Щелкнул ключ в замке съемной квартиры, створка поддалась почти беззвучно — через незашторенные окна падал прямоугольник света, касаясь кафеля в прихожей. Прислушался, вдохнул — еще и форточка на кухне осталась открытой. Прохладно, свежо.

Лоток и неоткрытый наполнитель, пустые миски и подоконник, на котором никто не смотрит вдаль. Ни требовательного «мяу», ни подбежавшего кота, сунувшегося носом в пакет с готовым завтраком, купленным по пути. Тоска.

Но ничего, это мы поборем. Кэра мы вернем.

Эффе я вчера так и не перезвонил — отправил смс, что договор выполнен. Еще текстом попросил две грамоты от ее ведомства для университета — не на старый адрес, там больше не живу, лучше сразу в деканат.

Два коротких «ок». Сообщение с просьбой дополнилось служебной пиктограммой, что сообщение было перенаправлено кому-то еще. Важной стала, подчиненные у нее.

— Ну, «ок». — Был я спокоен.

Включил телевизор — тот тихо забубнил прогнозом погоды.

Готовый завтрак отправился на кухонный стол, туда же — одноразовые пластиковые ложки с вилками. В комплектацию квартиры посуда не входила — только одинокая кружка была с отколотой эмалью. Наверняка осталась от прошлых жильцов.

Стаканчики у меня были свои — бумажные, одноразовые. Поел, убрался, собрал все в пакет — и словно не было тебя никогда. Ни отпечатков, ни следов — в этом было какое-то глубокое удовлетворение.

Вызов от старосты я принял мизинчиком — телефон лежал на столе рядом. Заодно посмотрел на время — половина восьмого.

— Доброе утро. Дома?

— Доброе утро и приятного аппетита.

— А, ты завтракаешь. Я тогда быстро — бумаги зайду, отдам? Для деканата надо заполнить.

— Заноси, — был я добродушен.

— Тогда скоро буду.

Звонок в дверь раздался даже быстрее, чем я думал. Переливистый такой, птичий — услышал впервые.

«Уже от лифта набрала?» — Поспешно сполоснул я руки и на ходу вытер их полотенцем.

Открыл дверь, не спрашивая — широко, как своим.

— Доброе утро, — поздоровалась Эффа Сойер, в этот раз одетая в полюбившийся ей бежевый деловой костюм.

Выходной, наверное — бывают же у них выходные?

— Здоровее видали, — оценил я ее серый цвет лица.

Костюм — тот выглаженный, с иголочки, а вот сама — просто ой. Если б я желал ей зла, то сказал бы — сбылось. Но я не по пожеланиям, я больше практик.

Перевел взгляд ниже — у ног стоит переноска для кота. Из переноски через пластиковое окошко возмущенно смотрит Кэр.

— Заходи, — отодвинулся я в сторону.

Эффа подняла переноску и прошла в коридор, с любопытством огляделась.

Я же прямо на руках у нее принялся расстегивать замочек — кот тут же рванул наружу и убежал под кровать.

— Капитуляция принята, — кивнул я полковнику. — Всего доброго.

— Даже чаю не нальешь?

— Нет чая, только переехал.

— Воды? — Иронично смотрела она, закрыв дверь в коридор.

— Эффа, ко мне должны сейчас прийти. — Занялся я тем, что открыл пакет с кормом и насыпал в миску.

Стресс надо заесть — это каждый знает.

— Ты, кстати, сам неправ. Мог бы давно забрать кота.

— Куда? В съемную комнату?

— А какая разница? Любишь — и там будешь счастлив.

— Бытовуха задушит. — Сходил я за кружкой воды. — Сбежит.

— Будешь хорошо кормить и гладить — не сбежит.

— Это же общага, Эффа. Вдруг дверь вскроют и обидят. — Налил во вторую миску до половины.

— Отговорки. Вот в эту кружку — и для меня воды, пожалуйста. Можно прямо из крана.

— А другой нет. Но тут фильтры хитрые, я смотрел. — Все-таки сходил я и во второй раз.

Мисс Сойер оставалась у входа, не разуваясь.

— Спасибо.

— Вот, есть нормальное жилье, куда можно пригласить кота, — показал я рукой. — А до этого — это только его мучить.

— Угу, жилье есть, а кота уже кто-то забрал, — покивала она.

— Я ж все равно бы вернул.

— Что задумал-то? Кот у тебя, можно и рассказать, — заинтересованно смотрела Эффа.

— Да уже без разницы. — Дал я понюхать ладонь подошедшему коту и осторожно провел по шерстке.

Тот шел к миске, но проявил уважение.

— Ничего фатального учудить не успел?

— Что? Да никогда. К слову, те две грамоты можно не направлять.

Ну зачем мне теперь этот дворец?

— Как операция по изъятию кота связана с грамотами? — Нахмурилась полковник.

