Глава 3.

Ванду же это совершенно не напугало. Вероятно, как и Сарефу, ей очень даже пошли на пользу тренировки в клане Зинтерра. Да и до этого момента эльфийка нет-нет, да и кокетливо придерживала под рукавом большую часть своих умений. Но теперь, когда против неё вышло собственное Чёрное Зеркало, и вся ответственность на поход легла на её плечи — Ванда моментально перестроила всю свою тактику.

Все шесть лап Красса, что парили над ней, эльфийка занесла назад… для того, чтобы мгновение спустя каждая из лап выстрелила десятком дротиков, которые были заряжены всеми возможными стихийными эффектами.

Дротики облепили всех трёх обезьян — и те с истошными визгами принялись кататься по земле, избавляясь от этих снарядов, которые одновременно прожигали, обмораживали, били молниями и протыкали их шкуры сразу со всех сторон. Впрочем, Тарлиссон моментально нивелировал этот эффект. Один взмах рапирой — и обезьяны стали тёмными шарообразными сгустками, которые вернулись к своему хозяину и стали кружиться рядом с его рапирой. И которые — можно было не сомневаться — моментально примут физическое воплощение и атакуют снова, едва для этого представится удобный шанс.

Следом Тарлиссон рванул вперёд и сделал уже знакомый Сарефу выпад рапирой. И… Ванда, к огромному удивлению, никак на него не отреагировала. Напротив, она не сделала ничего, чтобы заблокировать эту атаку… и в следующий момент рапира, создав свой фантом, который и полетел дальше, уколол Ванду точно в грудь, выбив ей целую сотню здоровья.

Ванда же, словно никак не ожидая такой атаки, уронила руки — и шесть лап Красса позади её головы так же поникли… ровно для того, чтобы из них мгновение спустя целым потоком хлынули разноцветные стихийные шарики, которые, упав на землю, медленно, но верно покатились в сторону Тарлиссона.

Тот же, увидев, что выкинула его соперница, попытался было поднять свою рапиру… вот только Ванда, перед которой лапы Красса снова выстроились в форме кольца, направила на Тарлиссона свой парализующий взгляд — и он застыл на месте. Причём, судя по тому, как несколько секунд спустя по виску эльфийки пробежала капля пота, она и сама не могла двигаться, и прилагала огромные усилия для того, чтобы удерживать своего врага на месте. Впрочем, это щедро окупалось тем, что пара сотен цветных шариков со всевозрастающей скоростью неслась на Тарлиссона — и тот ничего не мог с этим поделать.

К сожалению, провернуть этот приём до конца Ванда не смогла. Когда до Тарлиссона добрались первые полсотни шариков и с огромной силой разорвались, полученный урон, видимо, подстегнул эльфа, и он вырвался из ментальной хватки Ванды, параллельно снова вызывая своих обезьян и вынуждая их поглощать эти стихийные снаряды. С яростными воплями боли животные, у которых до сих пор на шкурах были отметины от предыдущей атаки Ванды, выполнили этот приказ.

Сареф посмотрел на Тарлиссона с холодным разочарованием. Ничего нового… когда он сам дрался с главой службы разведки Глумидана — тот тоже без малейших угрызений совести прикрывался своими питомцами. Может быть, оно и к лучшему, что Ванда встретила Тарлиссона вот так. Потому что хладнокровный, циничный эльф явно показывал, что для него есть только одна ценность в жизни: спокойствие и политическое равновесие на Глумидане, и ради этого он готов принести в жертву всё, что угодно. И если Ванда однажды разыщет его, чтобы попытаться что-то ему доказать… то, вполне вероятно, рано или поздно кончится это тем, что Ванда точно так же будет принесена в жертву этой, вне всякого сомнения, великой и всеблагой цели…

Тем временем Тарлиссон начал переходить в контрнаступление. Снова переведя своих обезьян в призрачное состояние, он взмахнул рапирой — и принял стойку, которая, как помнил Сареф, моментально восстанавливала ему здоровье. После чего на его рапире заплясали молнии, и он рванул к Ванде, намереваясь отрезать от неё пару лишних кусков… ну или, как минимум, серьёзно сократить популяцию лап хилереми, которые продолжали парить за своей хозяйкой.

И Ванда отлично просчитала, что против такой мощи переть в лоб — не самая лучшая идея. И потому она резво отпрыгнула прочь, а лапы Красса за ней испарились… для того, чтобы мгновение спустя тёмные кулаки начали атаковать Тарлиссона со всех сторон.

