Чтобы окончательно успокоиться, прошел пешком одну станцию метро. В конце концов, решение проблемы имеется, да и с Эффой стоит переговорить еще раз — ее поджимало время до совещания, а категоричный отказ я получил от совсем другого человека.

Впрочем, телефон прослушивается, так что лучше при личной встрече — иначе действительно отправят гравилет, проводить разъяснительную работу.

«Что-то у них крайне неприятное произошло, раз Эффа махнула сразу в секретоносители высшего уровня».

Плюс головокружительный карьерный рост — понятно, что в подполковники из майоров ее повысили для отправки в другой город, на должность начальника полиции. А вот полковник — тут явно по результатам прошлой ночи. То ли благодарность отца Хенни, то ли сведения про пилота «Спектра» очень удачно легли на стол канцлеру. Маловероятно — но могла и Агалле Лунк откупиться.

То, что откупиться она могла за меня, мне не нравилось, поэтому мысль я эту выкинул подальше.

Покрутил список пропущенных на экране — начальство из мастерской звонило, надо перезвонить. Еще вчерашний продавец Сагиры отметился аж шестью пропущенными — звонил с интервалом в пять-десять минут, но ему не повезло начать почти одновременно с занятиями в Хранилище. Ладно, если ему нужно — позвонит и в седьмой.

А вот мастеру я набрал сам — тот сообщил, что вынужден был лично открыть лючок доступа к силовой установке, потому как примерно с двенадцати часов приезжают разные люди и интересуются «Сагирой» и ее владельцем. Полиция тоже заезжала — но ее вполне удовлетворили давным-давно перерубленные кабели и полный бардак в силовой. Такое летать не может — и тем не менее фотографии сделали, особенно крыльев. Тут бы забеспокоиться — но за сорок лет каких там только царапин не было.

— Очень она у тебя похожа на ту «Сагиру», которая сегодня ночью «Спектр-7» уделала. И треть района вместе с ним, — хохотнул мастер.

— Ничего про это не знаю.

Записи с камер мастерской я вчера частично подтер — камера снимает только если что-то движется в кадре, для экономии места на диске. Несложно убрать «проблемные» эпизоды.

— Ну, в это верю. — Добродушно отозвались в трубке. — У тебя в салоне женскими духами тянет так, что аж завидно. Для таких целей «Сагиру» брать можно, одобряю.

Энерговод я вчера убрал, а один комплект ключей передал ему еще раньше — такие правила. Да и случись пожар — сам себя винить будешь. Аккумуляторы, конечно, редко когда горят — но если случится, то потушить потом крайне тяжело. Аварийные движки на «Сагире» спокойно вытянут ее из ангара.

К слову, ботинок в салоне так и не нашелся. Значит, Эффа выкинула вчера.

— Мастер, я бы еще соседнюю стойку хотел бы снять.

— Все еще надеешься починить? Забудь, новую силовую теперь точно не найти — ее полгорода теперь ищет. После гонки все хотят «Сагиру», но не все разбираются. Я бы на твоем месте спихивал ее любителям, пока есть ажиотаж. Через недельку все уляжется, и никому она снова будет не нужна.

— На моей черная метка, мастер.

— А, точно. Тогда дело швах. Но все равно, как мне кажется, заберут. В общем, подумай.

— Так что по поводу стойки?

— Да бери, но в этот раз за полную стоимость. Работа появилась, уже тесниться приходится. Ну и наши орангутанги обожают все на половину ангара раскидать…

— Тогда на три дня сниму.

Должен успеть.

— Договорились. Отбой.

Почти дошел до метро, как позвонил вчерашний продавец — весьма радостно вздохнувший на мое безрадостное «алло».

— Здравствуйте! Вы у меня вчера «Сагиру» покупали. Я хотел бы отменить сделку и вернуть вам деньги. И забрать свой гравилет. — Выпалил он.