— Боюсь, мы никогда об этом не узнаем, — поднялся я и вежливо улыбнулся. — Допила?

— Да. — Отдала она кружку. — Но есть небольшая просьба, буквально на двадцать минут.

В дверь снова позвонили.

— Увы, но в следующий раз, — развел я руками.

Хотел открыть дверь, но Эффа отворила первой.

— Здравствуйте, — настороженно поприветствовала староста Эффу Сойер.

Та тоже разглядывала гостью без улыбки, задумчиво оглядев с ног до головы — от туфелек на каблуке, по стройным ножкам к летнему платью из вертикальных бело-желтых полосок, до кулона на шее с зеленым камешком и высокой прически.

В руках староста держала плотную пластиковую упаковку с документами.

— Вы к кому? — Спросила Эффа неласково, чем ввела в ступор старосту и меня.

— Я — вот… — Староста показала документы и попыталась посмотреть за ее плечо.

— А ничего, симпатичная. Сиськи есть, ножки до ушей. Дорого берешь?

— Эффа, это староста моего курса! — Буквально завел я девушку за руку внутрь и закрыл дверь. — Извини, пожалуйста, это мисс Эффа Сойер, у нее юмор такой.

— А-а — одна из твоих старушек, — прищурившись, с пониманием кивнула староста.

— Че?

— Нет, мисс Сойер заходила по работе и уже уходит.

— Ну конечно, — рассудительно поддержала староста. — Скоро рынок откроется, самое время поискать картошку подешевле.

— Она принесла мне кота. — Уточнил я.

— Уверена, у нее еще много, — закивала девушка.

— Во, видала? — Распахнула Эффа удостоверение, не став медлить с главным козырем.

Староста сбледнула и с тревогой посмотрела на меня.

— Эффа, ты не на службе. Не пугай людей.

— Я всегда на службе, и особенно сейчас! — Понесло ее, судя по гневно раздуваемым ноздрям.

— Тан что-то натворил?.. — Испугалась староста отчего-то за меня.

— Нет, я ничего не натворил. — Чуть обреченно произнес я, не зная, что будет лучше — кинуть между ними переноску; встать, отгородив одну от другой; включить запись и крикнуть «файт!» — или что делать еще в таких случаях?.. Могу всех усыпить, но они же рано или поздно проснутся…

Решил идти за третьей кружкой воды — кто продолжит собачиться, тот поедет переодеваться.

— Да будет вам известно, девушка, Тан Савой является достоянием Империи! — Услышал я с кухни. — У него особо редкая модификация хламидий, придающая энергетам силы.

— Так, Эффа!!!

— Я слежу, чтобы их не украла вражеская разведка, а вы со своей юбкой до трусов выглядите весьма подозрительно.

— А ну завязывай! — Потребовал я, перекрывая кран.

— Не беспокойся, у старосты достаточный уровень допуска. Так что, милочка, захотите гульнуть на стороне — с рапортом ко мне.

Громко хлопнула, закрывшись, дверь.

Воду я выпил сам — залпом. Вышел — документы в пластиковом файле лежали на полу.

— Бог ты мой, Эффа, что я тебе сделал? — Со скорбью смотрел я на бумаги. — Она ж поверит.

— Ты смотри, старухой она меня назвала, — злобно смотрела Эффа на створку.

— А я причем⁈

— А я — твой гость! И ты меня не защищал!

— Она тоже — мой гость. Пришла с бумагами, время потратила. — Поднял я папку.

— Ну ничего, сдаст тест, успокоится.

— Да мы ж никогда… — Вздохнул я.

— Да? Зря, симпотная девка ведь.

— Слушай, ты же полковник, при серьезном деле. Что ты время теряешь? — Пытался я вызвать старосту по сотовому, но та сбрасывала вызов. — Беги уже, спасай империю, а.

— Империя спасает себя сама. Я в отпуске.

— Вот, а удостоверением размахиваешь. Как тебе не стыдно. — Набирал я смску старосте, извиняясь за гостью.

Про себя ничего не писал — ну бред же.

— А удостоверение через десять дней заберут. Как отпуск кончится, все — почетная отставка.

— Надеюсь, генералом на пенсию?

— Ага, прикинь? Я смотрела — там атас какие деньги! Еще квартиру дадут, с Натой переедем.

— Подруга?

— Не, кошка. На Кэра твоего похожа. Я сомневалась, кто из них кто, поэтому двух из Хранилища забрала.

— Как можно перепутать кота и кошку? — С удивлением поднял я взгляд от телефона.

— Ты сказал — глаза умные, по ним и искала. — Заворчала Эффа. — Что там под хвостом — вообще без разницы. Так что забирай своего Кэра. И что задумал — забудь. Котов в мире хватит на всех.

В ответ на мое объемное сообщение, полное искренности, пришел ответ.

