тебе знакомое.

— Как радостно, что у меня нет допуска к гостайне. То есть, я хотел сказать — это весьма печально. — Изобразил я подходящее случаю выражение лица. — И нет, Эффа, гостайна не передается половым путем.

— Фу, спать с кем-то ради убеждения! — Даже разозлилась она. — Никакого секса до завершения дела!

— А ты суровый начальник. Я бы сказал — деспотичный.

— Начинающий, — отмахнулась она. — Ты первый в подчинении.

— Не-не, я гражданский.

— Но военнообязанный.

— Эффа, в военное время, по повестке.

— Т-с, погоди. Я же не с того начала! У меня же подарки! — Встала она и полезла во внутренний карман пиджака, висящего на спинке кресла.

В руках будущей генеральши оказалась целая стопка удостоверений.

— Вот, для начала. Удостоверение на орден «Верный клинок», четвертая степень. Ты там грамоту просил, но Канцлер грамоты не подписывает. Коробочка с орденом в гравилете, он тяжелый.

— Эффа, — принял я красную книжку. — Это ж для военных, а я — гражданский.

— Т-с-с. Вторую бери, открывай. Я порядок забыла. Что там?

— Удостоверение на орден «Верный клинок», третья степень.

— А, это папаша Хенни очень хотел сунуть тебе денег, но свита сказала, что орден дешевле.

— Мерзавцы.

— Зато уже две степени из четырех. Представление по нему тоже ушло в деканат.

Плохо дело…

— Этот тоже для военных. Не имею права на ношение, — чуть расслабился даже. — Деканат завернет назад.

— Ага. Поэтому вот — третья.

Тоже красная, тоже книжка.

— «Младший лейтенант Тан Савой». — Задумчиво смотрел я на свое имя и свое фото. — Подделка документов — знаешь сколько лет?

— Ага, я ж учила. Но это — настоящее.

— Эффа, у меня нет профильного образования, я не имею права занимать офицерские должности.

— Военная кафедра у вас есть?

— Ну.

— Что нукаешь? Считай, окончил досрочно.

— Мне такие подарки не нравятся. — Отложил я удостоверение в сторону.

— А я как знала! Поэтому — на вкусное. Вот. — Сунула она последнюю «корочку» на колени, потому что брать я ее не хотел. — Ну открой, ну Тан! Я знаю, что тебе точно придется по душе!

С крайним сомнением, но я все-таки открыл документ.

В первую очередь, выпал сложенный в несколько раз бумажный лист — открыл его, оттягивая момент.

— Приказ об увольнении? — Хмыкнул, изучая. — Я ж прослужил один день.

— Зато как прослужил! Два ордена! Все — законные, за подписью Канцлера! А теперь смотри удостоверение.

— «Капитан Тан Савой, в отставке». — Фото и имя снова мои. — Тут дата стоит будущим днем.

— Ага, через десять дней, — закивала Эффа. — Пенсионная ставка у тебя будет так себе, все-таки стаж невелик. Зато доплаты за два ордена. Двести тысяч, Тан, ежемесячно.

— Ты меня покупаешь?

— Не-не-не, — подняла она ладони. — Никогда и не подумала бы тебя так оскорбить. Только вот чтобы получить этот пенсион — надо дожить, Тан. Понимаешь? Всего-то дожить. Если я не права — через десять дней можешь послать всех подальше и уйти на пенсию до конца жизни! Но только если я не права.

— М-да? — Нахмурился я.

Приготовления сильно превосходили возможности отдельно взятой любительницы сериалов. Да и полковник на такое не способен. Все документы лихо подписаны Канцлером — а это ведь, если подумать, тоже непорядок. То есть, тоже можно, законно — но так-то это делает непосредственное руководство. Которого у меня нет.

— Помнишь, кто тебя хотел убить?

— Мистер Хайни.

— Люди, которые хотели устроить войну, — покачала Эффа головой. — У них все в силе, просто сильно сократилась программа. Теперь никакой провокации и объединения возмущенного мира против Империи не будет. Повод больше не нужен. Они просто зайдут в разрушенную и неуправляемую страну и заберут все, что захотят.

— Обломятся.