Предсказуемо — цены-то взлетели. Наверняка стали пробивать продавцов уже закрытых сделок и делать им весьма соблазнительные предложения. Этот — явно все локти искусал.

Только есть одно «но» — я всю ночь потратил на раскрутку этой модели. Так что не он прогадал, а я — молодец.

— Нет.

— Послушайте, давайте я ее у вас тогда выкуплю! Шестьсот тысяч. Понимаете, у меня старый знакомый тут проснулся, — хохотнул он. — До этого сомневался, стоит ли брать, а тут обиделся, что я его не дождался.

— Уважаемый, вы друзьям тоже с черной меткой продаете?

— Да он для интерьера берет! Ему не летать, — добродушно соврал продавец. — Так что — сто тысяч за один вечер? Мне кажется, очень неплохо.

Но я, все же, терпеливо досчитал про себя до десяти и вежливо отказал.

— Послушайте, как насчет миллиона?

— За элемент интерьера?

— Очень красивый элемент интерьера!

Снова — медленный счет до десяти. Надо контролировать эмоции, иначе ему сейчас и за черную метку, и за интерьер, и за ситуацию с Кэром достанется скопом.

— Нет.

— Сто процентов прибыли за день! — Даже возмутился продавец.

— Нет. — Стал разговор еще на десять секунд дольше.

— Назовите свою цену. Уверен, мы сможем договориться. — Суетился тот.

— Нет.

— Ладно. Я скажу честно — мне дают три миллиона. Но это мне, понимаете? Вы нигде не найдете таких цен! Я отдам вам полтора, себе оставлю полтора и выйду в ноль из этой дурацкой истории.

Все почему-то думают, что их интересы кого-то волнуют.

Снова медленный счет до десяти.

— Нет.

— Я предлагаю вам два миллиона. Только, извините, вы не могли бы отвечать побыстрее?..

— Могу. Пошел нахрен. — Сбросил я вызов и заблокировал номер.

Заметил, что прошел мимо станции метро и вернулся — пятнадцать сорок, надо ехать в мастерскую и готовиться к визиту второй «Сагиры».

Добрался за половину часа, отогнал каких-то левых девчонок, фоткающихся на фоне моей машины. Короткие юбочки, яркие волосы, приятно натянутые на верхних девяносто топики и какая-то мания залезть на крыло. Все вокруг смотрят, слюни пускают. Бардак.

Уходить не хотели, но я знал как минимум десять рифм с окончанием на «-овки», а для их заступников из персонала — целых шесть на «-асы».

Увидел в глазах коллег желание общаться поближе — взял в руки гаечный ключ. Сразу нашлись новые маршруты — никто до меня не дошел. Успокоилось все — даже вышедший на шум мастер застал почти идеальную рабочую обстановку.

Лючок силовой так и стоял открытым — с весьма печальным положением дел внутри. Но это даже хорошо — ведь кроме полиции наверняка с гонщиком «Сагиры» хотят пообщаться страховые компании и продавцы окон. Вторые — чтобы пожать руку, но я не тщеславен.

Занялся соседней стойкой — в основном, перенес все с верстаков на другие, оттащил всякий хлам, откидываемый в эту сторону. А как после этого на арендованную площадь закатился болтик — вытребовал у мастера ограждение с лентой. Сверху ленты повесил сложенные пополам листочки — на внешней стороне было написано «С этой стороны не бьют гаечным ключом». Соответственно, внутри моей территории — наоборот.

Кто-то тут же решил пошутить и перевернул листочек — но после первого же прилетевшего гаечного ключа вернул обратно и пошел жаловаться мастеру. Мастер вышел, выслушал объяснения и лично закрепил листочки к ленте степлером.

Воцарился хрупкий мир.

Я, в целом, нормально отношусь к своим коллегам — базовое обслуживание они проводят без замечаний, а если контролировать работу, то даже хорошо.

