Похвала публична, критика — только лицом к лицу, это каждый руководитель знает.

Профессор Хорнет пропустил меня в свой кабинет и закрыл дверь на ключ. Никого, кроме нас, в довольно просторном для одного человека помещении не было.

— Присаживайся, Тан, — придвинул он к столу стул от стены, широким жестом указал на него, а сам засуетился возле отдельного столика с графином, чайником и кружками. — Чай, кофе, воду?

— Воду, пожалуйста. — Осторожно занял я предложенное место и принялся рассматривать корешки в книжном шкафу.

Документы на столе Хорнета были сложены стопочкой и прикрыты чистым листом — так бы рассматривал их. В окно смотреть неудобно — оно чуть позади.

Итак, момент моего триумфа состоялся — лекцию я просидел тихонько, записывая вместе со всеми конспект, а вот в последние десять минут практики поднял руку со своей задней парты.

— Савой, можете выйти, — отреагировал он тогда с легким раздражением, посмотрев на дверь в коридор.

Но я захотел выйти «к доске», которая представляла собой заглубленную бетонную полусферу, и показать упражнение.

Профессор усомнился в необходимости, сокурсники стали задумываться об эвакуации, и только староста попросила дать мне шанс.

В итоге, под подначки, что «доску» уже давно пора чинить, я выстроил несложную иллюзию игры в крестики нолики — четыре линии, в пересечениях которых поочередно ставились кружки и крестики. Игра сыграла саму себя, крестики выиграли.

Суть упражнения была в том, что управлять игрой нельзя — надо ставить задачу самому себе на уровне энергетики. Человек ведь не дает задачу ногам — он хочет идти, а стопа уже, смотря что под собой нащупает, ставится так, чтобы человек не упал, и самой не сломаться.

Внешняя энергетика — просто еще один орган, сложный, прихотливый, отделяемый от человека и какое-то время существующий без его участия. Если не контролировать, то получится как в парке — загогулина, травмирующая себя и окружающих. Если контролировать — то выходит базовая иллюзия, обычно черно-белая — опять же, как в парке. Если продвинуться в контроле — можно задавать условия, по которым иллюзия будет выполняться и достраиваться — вроде той же простенькой игры в крестики-нолики. Потом, когда-нибудь, задачи и энергия на них будут выдаваться интуитивно — но до этого нужно осваивать базу.

В общем, мне даже сдержанно похлопали — большинство стоя в дверях, и только староста из-за парты. Профессору Хорнету бояться было нельзя, поэтому он стоял в трех слоях укрепления со скорбной улыбкой. Которая, после моего успеха, в радость не перешла — но сменилась сначала удивлением, а потом озадаченностью. После чего всем было выдано домашнее задание, а меня попросили зайти в кабинет.

И да, впервые по этому предмету у меня появилась высшая оценка в журнале. Я сам не заглядывал — но ее сфоткала староста и скинула мне с комментарием «все получится!».

Тикали часы на стене, раздавались звуки горлышка стеклянного графина о края стаканов и разливаемой воды.

— Значит, вы добились приема мэтра Агалле Лунк. — Обойдя меня, выставил он воду и занял свое место — тут же отпил где-то треть стакана и принялся изучать меня взглядом.

— По вашему совету, профессор. — Кивнул я.

— Она что-нибудь говорила обо мне?

— Мы не обсуждали университет. Только особенности моего организма.

— Значит, я был прав, и дело в физиологии. — Показалось, чуть расслабился он.

Всегда оставался шанс, что учит он неправильно, а мэтр, узнав о таком, озаботится, чтобы его вышибли с нагретого места.

Но я только поддакнул.

— Итак, теперь вам придется наверстывать практику за три года учебы. Как планируете этим заниматься?

— У меня хорошо получается, профессор. Думаю, найду репетитора со старших курсов.

Если он предложит свои услуги за тридцать пять тысяч в месяц — то, пожалуй, нет.

— Да, деньги старшекурсникам нужны, — посмотрел профессор в сторону. — Деньги всем нужны. А я ведь, мистер Савой, изрядно потратился. На вас.

— Профессор? — Удивился я.