— Я тоже в это верю. Но крови прольется очень много. Этого можно избежать.

— Эффа, даже если ты не одна, а нас двое…

— Я знаю, что надо делать.

— А остальные не знают?

Эффа задумалась, словно не решаясь сказать.

— Иногда мне кажется, что они хотят этого падения. Не все. Канцлер не хочет. Но он скован регламентом.

— Какой еще регламент, если все падет? — Не понимал я искренне.

— Ну вот смотри, — устроилась Эффа поудобнее. — Прибегает полковник Сойер и приносит сведения о «Спектре». Что происходит на следующий день?

— Создание рабочей группы, сбор сведений с камер, проработка той рыгаловки, где сняли девочку.

— На следующий день, мистер Савой, полковнику Сойер мимоходом сообщают, что попытка подловить «Спектра» новой гонкой сорвалась.

— Это как?.. То есть, я не понял, — нахмурился я.

— Ему скинули на е-мейл приглашение, подлетели к точке. На горизонте были несколько подозрительных гравилетов, но ни один не подлетел ближе. В контакт по радио тоже никто не вошел. А если в деталях — они взяли в аренду гоночный гравилет у известной спортивной команды и в ее раскраске стояли в точке рандеву. Естественно, «Спектр» увидел этих клоунов и даже не стал приближаться.

— Что Канцлер?

— Узнал об этом от меня. В его сводке написано, что информация полковника Сойер не подтвердилась.

— Бардак.

— Я объяснила Канцлеру, что они просто загубили весь подход. Что такие, как на «Сагире», не будут летать на официальном спортивном болиде. Это тоже самое, что стоять с плакатом «тут полиция»!

— Он понял?

— Разумеется. Знаешь, что случилось потом?

— Ничего хорошего? — Обычно с этим я никогда не ошибаюсь.

— Канцлеру сообщили, что «Спектр» не имеет отношения к следствию. А еще — что второй «Эсмер-9» не увез с собой ни грамма опасного груза. Заявлено, что на нем ушел рядовой исполнитель, розыск которого будет произведен в рабочем порядке. Солидные люди подписи поставили. Акты экспертиз, все дела. Фактически, все — расследование блестяще завершено! Главари уничтожены, сообщники дают показания, наградной лист прилагается!

— Так, может…

— Тан, я там была лично! Они торопились, волокли мешки по полу — следы вели сразу к двум посадочным точкам! К двум! А в экспертизе об этом ни слова! И половину фотографий изъяли.

— Это государственная измена.

— Признаюсь честно, мне было приятно произнести это перед Канцлером тоном Риссы Сариты из «Кондора-2». — Подняла Эффа подбородок с довольной улыбкой. — Но — увы. Подписи очень крутые. А там еще шеф дворцовой охраны пришел, кипя от злости. Мол, услышал, что кто-то утверждает, что мимо него можно что-то протащить в летний дворец! Да еще на тезоименитство Императора!

— Эффа, что было в мешках?..

— В общем, все вокруг очень невзлюбили полковника Эффу Сойер. Все решили, что Эффа Сойер тянет одеяло на себя, пытается подсидеть уважаемых руководителей и слишком часто общается с Канцлером. Тут же вылезло дело об оставлении в опасности — тебе Рам рассказывал. Все взыскания подняли. Провели медосмотр — спасибо, кстати, что не вылечил. Потом тихонько шепнули, что все равно выпихнут — уже рассматривают неявку на место главы полиции как дезертирство.

— Но это санкционировано Канцлером…

— Он и сказал, что пытаются пропихнуть мимо него. Вето наложено, но мне от этого не легче — все равно живьем сожрут. Я ведь полковник, Тан, а там мир генералов.

— Канцлер будет покруче, нет?

— Канцлер сказал, что ничего сделать не может — он вынужден верить тем, кого назначил сам и кого назначил Император. Им, а не какому-то полковнику. А полковник требует, чтобы празднование тезоименитства Императора отменили.

— Эм. Ясно, чего все так упираются.

— Восемь дней, Тан. Воскресенье, летний дворец, приготовления идут второй месяц, приглашения разосланы. — Погрустнела Эффа.