Соответственно, они ко мне относятся со снисхождением: студент подрабатывает — не то что они, профессионалы. Поэтому к контролю относятся болезненно, а на замечания ругаются матом. Нас примиряла разная смена работы — они уходили, я приходил и работал ночью. Все просчеты им потом высказывал мастер по моей записке, а они его уважали за умение выдавать зарплату без задержек.

Все сбилось, когда я притащил гравилет, назвав своим. И смена дневная, и работу им никто не предложил — и на явные попытки помочь (отколупать крышку ногтями), они услышали жестокую неблагодарность. А там и гаечные ключи полетели.

Сегодня, вон, я с девчонками не дал познакомиться, да еще отгородился от общества лентой. Самое время затаить.

В общем, надо перекидывать силовую и убирать «Сагиру» в другое место. Большое зло не сделают, но что-нибудь нацарапать на фюзеляже догадаться могут. Благо, я тут ночной охранник, а утром мастер присмотрит. Но ведь могут и отвлечь мастера…

Лучше бы совместить переезд сразу с покраской — отогнать в малярный бокс. Только людей надо с прямыми руками, которых даже в огромном городе найти — большая проблема. Да и денег на покраску пока нет — самое печальное.

Впрочем, не успел я повздыхать над финансами, как заметил крадущегося вдоль стенки в моем направлении Чалыча. От этого человека я зла не ждал — работал семидесятилетний мужчина мастером-приемщиком, умудряясь уважительным обхождением и экспертным видом расположить посетителей к несколько большему объему работ, чем они планировали. В остальное время Чалыч работал радиоточкой — садился у кого-то за спиной и начинал вещать истории из своей жизни, примерно на две трети выдуманные. Инструмент старался руками не трогать, но обладал иногда крайне редкими знаниями по старым моделям — все-таки возраст и опыт сказывались.

— Тан, — поманил он рукой, стоя за лентой. — Разговор есть.

Посмотрел на часы на стене мастерской — еще десяток минут имеется. Кивнул и вышел с ним на улицу, удерживая на всякий случай свой гравилет в поле зрения.

— «Сагиру» продавать не станешь? — Полуутвердительно спросил он.

— Нет.

— Я так и подумал, когда про вторую стойку услышал. Отговаривать не буду, сам таким был. Но есть возможность тебе помочь.

— Каким образом?

— Ты силовую установку менять собрался, так?

— Да.

— Есть на нее покупатель. Дают полмиллиона, плюс мой процент.

— Она все, труп.

— Покупателю не важно, он хочет попытаться восстановить. Собрать из двух одну или что он там решил — не знаю. Не наша эта ведь забота, так?

— В целом, не против. Но разговор с продавцом — при мне.

— Не доверяешь? — Словно обиделся он. — Да я свой процент и сейчас скажу — сотку сверху забираю. Тебе ведь не в обиду, все равно же в цветмет этот хлам нести, так? А тут — сами вывезут. — Рассудительно объяснял он.

— Хоть двести бери, но в разговоре чтобы ясно было сказано — силовая не на ходу. Потом ведь ко мне придут, с посредника-то что взять?

— Это правильно, — покивал он. — Всегда надо честно говорить, — достал он свой старенький сотовый и принялся дальнозорко смотреть список контактов. — Но так — ты не против?

— Я даже за, — пожал плечами, доставая и свой телефон.

Включил запись видео и поставил у пояса, чтобы старика было видно.

— Ага. Тогда я договариваюсь, — не заметив моих действий, Чалыч нажал на вызов и перешел на громкую. — Алло, Талгир? Ага, дождался я хозяина, выяснил. Короче, «Сагира» давно стоит, рабочая ли силовая — он гарантии не дает. Все на свой страх и риск.

— Когда она летала в последний раз? — Спросил серьезный мужской голос.

— Очень давно, Талгир. Там коса горела, все кабели срезаны. Я так скажу — шансов, что она рабочая, очень мало.

— Но они есть?

— Талгир, сомневаешься — лучше не бери. Это же «Сагира», там за сорок лет не одно, так другое внутри отвалилось. Мне эту силовую тестировать негде, поэтому продаю как нерабочую.