К сожалению, цели достигли только первые два удара. После чего Тарлиссон, невероятно точно предугадывая дальнейшие атаки, ловко разворачивался в воздухе и атаковал рапирой в запястья летящих в него лап. И эти смертельные уколы заставляли лапы хилереми испаряться чёрным дымом, а саму Ванду, которая, несомненно, разделяла с Крассом всю боль — шипеть сквозь стиснутые зубы.

Мгновение спустя Тарлиссон снова бросился вперёд, совершая выпад рапирой… однако на сей раз эльфийка рванула ему навстречу, чем изрядно обескуражила Тарлиссона, который, тем не менее, продолжил атаковать. Вот только… этот выпад Ванда заблокировала собственным тёмным клинком, а так же Скальпелем Архитектора, который эльфийка держала в левой руке. И не успел Тарлиссон удивлённо скосить взгляд на клинок, как слева от него появилась одна из уцелевших лап Красса, которая с коротким замахом воткнула ему в предплечье… Осиновый Кол!

Тени обезьян, кружившие рядом со своим хозяином, моментально пропали. Да и сам Тарлиссон с яростным рыком прервал своё давление и отскочил назад. Ванда же, сосредоточившись, снова вызвала лапы Красса, и бросилась за врагом. Сейчас, когда на Зеркало было столь удачно на целых 15 секунд наложено Истощение, отключающее пассивные способности, было вполне реально завершить бой. Вот только Тарлиссон, к сожалению, тоже отлично это понимал. И потому совершенно не стеснялся спасаться бегством, совершая огромные прыжки и даже во время этих прыжков умудряясь то и дело принимать стойку, восстанавливающую силы.

Однако Ванда в один момент вскинула руку — и шесть лап Красса разлетелись по всей пещере. Тарлиссон не успел на это среагировать — и в один момент оказался рядом с одной из лап, которая тотчас схватила его за шиворот. Но и Тарлиссон с пылающим чёрной яростью взглядом не собирался так просто сдаваться. Перехватив рапиру двумя руками, он совершил круговой жест — и в тот же момент по всей пещере со всех сторон ударили сотни ледяных шипов.

Ванда явно хотела использовать на Тарлиссона свой болевой взгляд — но не успевала. В итоге ей пришлось отпустить эльфа, после чего четыре лапы Красса обхватили её со всех сторон, прикрывая слабые места тела. А ещё две — испустили огненный поток, настолько яростный, что он моментально растапливал любые подползающие к нему лучи холода.

К сожалению, драгоценный момент был упущен. Вот только и потрёпанный Тарлиссон тоже явно исчерпал большую часть своих ресурсов. Тем не менее, их хватило на то, чтобы снова вызвать одну из обезьян, которая мгновение спустя оглушительно заверещала. И этот визг принял вполне себе видимую форму белой волны, которая стремительным потоком рванула к Ванде и ударила её в лицо. А мгновение спустя… Сареф с ужасом увидел, что глаза эльфийки были словно подёрнуты молочной белой плёнкой. Ванда была ослеплена… и, можно было не сомневаться, эта слепота длилась куда дольше, чем 5 секунд, как это было с обычным Тарлиссоном.

Вот только эта травма Ванду совершенно не смутила. Эльфийка упала на колени и обхватила себя руками… после чего лапы хилереми, парящие над ней, пропали… а вместо них появился сам Красс, ещё более огромный и свирепый, чем Сареф его помнил. И вот теперь хилереми бросился в бой лично, заменяя потерявшую зрение хозяйку.

Тарлиссон же, тоже собирая остатки сил, взмахнул рапирой — и рядом с ним материализовались вторые две обезьяны, которые так же пронзительно заверещали, накладывая на Красса Молчание и Глухоту. Вот только Ванда, которая, несмотря на ослепление, чутко отслеживала состояние своего хилереми, в этот момент схватила Скальпель Архитектора и… пробила им себе ладонь. У Красса в ответ на это действие прямо посреди боя в боках прорвались и выросли ещё два лапы. И, судя по тому, что он взревел от ярости, этим действием Ванда ещё и развеяла с него негативные эффекты.

Обезьяны по приказу Тарлиссона бросились на Красса — но хилереми, который невероятно ловко управлялся с четырьмя лапами, легко раскидывал врагов, которые тоже были вымотаны поединком. Мало того, Красс то и дело кидался на Тарлиссона — и тому приходилось использовать все остатки сил, чтобы уходить из-под атак яростного хилереми.