Это, пожалуй что, потеря лица для первых лиц — отменять крупное торжество из-за каких-то террористов. Они не имеют на это права. Даже говорить о таком вслух будет риском для карьеры. Это мисс Сойер безбашенная, а у остальных семья и положение в обществе.

— А если не обойдется? — Оставался острый, как зубная боль, вопрос.

— Все уверены, что службы отработают и не допустят. Но Канцлер решил подстраховаться и спросил, что мне нужно для работы. Вот, — кивнула она на удостоверения.

— То есть, ты попросила в помощь студента? Не бригаду в тяжелой броне и право на суд? Не доступ к системе слежения?

— Ну, кое-что у меня есть. Но, Тан — я в отпуске перед отставкой. Официально. Мне не положена бригада спецназа.

— А бригада спецназовцев-отпускников?

— Я никого не буду штурмовать, Тан. Мне нужно просто найти «Спектра» раньше, чем станет слишком поздно.

— Так ведь все — ушел…

— Значит, надо брать гравилет и провоцировать снова. Семь дней, Тан Савой! Семь ночей в небе! А через еще три дня — на пенсию, до конца жизни.

— Что в мешках, Эффа?

— Смесь порошка таллиума и сильного галлюциногена. По расчету траектории взлета, в каждом «Эсмере» было по две тонны минимум.

— Ага. Понял, принял. Посиди пока тихо. — Прилег я на постель, положив затылок на ладони.

Итак, что мы имеем. Имеем мы знатное расточительство — сверхценный материал, переведенный в мелкую взвесь. Имеем добавку, сбивающую замки на мозгах. Тезоименитство Императора. И злой умысел, объединивший это воедино.

Таллиум — идеальный энергопроводник, продлевает энергетику человека на всю свою длину. При этом, энергетика сама по себе тоже имеет объем — если взять два проводника из таллиума, поставить друг за другом с некоторым зазором, то разницы не будет.

Воздушная взвесь таллиума расширит энергетику до объема помещения — комнаты, зала, здания. Даст над объемом полный контроль.

Как побочный эффект контроля — таллиум не осядет на пол. Внешняя энергетика не способна поднимать тяжести — все воздействия у местных тонкие, как удар рапирой через кольчугу. Но песчинку, ставшую частью тела, она удержит.

А потом вес уже станет неважен — энергетика помещения станет внутренней, а с ней человек работает совсем иначе. Возможности, если задуматься, чудовищные — укрепление тела может заблокировать выходы и входы, а техника заморозки, примененная в любой степени грубо, неряшливо — способна забирать жизни. Если бы преступник желал забаррикадироваться и убивать — у него бы получилось.

Но какой в этом смысл, если абсолютно так же можно распылить отраву?.. Надел фильтр-маску, принял антидот — и результат будет не хуже. И в тысячи раз дешевле.

Это просто нелепо — изводить в пыль такое чудовищное количество таллиума только ради того, что может сделать пронесенный через охрану пистолет с несколькими обоймами. Чем бы не окончилась атака, таллиум будет потерян. Собран, переплавлен, возвращен в исходный вид — та часть, что не пережжется от проходящих через крупинки энергопотоков — но останется в собственности Империи. Слишком дорого для террористического акта.

Но второй компонент менял всю картину.

Управление внутренней энергетикой — интуитивно. Контроль развивают, указывают на ошибки, учат стандартам — так проходят первые курсы. Но даже необученный энергет может натворить дел — криво, коряво, с тройными затратами энергиями.

До инициации энергет не опасен — человек пока не знает, что ему контролировать. Его фактически заливают чужой энергией, чтобы он почувствовал хоть что-то. А как почувствует — уже не сможет забыть это ощущение, подарит этому цвет, станет изучать себя и свои возможности. Опять же, государство сцапает и поместит в одно из учебных заведений — это почетно, редко кто отказывается. Но это — лирика.