— А покупаешь ты ее как?

Старик покосился на меня.

— Продавец тоже не верит, что есть смысл подключать. Катает девчонок на аварийных движках.

— А говоришь, коса сгорела.

— Коса новая уже лежит, только к силовой не подключена. Старый владелец занимался. Думаешь, стоит запаять серебром и попробовать взлететь?.. — Задумался Чалыч. — Только тогда это совсем другие деньги будут.

— Не трогайте там ничего, только испортите. Вечером от меня приедут, заберут.

— Талгир, еще один момент. Со всем уважением, но скидки не будет — шестьсот тысяч, как утром говорили. Тут с другого города звонили, тоже спрашивают.

— Деньги сейчас переведу. И найди там поддон, мягким чем накрой и в пленку плотную заверни.

— О чем вопрос, все сделаю.

— До связи. — Положили трубку.

— Вот как-то так, — задумчиво кивнул Чалыч, убирая трубку. — Тебе на карту скинуть?

Я кивнул, внутренне сомневаясь, чего во мне больше — восхищения или возмущения. Вроде и правду сказал, а вроде и ввинтил в уши так, что там только серебром капнуть, и полетели.

Впрочем, запись разговора есть — так что, если придут бить лицо, будет что возразить. Хотя когда возражения мешали бить лицо?.. Гораздо полезнее не убирать гаечный ключ далеко.

С деньгами решили не торопиться — пусть покупатели приедут, еще раз посмотрят на агрегат внутри «Сагиры», а там при них упакуем. Все одно — меньше претензий. Сумма уж очень значительная.

Да и некогда мне было сейчас — семнадцать часов, обещанное Эффой время, уже наступили.

«Минут пять-десять на пробки», — терпеливо поглядывал я на небо, ожидая на улице.

Момент, когда в вечернем небе — появился осколок неба закатного, я не пропустил. Красный, охристый, шершаво-ржавый особо едкой морской ржавчиной — он был в небе, как проплешина красного склона у берега реки. И внимания привлекал немало — вышедший покурить коллега так и остался с незажжённой сигаретой в руке и открытым ртом, пока ядовитая «Сагира», привлеченная махами моих рук, садилась на парковке перед боксом.

Волнение передалось внутрь помещения, и на улицу вышел мастер.

— Это ко мне, — успокоил я его. — На вторую стойку!

— Две «Сагиры»⁈

— Так вышло.

Мастер покачал головой и молча ушел к себе обратно в крайнем расстройстве чувств. Возможно, будет пить.

С верхней ступени «Красной», тем временем, вышагнул мужчина в ярко-зеленых кедах, длинных летних шортах и футболке с короткими рукавами. Лет ему было под сорок — выбритый затылок, зеленоватый цвет татуировок военной тематики на плечах. Но в форме он себя держал очень даже приличной — многим на зависть.

Огладив лысину, мужчина посмотрел по сторонам, остановил взгляд на мне и спрыгнул на бетон с метровой высоты.

— Рам, — сунули мне здоровенную пятерню для рукопожатия.

— Тан Савой.

— Это тут, что ли, работы будут? — Оглядел он бокс, не стесняясь любопытствующих.

Прошел внутрь, упер руки в бока. Шаркнул кедой по полу — утром мыли, что он так смотрит грустно?

— Опа-на! — Обнаружил он мою «Сагиру». — Бело-синяя! — Подбежал ближе и разочарованно увидел срезанные кабеля возле силовой. — А я-то подумал… Хотя да, цвет не эксклюзив… — Пробормотал он.

— Нет, это не та «Сагира», которую вы ищете. — Подошел я ближе.

— Да я уж понял. И что, для нее?

— Ага.

— А какая цель? Майор Сойер не объяснила, — смотрел он на меня.

— Да когда бы она объясняла толком… — Вздохнул я.

Тот сочувственно покивал.