— Начал зондировать возможность сдачи вами экзамена осенью. Принимать будут другие люди, но они тоже — люди. — Выразительно посмотрел он на меня.

— Весьма признателен, но в этом нет необходимости. — Улыбнулся я. — К тому же, уважаемая Агалле Лунк сказала, что в комиссии у нее есть знакомые, и они проявят снисхождение.

Вранье с первого до последнего слова, но такой козырь профессору было крыть нечем — и Хорнет еле сдержался, чтобы не поморщиться.

— По счастью, до сильных трат не дошло, но пять тысяч за ресторан вы должны мне компенсировать. — Отступил он.

— Разумеется, профессор.

— Конечно, вы поставили меня в сложную ситуацию. — Побарабанил он пальцами по столешнице, снова на меня не глядя. — Я, безусловно, рад за вас, но мой финансовый план теперь трещит по швам.

Бедняжка.

— Я, знаете ли, взял ипотеку, — хмуро глянул он. — Оплачиваю, разумеется, из собственного оклада, не из ваших средств. Но плата за мою помощь, за мое терпение и участие в вашей жизни была немалым подспорьем, я на нее рассчитывал. Теперь придется сильно ужиматься.

— Наверняка есть другие студенты с проблемами.

— О, разумеется. Но у них нет денег! Никто не работает и работать не хочет! Сидят на шее у родителей, — похлопал он гневно себя по шее, — и ничего не хотят! Особая статья — первокурсницы! Я не в том возрасте, чтобы ставить зачеты через постель! У меня сердце!.. Тан, а вам нравятся первокурсницы? — Как-то по-особенному посмотрел профессор.

— Нравятся, — кивнул я медленно. — Но у меня девушка есть. — Вот, — потянул я футболку вниз.

— Хенни. Какая архаика, и вы согласились на эту кабалу?

— Варианта отказаться не было, она сидела сверху и не спрашивала.

— Оставьте эти подробности, говорю же — у меня сердце.

— Профессор, а это можно как-то убрать? — Тронул я надпись через футболку.

— Можно, если вы женщина. Свои особенности энергетики, связанные с деторождением. — Повернулся Хорнет на стеллаж с книгами и пробежался по названиям. — Тут у меня нет подходящей литературы на данную тематику… Если желаете свести — могу подыскать исполнителя. Но с девушкой разбираться будете сами. Такое не прощают. — Усмехнулся он.

Пожалуй, найду где-нибудь подешевле — у Хорнета с его ипотекой по умолчанию будет дорого. А вот насчет литературы…

— Профессор, есть деловое предложение.

— А ну-ка удивите. — Тот вроде как уже даже смирился, что деньги придется искать где-то еще.

— По завершению университета, я планирую заняться медициной катастроф. Тема довольно редкая, до пятого курса ее не преподают, а это серьезная потеря времени. Я готов оплачивать вам абонемент за доступ к внутренней библиотеке преподавателей.

— Невозможно, мистер Савой, — даже с некоторым сожалением покачал он головой. — Вы же знаете, у нас даже простые вещи — для служебного пользования. Если вы забудете ваш конспект в кафе, вам уже может грозить уголовный срок.

Я грустно покивал головой — тут за номерным учебником присматриваешь строже, чем за дорогим мобильным телефоном. Украдут телефон — обидно, но не критично. Пропадет учебник — задолбаешься искать и отписываться.

А действительно ценные книги и вовсе нельзя выносить из библиотеки — читайте, учите, делайте конспекты. Никаких фото, никаких сканов. В интернете — только учебники для самых маленьких, а из ценных сведений разве что комиксы и сериалы, где биоэнергеты — крутые ребята, почти как военные. Империи очень нужны и те и другие.

— Знал бы я вас поменьше, Тан, был бы вынужден сообщить внутренней службе безопасности об этом предложении. — Шутливо покачал он пальцем. — Очень похоже на подход зарубежных спецслужб.

Есть мнение, что представитель спецслужб преспокойно отучился бы весь курс и узнал бы все, что хотел — а то и устроился бы на место преподавателя. Но мнение не стопроцентное — Империя все-таки все еще на первом месте по освоению новых технологий, а без сохранения тайны это невозможно. Так что предложение от меня и в самом деле поступило рисковое. Но рисковое — значит и денежное.