Теперь представим помещение или зал, в котором ходит элита империи. Улыбается друг другу, ведет разговоры, плетет интриги, завидует, мечтает и ненавидит. Часть из них, довольно крупная — энергеты. В этом нет какой-то специальной селекции, просто у энергетов меньше проблем со здоровьем, больше выносливости и работоспособности. Опять же, богатые родители имеют возможность купить даже слабосилкам таллиумные браслеты и пытаться развивать контроль хотя бы так. Это, к слову, запрещено — но замаскировать несложно, а родительский инстинкт пойдет на любое преступление. Опять лирика.

Итак, огромный прием. Откуда-то — с пола, со стен, неведомо как, помещение накрывает взвесь спецпрепарата и таллиума. Паника бьет по разуму, второй компонент порошка усиливает ее и распахивает подсознание.

Помещение наполняется внутренней энергией — энергия людей не конфликтует, это главное правило. Происходит стихийная инициация даже тех, кто ее не проходил — особенно людей в возрасте, окончивших свои университеты, когда не было обязательного тестирования.

Таллиум подхвачен и уже никуда не уйдет…

И мысли становятся реальностью. Любые мысли — тайные желания, низменные страсти, похоть, алчность, желание власти. Все, что люди не декларируют в прессе, не пишут в мемуарах, о чем не говорят даже наедине сами с собой.

Люди не бегут на выход, не пытаются спастись. Все вокруг становится странным сном, где льется кровь, задираются юбки и орут в ужасе люди — лучшие люди Империи.

А телезрители, подключенные к телетрансляциям на всех телеканалах, с оторопью смотрят в прямом эфире на крах элиты.

— Можно как-то пустить трансляцию с небольшой задержкой? — Открыл я глаза.

— Нарушение традиций. На самом деле, Канцлер согласился — но прибежал шеф дворца. Я же говорю, для него мысль, что можно пронести мимо него опасный груз — личное оскорбление.

— Какой он чувствительный. — Приподнялся и сел, как обычно.

Впрочем, почти сразу ссутулился, оперся локтями о колени и растер ладонями лицо. Ситуация…

— Можно было бы продавить, но… Угрозы нет, я же сказала. Весь груз уничтожен. — С иронией завершила Эффа.

— В любом случае, не помогло бы. Там куча блогеров со своими трансляциями.

— И это тоже, — пожала она плечами.

— Надо всю связь глушить. Кабели резать.

— Как полковник — лейтенанту, по секрету скажу, так и сделают. Ввели инструкцию на случай теракта. Но информация все равно просочится.

— Да уж не сомневаюсь, — вздохнул я. — Если несколько тонн можно пронести во дворец, то пронесут и камеры. Все будет заснято и вывалено в сеть. Потом чужие новостные понесут…

— У трех стран назначены маневры на даты тезоименитства. Достаточно далеко от границы, но это ничего не значит. У нас тоже объявлены маневры — парадно-выставочные, якобы к торжественной дате. Но кто поведет их в бой?..

— Растерянная страна, лишенная руководства. М-да…

Теперь ясно, чего этот «Эсмер» так красиво рванул, что полгорода почувствовало. Две тонны таллиума не взорвались — они дали мысли воплотиться. Что он там мог пожелать? Сдохнуть всем?.. Мысль пошла по энерговоду к силовой, оттуда зацепила мешки…

— Таллиум заряжен. — Отметил я.

— А он?..

— Бывает просто таллиум. Бывает энергонаполненный.

Такой как раз носят студенты-слабосилки. Смысла в этом чуть — просто костыль для разового действия.

Но две тонны — это две тонны…

— В актах экспертов про это нет.

— У вас, наверное, просто запросили химсостав. Но даже так — понятно, чего у вас забегали.

— Целый уровень в логове был занят планами и схемами летнего дворца. Поэтому и забегали. Думали, в мешках взрывчатка. Потом уже пришли документы анализа. Пригласили мэтра Хошшера — тот объяснил, как это может быть использовано. Всем стало очень невесело.

— Разумный человек после такого меняет место проведения торжества.

— Угрозы нет, Тан. Я же говорила — так решили уважаемые люди с большими звездами. — Чуть устало улыбнулась она. — А летний дворец — традиция для теплого времени. Если дворец сменят, пойдут разговоры, сомнения в стабильности и непоколебимости… Не мои слова, не смотри как на дуру. Они все там… своеобразно мыслящие. — Дисциплинировано завершила полковник.