— В общем, надо черную метку снять. Тут силовая мертвая. Перекинем, потом техобслуживание, потом обратно. Память с головного устройства я скопирую целиком, чтобы никаких сбоев из-за версий, а проводов в косе тут такое же количество. Дел на три дня.

— Так, дай сообразить. — Нахмурился он. — Моей птице будут делать открытую операцию на сердце в этом бараке, чтобы всего-то скинуть метку?

— Иначе моя «Сагира» умрет.

— Это-то я понял. Но делать это тут… — Смотрел он по сторонам.

— Все оборудование имеется. — Говорил я уверенным голосом. — Вскрываться силовая не будет — просто работы по монтажу.

— Ага. — Замер Рам, глядя, как сотрудник возле «Профессионала», завершив крутить винт, чешет отверткой внутри уха.

— Монтаж буду проводить лично. — Мысленно представлял я, как гаечный ключ красиво крутится в воздухе и попадает прямо по междоушию талантливого коллеги. — Все фирменные инструкции у меня есть.

— Вот что, Тан Савой… — Задумался он, поджав губы.

«Ни кота, ни гравилета — в этом вся Эффа Сойер»… Впрочем, расстраиваться будем потом — не уходит же.

— Скинь-ка мне идентификатор своей ласточки. — Достал он свой сотовый и показал экран. — Вот на этот номер.

— Отправил.

— Ага, получил. Жди, я сейчас, — ушел тот на улицу, оперся одной ногой на ступеньку своего гравилета и принялся кому-то звонить.

Заметил крадущегося по стенке Чалыча.

— Нет, он не продает.

Чалыч покрался обратно.

— Нормально, — вернулся обратно Рам, явно довольный разговором. — Значит, смотри. Могу оставить свою птицу тут на три дня, как обещал майору. Но переносить силовую мы не будем.

— Она полковник.

— М-да? — Задумался он.

— Была начальником полиции крупного города, перевели обратно с повышением.

— Тогда мы не переносим силовую и еще сотку я кладу сверху, чтобы она об этом не узнала, — занервничал Рам.

— Ее это, как ты понимаешь, не устроит.

— Слушай, да что она не узнает — ей не повредит! Метку я уже снял — ну зачем аппарат мучить? — Мягко уговаривал он.

— Как — снял?

— Ты в приложении посмотри.

Зашел, посмотрел. «Пройден техосмотр, 17–22». Дата сегодняшняя.

Коррупция. Обожаю.

— А, ну если такое дело — какой разговор, — выдохнул я. — Никакой сотки не надо.

— Вот и я говорю — чего силовые таскать? Это майор Сойер всегда правильная, хочется ей все по закону.

Да я бы порассказал про майора Сойер…

— Служили вместе?

— Ну почти. Я горел, они рядом летали, — потрогал он себя за лысину. — Меня на борт, а там внизу еще новый комполка запрашивает эвакуацию. Ну и вот…

— И его спасла?

— По уставу «Огнекрылая» может брать только одного пассажира. Так-то можно впихнуть еще кого-то, но без груза. А у комполка — фломастер.

— Фломастер?

— Ага. Он им неделю назад городок пометил взятым. А тут — инфа о проверке. Короче, помер героически… Слушай, а давай фотки сделаем, как будто мы силовую переставляем?

— Да это для меня услуга. Считай, выполнено все.

— Да она прицепится, будет потом нервы мотать.

— Она все равно прицепится и будет мотать нервы.

— Это да… Но с фотками мне будет спокойнее. Ты не думай, я свою птицу из трех собирал, — обернулся он назад и посмотрел нежно. — Силовая отдельно, корпус отдельно, салон отдельно. С закрытыми глазами теперь могу.

Когда бы я отказывался от бесплатной квалифицированной помощи?

А что до покупателей — обойдутся фотоотчетом. Иначе сами полезут помогать — тоже риски.

Вызвал Чалыча — крикнул «кто деньги потерял?», а когда он высунулся — махнул, чтобы подходил.