— Лаборанты вашей кафедры могут иметь доступ. — Заложил я зерно сомнения.

— Лаборантам надо платить, а бюджет университета не безграничен. — Цокнул Хорнет.

— А что, если я откажусь от зарплаты лаборанта в вашу пользу?

— Там не такие большие деньги. Тысяч пятнадцать в месяц, — покачал он головой.

— Плюс десять тысяч за то, что я не буду выполнять работу лаборанта.

— М-м…

— Плюс мы исправляем все мои тройки на «отлично», и со следующего месяца я начинаю получать повышенную стипендию. А это еще десять тысяч в месяц. Итого — тридцать пять тысяч, профессор, ежемесячно.

— Деканат обратит внимание на такое массовое исправление.

— Деканат не будет против. Я возьму это на себя.

Староста заинтересована — поможет.

— Если так… Тридцать пять тысяч, — встал Хорнет, заложив руки за спину и прошелся туда-сюда, встав у окна.

— И тридцать пять тысяч сегодня же, чтобы сгладить все углы.

— Плюс пять тысяч за ресторан!

— Разумеется, сэр. Сорок тысяч. Банкомат есть в супермаркете недалеко, я успею за большую перемену.

— Ладно. Снова пойду вам на встречу, Савой. Но не смейте меня подвести!

— Разрешите бегом, профессор? — Встал я со стула.

— Разрешаю. Стоп! Возьмите там коньяк, мне нужно помянуть мою принципиальность. И все из-за вас, — строго посмотрел он на меня.

— Я искренне вам благодарен, сэр. Вы мне — как отец родной. Я не подведу. — Поклонился я чуть и вышел за дверь.

Нормально прошло. Оценки сам переставит — заинтересован в этом. А за десять тысяч в месяц я наконец-то решу одну из главных проблем — с цветом обложек книг, которые когда-то читал.

Найдется ли там лекарство для Эффы, которое она желает отыскать — пусть даже сомнительное и малым шансом на успех — не уверен. Но и цель не в этом.

За оставшиеся двадцать минут успел снять деньги, взять неплохой коньяк, дополнив по совету продавца горьким шоколадом, все отнести профессору и догнать нашу группу перед входом в Хранилище.

— Все устроил, — шепнул я старосте тихонько. — Троек больше нет. Только деканат предупреди, чтобы волну не подняли.

Благо, шла она почти всегда одна — никто не подслушает.

— Сколько денег нужно?

— Да уже, я расплатился.

— Ограбил кого-то? Съемная квартира, дорогую одежду не бережешь, деньгами кидаешься… — С подозрением посмотрела девушка.

— Ну что ты, всего лишь элитный эскорт. Никакой постели, охрана и сопровождение.

— Издеваешься, понятно.

— Я не подхожу для эскорта? — Возмутился я. — Между прочим, я способен галантно открывать двери и придвигать стулья в ресторане.

— За такое много не платят.

— Ты просто не знаешь, как я внимательно слушаю. Богатым старушкам этого так не хватает.

— Учти, если это всплывет — никакого дворца. — Шепнула староста, повернув в сторону Хранилища.

Запускали туда ко времени, так как студенты — они как вода. Если сковать даже в самый крепкий тамбур, все равно там все разнесут.

— Старушки меня никогда не сдадут. — Шепнул я в ответ, пристраиваясь следом.

А там, переодевшись в халаты, занялись делом привычным, рутинным и крайне важным — проверкой пыльных карт и «переморозкой» пациентов по необходимости.

На этот раз куратор был адекватный — лысоватый мужчина лет пятидесяти, балагурящий и шутящий, то и дело пытавшийся подсадить студенток за пятую точку. Но как рука перестала шевелиться, вольничать перестал — у нас девчонки такие.

Страшных инфекций, вирусов и бактерий на последних днях заморозки в досье тоже не попадалось — так что и тут без новых приключений.

Только я все равно нервничал — на первой паре не сильно, а вот к середине второй — уже существенно.