«ок».

Нормально день начался, просто отлично!

— Тебе еще воды налить? — Хмуро глянул на Эффу. — Могу прямо в карман.

— А! Я что пришла-то. Мне нужны: ты, твоя кровать и двадцать минут твоего времени. — Принялась расстегивать она на себе пиджак.

— Предлагаю телевизор с интернетом, насадку для душа и хоть целый день, — посмотрел я на сотовом время. — А мне к первой паре.

— Ты не понял, Тан. — Медленно похлопала она глазами. — Я на ногах двое суток и очень хочу спать.

— Тогда спи, — посмотрел я на комнату с кроватью. — Я только завтра приду.

— Мне нельзя спать, Тан. У меня только десять дней отпуска. — Смотрела она на меня внимательно. — Понимаешь? Десять. А в некоторых вопросах — не более семи.

— Я-то чем могу помочь?

— Мне нужно туда, где можно поспать за двадцать минут. И крепко подумать.

— Пусть думают другие, Эффа. Время быть генералом, ходить по музеям…

— … искать дешевую картошку. — Поморщилась она. — Да не будет никакой пенсии, Тан.

— И правильно — какие твои годы. Охранником устроишься.

— Не в этом дело. Ничего не будет, Тан. Ни звания, ни музеев, ни меня, ни Империи. Если ничего не сделать.

— А как же «Империя спасает сама себя»?..

— Она не справляется. — Отрицательно покачала Эффа головой. — Ей осталось семь дней. На самом деле, восемь, но лучше не обольщаться.

— Это опасные разговоры.

— Ты думаешь, в отставку отправляют за другие?.. — Улыбнулась она.

— Почему не на плаху?..

— Потому что Канцлер знает, что я права. У меня семь дней. — Продолжила раздеваться Эффа. — Лягу спать просто так — останется шесть.

Пиджак упал, за ним она вышагнула из туфель. Расстегнула юбку, скинула на пол, перешагнула через нее.

— Ну? Времени нет. — Осталась она в футболке и трусиках.

Практичных, пригодных для повседневной носки и сна.

— Слушайте, я должна извиниться, — открылась входная дверь, и смущенный и виноватый вид старосты сменился на изумленный. — Я…

— Это будет объяснить сложнее, — задумчиво прокомментировал я. — Но если ты дашь мне шанс…

Дверью хлопнули еще громче.

— Ты чего дверь не закрыла? — С укором спросил я Эффу.

— Это же твой дом, — недоуменно пожала она плечами. — Итак, как переходим?..

— Одевайся обратно.

— Тан, я сейчас вырублюсь часов на пятнадцать, но я не имею на это права. Тебе ведь дороги этот город, эта страна?..

— Опять шантаж.

— Я тебя втягивать не собираюсь, сама справлюсь. Просто дай мне эти пятнадцать часов.

— Одевайся. — Печально качал я головой и смотрел на дверь.

Не то чтобы я испытывал какие-то чувства к старосте, кроме обычной симпатии, уважения и благодарности — но последствия ведь как-то надо будет разгребать. Узнать бы — последствия чего, и почему дверью хлопали так громко…

Впрочем, если быть объективным — какая мне разница, что она думает?

Звук смс.

«Бумаги можешь не заполнять. Проститутку я во дворец не отправлю».

Нет, пожалуй, мне очень важно, что она думает.

— Тан.

— Одевайся! — Рыкнул я. — Отсюда нельзя перейти.

— Да так бы и сказал, чего ругаться.

«Пожалуйста, пять минут твоего времени. Подожди на скамейке у подъезда, очень прошу!» — Быстро тыкал я по экрану, раздражаясь от всплывающих подсказок.

«ок».

— Живее, солдат! — Торопил я, сам влезая в кроссовки. — Нет времени!

— Вот-вот! Империя в опасности!

Хрен с ней, с Империей, мне со старостой еще два года учиться! А потом она сядет в администрацию, где будет доставать активностью уже целые отрасли — и от ее слова будет зависеть очень многое.

Лифт пришлось ждать — он ехал с первого этажа. Чуть не подпрыгивал, расхаживая на месте, попинал стенку возле дверцы.

— Я знала, что на тебя можно положиться, — с важным видом вещала Эффа. — Я, кстати, бумаги твои взяла — ты оставил. — Сунула она свой нос внутрь папки. — Хм, формуляры для пропуска во дворец…

— Выкинь. Я передумал.

— Ты решил жаловаться на меня Императору⁈ — Пришло к ней понимание. — Из-за кота⁈

— Забудь. Ты сделала правильный шаг и теперь в безопасности.

— Совсем у тебя шифер на крыше свистит…

— Да кто бы говорил, — жевал я губы.

В кабину влетел, словно это что-то могло бы ускорить. Эффа, наоборот, вошла неспеша, просматривая остальные бумаги.