Ещё несколько секунд яростной борьбы — и Красс, схватив одну из неудачно подставившихся обезьян, разорвал её на куски. Оставшиеся две при виде этой картины жалобно верещали, явно не горя желанием приближаться к гиганту с чёрной шкурой, четырьмя лапами и пылающими яростью глазами, но хозяин безжалостно гнал их вперёд. И в последний момент, когда Красс был вынужден отбиваться сразу от двух обезьян, Тарлиссон перехватил рапиру и совершил рывок, посылая копию своего фантомного оружия точно в спину Ванды, которая продолжала сидеть на земле. Фантомная рапира достигла своей цели, и девушка завалилась на землю… вот только из её рук вырвалась целая россыпь блестящих красных шариков, которая очень быстро направилась к Тарлиссону.

Тот, моментально поняв, чем это чревато, попытался рвануть прочь… но Красс не дал ему такой возможности. Совершив резкий рывок, он схватил Тарлиссона за ноги и повалил на землю. Эльф принялся отбиваться рапирой, которую напитал стихией света, и яростно тыкал Красса во все незащищённые участки тела… но хилереми, удерживая врага, уткнулся мордой в землю, прикрывая самые уязвимые глаза… Тёмный эльф, проклиная всё на свете, яростно колол хилереми, и на месте каждого укола на несколько секунд появлялась тонкая струйка крови, но всё же Красс вынес всю эту атаку… а мгновение спустя красные шарики, наконец, добрались до Тарлиссона…

Вокруг тёмного эльфа начали раздаваться мелкие взрывы. Вот только эти снаряды были заряжены кровью Ванды — и явно лупили сильнее обычного. Так ещё и взрывов было так много, что эта серия длилась почти 20 секунд. И, как ни удивительно, но Тарлиссона после неё до сих пор не разорвало на части. Он попытался было подняться… Но Красс, схватив эльфа за шиворот, три раза с огромным удовольствием приложил его о землю… и, только услышав характерный хруст сломанного носа, поднял его за шиворот и повернулся к своей хозяйке, которая уже сбросила с себя Ослепление и поднялась на ноги…

— Прекрасная работа, девочка, — тяжело дыша и хлюпая сломанным носом, прохрипел Тарлиссон, — возможно, даже в его глазах ты будешь не совсем пустым местом.

— Тебе очень повезло, что ты сейчас не назвал меня дочерью, — презрительно выплюнула Ванда, — впрочем, ты наверняка не хуже меня понимаешь, что тот факт, что ты когда-то вставил в мою мать свой член, ещё не делает тебя моим отцом.

— Что? — опешил Тарлиссон, — ты хоть сама понимаешь…

— Заткнись!!! — прорычала Ванда, отвешивая Тарлиссону оплеуху. Впрочем, мгновение спустя она схватила его за волосы и посмотрела прямо в глаза, — хотя… мне бы не хотелось отпускать тебя так быстро. Ты весь бой бегал от этого приёма — но ты же не думаешь, что избежал его, не так ли?

Ванда цепко уставилась в лицо Тарлиссону. И Сареф понял, что она использует свой коронный болевой взгляд. Тарлиссон стойко терпел первые 10 секунд. Ещё 5 секунд спустя он застонал… потом зарычал, и, наконец, коротко вскрикнул… после чего у него лопнули оба глаза.

— Вот так то, — Ванда хладнокровно глядела на искалеченного Тарлиссона, — вот что ты заслуживаешь в моих глазах, жалкий ублюдок! И, поверь, до настоящего тебя я тоже однажды доберусь!

— Глупая девчонка, — глухо прохрипело Зеркало, — тебя приняли в Дом Гибельного Тумана, дали воспитание и образование только — и только потому, что он на это повлиял. Если ты настолько глупа, что не понимаешь этого, и хочешь только купаться в жалости к себе — на здоровье, но хотя бы ему не разбивай сердце.

— Какое, к Хаосу, сердце⁈ — прорычала Ванда, — у этого ублюдка нет сердца, и никогда не было!!!

— Ты не понимаешь…

— Меня это утомило, — злобно перебила его Ванда, — Красс, покончи с ним!

Хилереми, одной парой лап удерживая Тарлиссона в воздухе, второй парой мягко взял его за череп — и мгновение спустя с хрустом провернул. Наконец, Зеркало окончательно умерло — и теневые столпы, удерживающие Сарефа и остальных, пропали.

Ванда же упала на колени и спрятала ладони в лицо. Верный Красс подошёл к ней и обнял девушку всеми четырьмя лапами, хотя бы так ненадолго даря ей чувство покоя и защиты от этого несправедливого мира.