И в три пары рук вполне ловко сняли с моей «Сагиры» силовую установку. Вернее, это мне так показалось, а Рам ругался на старых мастеров-бракоделов и изгваздался с ног до головы, откручивая хитрые стопорные винты, убирая шпильки, требуя подать ему инструмент, перелистнуть на сотовом страницу инструкции и этим же сотовым сфоткать поэффектнее. Чалыч пытался сачкануть, начав рассказывать увлекательную историю, как он вот такую же «Сагиру» выиграл в карты, но был отправлен готовить упаковку.

Надо сказать, занятие вышло точно не для одного человека, хоть был и кран в доступе, и гидравлическая платформа-подъемник.

— Главное — внешний вид товара, — с довольством оглядывал Чалыч силовую установку на толстой серебристой подложке, завернутую в пленку и сверху закрепленную стяжками.

Поддон, пленку и рулон фольгированного утеплителя он где-то стырил — у нас такого не было (если бы купил — попросил бы скинуться).

— Два часа убили, — был счастлив Рам, глядя на часы.

Весь грязный, чумазый, но с коротким «ок» от Эффы в мессенджере.

Мимо прошел владелец отремонтированного «Профессионала», с любопытством глядя на нас и на стоящую на улице «птицу».

— А у вас сервис по «Сагирам»? — Спросил он своего ремонтника.

— Лучший в городе! — С важным видом покивал тот.

— Надо будет друзьям сказать, они искали…

Вырежу этот ролик, запишу на флешку и подарю мастеру, примотанной к гаечному ключу.

Ну а самому все-таки надо увольняться — пока мастер будет сидеть за нанесение тяжких телесных, тут порядка не будет.

Деньги есть, а продавать сломанные силовые установки и оставаться на том же месте — против законов эволюции. Даже задешево, даже со всеми записанными разговорами.

В общем, решено.

— Что будешь делать дальше? — Проводив взглядом Чалыча, отправившегося вызванивать покупателя и спрашивать, где там его люди, спросил меня Рам.

— С «Сагирой»? Буду подбирать что-нибудь, что залезет в штатный корпус. Метки нет, времени — валом.

— Я в свое время искал, — хмыкнул он. — Знаешь, что подошло? Разгонный блок от «Арты» калибром сто пятьдесят пять миллиметров. Как родная заходит, с переделками и крепежами. Если удастся сгладить импульс, то можно летать.

— Интересно… — Задумался я. — А почему не ставят?

— Не получается сгладить. А без этого там за пять миллисекунд импульс выдается, как на «Сагире» за секунду на форсаже. Перегрузочная система отрабатывать не успевает, спина в дребезги. Да и гравилету после такого пенделя с места не очень хорошо. Но если подняться высоко, а потом падать, то можно…

— … красиво убиться.

— Ну, от мастерства зависит. Но тема интересная — может быть, за пять лет что-то придумали. Я, как силовую установку добыл, уже не следил за этим.

— Посмотрю, спасибо большое, — душевно пожали мы руки и разошлись.

Покупателей пришлось ждать еще около часа — я-то все равно был на работе и никуда не спешил, а вот Чалыч нервничал.

Деньги-то уже руки жгут — давно зачислены.

В итоге приехали трое крепких ребят в «Авроре», орущей на всю улицу музыкой, посмотрели на упакованный движок, заглянули в мою «Сагиру», пофоткались на ее фоне и, без усилий подняв паллету за края, перетащили к себе.

Улетели — стало тихо, пустынно. Чалыч тоже ушел тратить честно заработанную комиссию.

На карте лежали пятьсот две тысячи и призывали к действию.

— Алло, Сагго? — Позвонил я знакомому художнику. — Я к тебе сегодня так и не доехал, как хотел. Есть предложение — заезжай сейчас ко мне в мастерскую, я тебе и эскизы, и сам гравилет покажу. Проезд с меня плюс тысяча за беспокойство… Уже в клубе?