В Хранилище не было Кэра. Быть такого не могло — но я не видел «свою» энергетику в шастающих туда-сюда котах. Не видел ее и пройдя вдоль коридора уровня, спустившись в перерыве вверх и вниз — куда нам было можно. Еще ниже котов не пускали, там особо опасные болезни и строгий санитарный контроль со шлюзовыми.

«Не может быть, чтобы он умер», — уже откровенно озирался я по сторонам. — «Не верю. Не хочу верить».

Еще могла слететь моя энергетика — но прошло меньше месяца, не за такой же срок!

— Мистер Савой? — Заметил мое поведение куратор. — Что-то не так?

— Сэр, я недавно читал статью про «ложно-замороженных». Представляете, из тела человека убирали все органы и помещали внутрь «стопнутое» животное, оборачивая его энергетику вокруг. Таким образом, внешняя оболочка тоже проходила «заморозку», и определить, что человек давно мертв, было невозможно. Столь жестокое убийство выяснялось только при «разморозке».

Группа внимательно слушала мой бред.

— Интересно… И где вы это читали?

— Не помню, сэр. Случайно взял с полки. Но там была характерная черта — запахи животного. Из-за особенностей закручивания, железа с секрецией не блокируется — она ведь на поверхности перетянутой энергетики. Вот мне и показалось, что есть какой-то запах.

— Кажется, я что-то чувствую, — побледнела одна из девчонок.

— Это всего лишь коты. — Указала староста.

— Коты для этого неприменимы, слишком малый запас собственной энергетики. — С видом специалиста добавил Ян, как всегда быстро листая свой журнал.

— Уверен, в нашем Хранилище такое невозможно, — заявил Куратор, но ему никто не поверил.

На тела теперь смотрели с подозрением, а энергетику проверяли тщательнее.

Мы все-таки знаем, что работаем с живыми. Нам психологически легче — хоть люди и заморожены на десятилетия, а то и столетия. С трупами работать — совсем другое.

Ну а на мое рыскание начали смотреть с пониманием — люди тоже начали принюхиваться. А кто-то даже шел на странный аромат — и через какое-то время убирал его источник совочком, навсегда лишаясь любопытства. Какой-то процент промахов мимо лотка у местных котов имелся…

«Где Кэр?..»

Если откинуть самое страшное, оставался еще один вариант — его кто-то забрал до меня. Но это невозможно! Да и кто?..

Пришедшее подозрение было крайне маловероятным, почти невозможным. С трудом я дождался завершения практики — а потом еще ждал минут десять, когда куратор контрольно перемерял мою заморозку.

Он не верил, что прибор показывает верно, и пациент будет лежать еще двести лет, а я, признаюсь, психанул.

В общем, отпустили меня наверх — к гардеробной и ящичкам с телефонами.

Проигнорировав смс и пропущенные, набрал Эффе.

— «Сагира» будет вечером, — устало ответили мне. — Около семнадцати, жди. — Явно хотели повесить трубку.

Ага, значит, не у медведей — все получилось. Я ей, понимаешь, помогаю — а она!!!

— Стой!

— У тебя минута до начала совещания.

— Где Кэр?

— У меня дома, Тан. Кэр у меня дома.

— Как это возможно? — Поджал я губы. — Как тебя вообще пустили в Хранилище?

— Я на вашем первом курсе, если что. — Развеселилась она.

— Прием осенью.

— Осенью я буду на втором. Я же ветеран-инвалид, прием без экзаменов. А после летной академии мне тут только пару профильных предметов досдать осталось.

Ну, допустим — если учебная программа совпадает… Но дело не в этом!

— Верни кота.

— Раньше надо было думать, когда он ходил в темноте и жалобно мяукал.

— Да я его кормил через день!

— Все, глашатаи трубят. — И мне тоже послышалось величественное завывание труб.

— Эффа, верни кота! Или я за себя не отвечаю! Эффа!

Гудки.

Как линия освободилась, тут же раздался входящий вызов — номер скрыт.

— Алло, — без настроения ответил я.

— С вами говорит капитан Нарем, служба личной защиты дворца. Недавно вы имели грубый разговор с полковником Сойер. Обращаю ваше внимание, что полковник Сойер является секретоносителем высшей категории, и любые угрозы и безосновательные требования в ее адрес могут быть рассмотрены как попытка покушения на высшее должностное лицо и интересы Империи. Наказание — двадцать лет в каменоломнях, мистер Тан Савой. Вам все понятно?