— Значит, всего было четыре тонны, плюс-минус… Есть сведения, откуда у них столько?

Объем стратегического завода — да и то не уверен, используют ли они столько за год.

— По удобной версии, сняты с упавших кораблей. В болотах на юге много лежит — наших и не наших.

— А мотив террористов?..

— Возвращение прав дворянства.

Это убедительно… Сейчас элита Империи всего процентов на десять состоит из представителей уважаемых фамилий. Видеть, в каких животных превратятся «обычные люди» — им было бы приятно.

Становится понятно, отчего так резво принялись сворачивать следствие — ведь даже десяти процентов достаточно, чтобы их влиянием поскорее убрать неприятную тему из повестки. У них и без того не так много прав, чтобы терять последние.

Опять же, наверняка замешены «детишки уважаемых людей» — все-таки, энерговоды тема гоночная, а именно за ними шла Эффа и ее люди. Вон, «Эсмер» взорвался — на него все и повесили. Удобно, безопасно, и почти никто ни в чем не виноват.

«Детишки излишне фантазировали, но никогда не стали бы такого делать — их просто использовали втемную!»

Впрочем, определенная истина в этом доводе будет — исполнители могут думать и желать чего угодно.

— Кто за ними стоит?

— Ты с ними заочно знаком, я ведь говорила. — Пожала она плечами. — Цели прежние — развал и поглощение Империи.

— Подавятся.

— Западные границы могут и откусить.

Непатриотичные мысли, сурово осуждаемые, но… Возразить-то нечего. Пока у нас тут будет бардак и передел власти… Новые лидеры могут легко согласиться на новые границы, лишь бы удержаться самим.

— Удивительная беспомощность контрразведки. — Выразил я свое раздражение. — В прошлый раз прозевали, в этот раз… Эффа, а они вообще в курсе прошлой провокации?

— Мистер Хайни на свободе.

— Возмутительно.

— Ты, кстати, тоже на свободе.

— Меня-то за что?

— Кто у нас пришелец-воспитатель? Все мы теперь повязаны тайной, — вздохнула она. — Ты не скажешь про Хайни, он не скажет про тебя, я вообще молчу. Да и какая разница — сейчас-то?..

— В целом, наплевать, — пришлось соглашаться. — Но я бы там всех разогнал. Кот, который не ловит мышей…

— … слишком обласкан и хорошо кушает. Вот станешь полным кавалером «Верного клинка», сможешь напрямую говорить с Императором.

— Да мне и двух орденов много. — Вздохнул я. — Даже как-то неловко…

— Тан…

— Ау?

— Перед тем, как ты будешь думать, куда уехать и как соскочить, задумайся над одной вещью.

— Ну? — Покосился на нее.

— Кота ты ведь назвал своим. Не пора бы назвать своими — город и страну?..

— Это сложное дело. Вы тут так лихо хотите сами себя похоронить…

— А как насчет того, чтобы назвать своими — врагов? Пытавшихся тебя убить, а, Тан? Безымянных, но какая разница?

— С этим проще, — подумав, кивнул я.

Хайни жив — уже непорядок. Но он — как кинжал, воткнутый в тело страны. Вытащишь — и она истечет кровью. С этим я вынужден мириться.

Но были те, кто придумал весь замысел — что студент вытащит заразу на поверхность, что он умрет и станет причиной войны.

Пока что я не знал их имен, и знание, что им где-то там весьма комфортно, сыто и спокойно, приводило меня в тихое бешенство.

— Есть отличный повод шваркнуть их на две тонны таллиума. А как морды высунут — а они высунут, ты же понимаешь? Две тонны — это ведь дорого, очень дорого… Нет, не усидят на месте!

— Головы им оторву.

— Отличный настрой, лейтенант!

— Это выдержка из плана работ. Так, Эффа. — Задумался я.

— «Господин полковник, сэр!»

— Цыц. Выход на «Мастера Путей» у тебя есть?

— Найдется. — Кивнула она, глядя заинтересованно.

— Задним числом пусть делают тему на форуме — в разделе только для «супер-випов». Не для обычных, а именно «супер»…

— Такого нет.