— Да ты круглый отличник… О, тут характеристика на тебя. Зачитать?

— Там есть что-то про два спасения мира?

— М-м, нет.

— Жалкая бумажка.

— Тут только про доброго и отзывчивого товарища, верного друга, готового всегда помочь.

— Это, наверное, вообще чужая.

— Работаешь на двух работах, оказываешь благотворительную поддержку фондам сирот.

— Дает налоговые вычеты.

— Высший рейтинг лояльности к Империи!

— Не обольщайся. — Следил я за цифрами на табло. — Я всех люблю, пока меня не трогают.

Из лифта выскочил, но вынужденно перешел на шаг — любезно кивнул консьержке, прошел мимо, и только потом позволил беспокойству появиться на лице.

Выдохнул — староста сидела на скамеечке чуть дальше от подъезда.

— За мной. И ни слова, — предупредил я Эффу.

— Да я-то чего?.. — Возмутилась она. — Я твою дверь вообще не трогала, это она психованная.

Резко остановился.

— В моей характеристике есть причастность к исчезновению Эффы Сойер?

— Н-нет.

— Вот и не надо. — Мягко сказал ей. — На полусогнутых — за мной.

Подошел к старосте, с выразительным лицом оттиравшей пальцы салфетками. Это она двери моей касалась, а теперь жалеет — понятно.

— Так, буду краток. — Сел я рядом, посмотрел на экран с часами. — Эффа, подойди сюда.

Та, сложив руки на груди, встала напротив. Вид имела недовольный, но сама виновата.

— Туфлю с правой ноги снять, ногу поставить на скамейку, — хлопнул я ладонью по дереву между мной и старостой.

— Это какой-то фетиш? — Равнодушно уточнила сокурсница, глядя на ножку рядом с собой.

— Диагностируйте, коллега. — Повел я рукой. — Сначала — диагноз, а потом поговорим. — Повторил я, не дав вставить и слова.

Староста хмыкнула, но, подумав, все-таки положила руку сверху.

Лицо стало задумчивым — собственная энергетика, наложенная поверх чужой, начала давать отклик.

— Истощение. Третья стадия, необратимая. — Забеспокоилась она. — Некроз тканей. Пока поверхностный, без перехода вглубь и на другие органы. Сильная энергетика по границам области поражения, но заметны следы иссушения, вторая стадия. Рекомендация — наблюдение.

— А как границы ослабнут — тогда что? — Сухо спросила Эффа.

— Рекомендация — ампутация конечности. Можно обойтись только стопой.

— Понятно. — Убрала Эффа ногу и вдела в туфлю. — Ну, я это уже слышала.

Староста принялась молча вытирать руки — на этот раз без выражения брезгливости на лице.

— Полковник Эффа Сойер приходила на плановый осмотр, — произнес я. — К сожалению, ее болезнь не добавляет хорошего настроения. Она извиняется.

— Простите, пожалуйста. — Покладисто озвучила Эффа.

— Да ничего… Только если вас заставляет раздеваться этот извращенец — то я бы рекомендовала сменить врача. — Покосилась на меня староста. — Достаточно осмотреть стопу.

— Это я настояла. — Сделала полковник доброе дело. — Мне страшно, понимаешь?

— Понимаю.

— Тан, довези меня до дома. Я не в настроении водить. — Сказала Эффа.

— Есть автопилот.

— Тан, помоги полковнику! Как ты можешь — ты же видишь, ей нехорошо! — Вскинулась староста.

— Ладно. — Вздохнул я и выдохнул. Забрал бумаги из рук Эффы, вручил обратно старосте. — Это тебе на черновики. Я передумал.

— Тан, я… Извини, я погорячилась.

— Это никак не связано. — Покачал я головой. — Не могу я развлекаться, пока герои империи страдают, — посмотрел на Эффу. — В одиночку противостоять врагу, и тихо ждать, когда отсекут ногу… Нет, это мое окончательное решение!

— Как благородно, — вздохнула староста полной грудью.

— Мы едем, или вы все-таки потрахаетесь?

Смотрели мы на Эффу с одинаковым осуждением. Впрочем, староста явно сразу простила вредную женщину с тяжелой болезнью, а я уже махнул рукой на ее манеры.

— Едем, — заторопился я. — Староста, я могу опоздать на первую пару.

— Предупрежу! — Кивнула та.

— А еще и на вторую, и на третью, — задумался я. Потом сунул ей ключи. — Не явлюсь вечером — покорми кота.

— Я?.. — Недоуменно смотрела она на связку.

— Только тебе могу доверить. — Торжественно и со всей серьезностью кивнул я.

Эффе нельзя — она сопрет что-нибудь.

Сначала энерговоды, потом кот.

Клептомания — вот настоящая болезнь, она не лечится. А мы ей пятку щупаем.