Сареф же очень осторожно подошёл к Ванде и коснулся её плеча. Он знал, что слова здесь излишни. Он понимал, что Ванда наверняка мечтала об этой встрече с той самой поры, как Сареф ей об этом рассказал. Как она встретит Тарлиссона, и докажет ему, как он был не прав, и как он должен был об этом пожалеть. И если уж даже проклятое Зеркало просто и доступно донесло до Ванды, какая она глупая и наивная дурочка — что бы ей сказал настоящий Тарлиссон?..

Красс в ответ на прикосновение Сарефа поднял на него яростный взгляд и коротко зарычал. Но Сареф бесстрашно смотрел ему в глаза… и несколько секунд хилереми опустил голову, снова прижимая к себе хозяйку. Что ж… видимо, в глазах Красса Сареф имел право поддержать Ванду даже в такой личный момент.

— Ты ведь когда-то так же ненавидел меня, сынок? — раздался голос Месса позади. Сареф чуть не споткнулся: таких слов от него он сейчас вообще не ожидал.

— Что… что ты говоришь? — опешив, переспросил он.

— Не притворяйся, — с печальной улыбкой сказал Месс, в глазах которого снова мелькнул зелёный отблеск, — это ведь то, чего я, по твоему мнению, всегда заслуживал. Когда в поместье тебя шпыняли Исмарк и Джайна, драконил своим воспитанием Адейро, отмахивался Озмунд… до 15 лет ты был никому не нужен, всем было на тебя плевать. А мы, твои мать и отец, постоянно находились рядом, чуть ли не в соседней комнате — и всё это время мы были для тебя самыми чужими в Системе людьми…

— Хватит! — прорычал Сареф, — это всё в прошлом! Я тогда не знал о твоих Параметрах, Месс, я не знал, что Адейро запретил Аоле со мной общаться — и, естественно, я был обижен на вас! Но сейчас…

— А сейчас — мы для тебя не мама и папа, а Месс и Аола, — с горечью усмехнувшись, сказал тот, — разница колоссальна для тех, у кого хоть когда-то была семья…

— Отец, сейчас не лучшее время для таких откровений, — поджав губы, ответил Сареф, — мы вроде бы об этом говорили, когда я отдал тебе лекарство.

— Я знаю, сынок, — кивнул Месс, — но это не отменяет того, что у меня осталось слишком мало шансов, чтобы избежать участи навсегда стать всего лишь каким-то мужиком, который когда-то сунул член в твою мать. И я не хочу их потерять.

— Я думаю, что шансы есть всегда, господин Месс, — мягко сказал Орик, — вот у меня их точно уже не осталось. Когда мне было 8 лет, и наставник из клана Зинтерра позвал меня за собой, мать и отец даже не попрощались со мной. Просто сказали друг другу: как хорошо, что теперь надо кормить на 1 рот меньше. И если я вернусь домой сейчас — то не получу от них даже капли любви. А только, в лучшем случае, двух нахлебников, которых я должен буду содержать только потому, что они когда-то произвели меня на свет, и теперь я должен им до конца жизни.

Сареф взглянул на Ванду. Несмотря на то, что она в их разговоре не участвовала, для неё услышанное было очень важным. Хотя бы для того, чтобы понимать: она не одна такая брошенная, другие тоже сталкиваются с такими проблемами, порой даже намного хуже — и всё равно как-то находят в себе силы жить дальше.

Сареф повернулся к Стиву, который не произнёс ни слова. И внезапно понял, что Стив о своей семье практически никогда не рассказывал. Да, он упоминал своего прославленного деда, который подарил своему роду Ярость вместо Выносливости, но что потом с ним было дальше, где был отец Стива, как он участвовал в его жизни… Сареф не знал ничего. Да и сейчас Стив не то, чтобы стремился откровенничать. Вместо этого он подошёл к трупу Зеркала и, обыскав его, бросил Сарефу какую-то перчатку.

— Любопытный улов, — сказал Стив с ухмылкой, — если это будет возможно — нужно сохранить эту вещь для Джаспера. Он сумеет её очень выгодно пристроить.

Вызвав Системное окно, Сареф прочитал следующее:

Перчатка Сокольничего. Если в качестве естественного или призываемого питомца используется птица, то с этим артефактом питомец получает +20% к наносимому урону, точности и шансу критического удара. Хозяин получает −20% к стоимости призыв питомца, расходу выносливости на поддержание умения и времени отката способности.

— Ну да, — одобрительно кивнул Сареф, — при правильном использовании — полезная штука. Ладно, — он обвёл свою группу одобрительным взглядом, — вы все сегодня замечательно поработали. Делаем привал…