Взгляд на часы — и действительно, восемь часов. Художники — народ гонимый, не принятый общественностью, поэтому вынужден заходить в клуб пораньше — до того, как на входе встанет фейсконтроль.

То, что уже в клубе — плохо. Никуда не пойдет — его обратно не пустят.

— Тогда завтра, наверное, — примирился я с этим. — Что за гравилет? «Сагира». Слышал о такой?.. Можно ли всей компанией приехать? — Задумался я.

Коллектив у них небольшой — человек пять. Костяк стабильный — два парня, две девушки, пятый обычно при деньгах и не с факультета — он меняется по мере истощения средств и роста понимания, что так пить нельзя. Но сейчас — только начало вечера, все как стеклышко.

— Ну, приезжайте.

Люди спокойные, хоть и творческие, а чем больше людей — тем больше идей.

Приехали они около девяти часов — прекрасные молодые люди. Пятый — хоть и финансист, но тоже заинтересовался эскизами.

Через полчаса вызвали курьера с ватманами, карандашами и красками — в мастерской с этим, понятное дело, не богато.

Еще через полчаса направили гонца в винный магазин — немного, для творческого процесса.

Потом направили пьяного вусмерть финансиста домой на такси. Работа продолжилась.

Вышел из своей каптерки заспанный мастер цеха, посмотрел на раскиданные по полу эскизы, взял бутылку вина и молча ушел.

«Я думал, он дома уже»…

— Вы хоть понимаете, что мы сейчас делаем наш дипломный проект? — Под утро торжественно спросил всех Сагго, поднимаясь с кистью над склеенными между собой четырьмя ватманами.

В ответ кивнул только я — его девчонка спала на стульчике, перекинув руку через спинку, другая парочка лежала в углу на фольгированном утеплителе, прикрывшись другим таким листом.

— Тан, это шедевр. — Смотрел он на результат.

От моей идеи с фениксом осталась только идея. Цвета, переходы линий, краски — все оживало даже на бумаге. Как будет на гравилете — не хватало фантазии. Но должно быть здорово.

— Аплодируй мне.

Я сдержанно похлопал.

— Ты ведь не против, если я заберу это проектом?..

— Да, конечно.

— Только, Тан… Условия диплома — воплотить должны мы лично. — Движением головы закинул он длинные волосы назад.

— На четверых получится растянуть работу?

— Обижаешь. У тебя тут четыре вида материала корпуса, особые условия работы с перегрузками… Подбор красок под скорости и теплообмен, влияние ракурса…

— Тогда делайте. — Пожал я плечами. — Только мне бы побыстрее.

— Не переживай, мы тоже заинтересованы — предсдача через неделю.

— А как так… — Удивился я.

— Не было вдохновения. Но теперь!.. Так. Краски мы найдем — финансист обещал оплатить.

— Да он завтра и не вспомнит. У меня свои деньги есть. Только бокс нужен.

— Будет!

— Одно условие — не пить.

— Ты жестокий человек, Тан… Но на какие жертвы только не пойдешь ради искусства!

Из каморки снова протопал мастер цеха, посмотрел на эскиз.

— Охренеть.

Сагго горделиво подбоченился.

— Девушка, можно с вами познакомиться… — Заметил мастер еще одно красивое и таинственно молчаливое на стуле.

Это он мог попытаться забрать с собой, потому что эскиз точно не отдадут.

— Эй, не-не, девушка занята! — Тут же забеспокоился Сагго.

— Тогда вино возьму. — Печально уцепился мастер за целую среди раскиданных. — Увольняться надо. Надоело «Профессионалам» гайки крутить… — Пробубнил он, уходя обратно. — Когда тут такое…

— Это кто? — Тихонько спросил Сагго.

— Человек с мечтой в душе.

— Коллега, — с пониманием кивнул он.

Утром на е-мейл хозяев мастерской ушли два заявления на увольнение.