— У нас частный вопрос, капитан Нарем. Мы делим кота.

— Никаких вопросов быть не может, гражданин. Кот принадлежит полковнику Сойер, и это не обсуждается.

— Да, но…

— Вы хотите поговорить лично? Сейчас я посмотрю, где вы находитесь, и отправлю гравилет.

— Нет, сэр.

— Вот и отлично, гражданин. Хорошего дня.

Гудки.

Да я до Императора дойду!!!

— Тан, с тобой все хорошо? — Подошла староста.

— Со мной, — облизнул я губы. — Со мной все отлично.

Это у них крупные проблемы.

— Что-то плохое сказали? — Беспокоилась она.

— Так. Мне надо попасть во дворец. Оценки, поведение, что там еще?

— Активность.

— Активность-активность, — лихорадочно размышлял я. — Благодарственные грамоты из полиции пойдут?

— Конечно! А откуда у тебя они?

Их пока нет, но пусть попробует Эффа мне их не выписать. Я им мир спасаю — а они котов крадут. Ну уж нет, я буду вежлив, я сделаю вид, что Кэр мне не нужен, я обманом и подлостью добуду грамоты, попаду во дворец, и тогда…

Может ли Император решить мою проблему?

«Самое забавное, что это как раз его уровень — решение медийных, смешных проблем на камеру», — стал я успокаиваться. — «Ведь если Его величество полезет своим умом в экономику или отраслевые вопросы — там целые министерства шагнут из окна. Благо, там и стекла пока не вставили…»

Не может один человек своим велением перекраивать страну — тут к этому давненько пришли, поэтому Империя все еще стоит.

Вот Канцлер — тот да, как-то может всунуть что-то в пятилетние и десятилетние планы, после консультации со специалистами. Учебники по экономике я листал в первый же месяц появления в Империи — еще не хватало вляпаться в сословное право и рабовладение.

Ну а задача Императора — управление страной во время войны. Для того и учится всю жизнь. В остальное время — он символ, традиция, непременный атрибут торжеств и цель интриг для людей недалеких. Словно рок-звезда, только на троне.

Власть, разумеется, тоже имеется — менять людей в общем паззле жизни он может, но картина ведь от этого не меняется. Да и с деньгами не так чтобы ограничивают — фонд для наград и поощрений у него солидный. Но в казну руку не запустить ни ему, ни с его участием.

Даже прием во дворце — это очень престижно, но главным образом потому, что туда сходятся нужные люди. И в первую очередь — там бывает Канцлер.

— Тан?

— А? — Выплыл я из размышлений.

— Откуда у тебя благодарственные грамоты полиции?

— У нас с ними договоренность, я не дерусь по клубам, а они мне грамоты. — Серьезно кивнул я. — Представь, сколько накопилось?

— За год?

— Ага. Минимум две. — Зашагал я широким шагом к метро, скидывая напряжение движением.

— Тан, подожди!

— Что еще?

— Ты хотел красть кота, — посмотрев по сторонам, заговорческим тоном сказала староста. — Я потому и дожидалась. Чтобы помочь. Вот. — Покраснела она.

— Ты — настоящий друг, — вытянул я руку и положил ей на плечо. — Но кто-то украл кота до нас.

— Подонки! — С чувством выдохнула девушка. — Вызовем полицию?

— Полиция на их стороне. Но мы победим. — Смотрел я сурово, подняв подбородок.

И староста тоже выпрямилась по стойке смирно. Получилось неидеально — потому что эти вот ее, которые ниже ключицы…

— Тан?

— Мы вооружены и очень опасны. То есть, — посмотрел ей в лицо. — Все будет хорошо.

— Конечно будет! Кстати, я нашла клуб собирателей марок. Подать от тебя туда заявку?

— Разумеется. Марок никогда не бывает мало.

«Будете потом всем курсом писать мне в каменоломни», — отпустил меня адреналин и вырвался глубокий выдох.

Впрочем, это если все хорошенько не продумать. А это мы можем, это мы еще с Аликса умеем…