— Пусть создадут, — надавил я голосом. — Где якобы «Сагира» скинул контакты чела на «Спектре», если кто-то из серьезных хочет погоняться. Дескать, ему самому некогда, а чел хоть и неплох, но шесть миллионов у него явно лишние. Понимаешь? Пусть сегодня же организуют утечку, и этот е-мейл задолбают сотнями сообщений погоняться. «Спектр» должен задуматься, что за ерунда происходит. Полезет выяснять, увидит тему.

— Обидится.

— Еще как. Поэтому нужна уважительная причина для «Сагиры».

— Какая?

— Понятия не имею, господин полковник, сэр. Думать — это ваша работа.

— А твоя, лейтенант?

— А я просто красивый, — с довольством откинулся я спиной на кровать.

— Ты путаешь должности. Это я тут красивая, а ты…

— Умный? Приятно слышать, господин полковник, сэр.

— Ладно, найду я тебе причину.

— Ищи вескую, дорогую, вызывающую зависть. Нам нужны эмоции.

— Да уж не дура, понимаю, что не сломанный палец. — Нахмурилась она. — Слушай… У тебя есть друзья в Савате? Оттуда уже пару недель пытаются выйти на Тана Савоя, но ищут бездельника и богача.

— Это тоже в моем личном деле?

— Нет, оперативная информация. Я, когда удостоверение делала, прочитала.

— Так это, наверное, Ноэль. — Предположил я. — Шестой принц Сават.

— Ты у него девушку отбил.

— Не, мы хорошо разошлись. Почти друзьями. Если это он ищет — может, слетать к нему? Причина неплохая.

— Зачем?

— Купить гравилет, Эффа. Извини, если обижу твой патриотизм, но «Рансат» покруче «Спектра» будет.

— А «Сагира» что?

— Гонять два раза на одном гравилете — дурной тон.

— Ты в какой семье вырос, лейтенант?

— Не важно в какой семье, Эффа. Важно — какие у меня манеры! — С важным видом поднял я палец.

— А давай все-таки палец сломаем?..

— Можно. Тогда у меня будет гипс в форме «покажи, кто виноват». И направлен он будет на тебя. — Повернул я чуть руку.

— Живи уж. Так, бюджет на «Рансат» у меня есть, форум не проблема, командировку в Сават проработаем… Что еще?

— Хочу награду. — Поднявшись на локтях, сел я на кровать.

Врагам бы я мстил и просто так, но проси больше — получишь больше.

— Две тонны таллиума, Тан!

— Во-первых, не две тонны, а все, что найдем.

Конечно, весь таллиум забрать нам не дадут — это я так, условно. Частью все равно придется поделиться. Но надо сразу обозначить, что вся оставшаяся часть — моя.

— Жадина.

— Во-вторых, никаких орденов, хочу что-то нормальное.

— Деньги есть, Тан.

— Ерунда ваши деньги. Хочу «Арту» сто пятьдесят пять миллиметров, рабочую.

— Не-а.

— Без снарядов.

— Тогда ладно.

— Остальное сам себе куплю, — махнул я рукой благородно.

— У меня тоже будет условие.

— Я не буду звать тебя «господин полковник, сэр» при людях.

— Но ты ведь понимаешь, что «Рансат» останется за тобой? И это не бывает просто так? — Вкрадчиво спросила она.

— Сойдемся на просто «сэр»?

— Сводишь старосту свою на свидание.

— Эффа, серьезное же дело делаем. — Укорил я ее.

— Тогда сходишь к ней в гости с вином и цветами.

— Ну, схожу, — отмахнулся, чтобы отстала.

— Лично выберу, какие. Лично тебя одену.

— Развлекайся за мой счет. Все, шкуру медведя поделили?

— Ага. — Эффа счастливо кивнула.

— Теперь осталось его поймать.

Один раз спугнули — будет осторожен.

— А вдруг он не ответит на сообщение? — Волновалась полковник, хоть и старалась выглядеть спокойной. — Вдруг вообще не станет проверять тот ящик?

— Как можно приманить зверя, Эффа?

— Ну?

— Форум, «Рансат», сообщение — это все детали. Надо начать охотиться на его территории.