Глава 2.

Мельком Сареф оглянулся на Месса и Ванду. Они успели восстановить немного сил — но хорошо, если им этого хватит хотя бы для того, чтобы оттащить Орика в безопасное место. Поэтому на их помощь, к сожалению, рассчитывать не приходится.

Сареф, честно, не хотел вызывать Хима столь рано. Во-первых, это было рискованно: если Сареф неосторожно нанесёт монстру последний удар, и его выносливость упадёт до 0, Хим исчезнет, и умение на его призыв уйдёт на перезарядку. Во-вторых, Сареф был уверен, что подземелье изучает их каждую секунду… и ему не хотелось светить своей полной мощью, особенно с учётом того, что как бы ты не был силён, в походе на монстров Система всегда найдёт, чем тебя удивить.

И всё же выбора не оставалось. Можно, конечно, было попытаться добить одного монстра, снизить своё здоровье до 21%, получить урон и спровоцировать срабатывание Призрачного Возмездия… но убийство монстра, помимо снижения здоровья и выносливости, так же наверняка накладывало Истощение, отключающее пассивные способности… и подобный трюк был чреват тем, что он просто отправится на перерождение… И потому, нехотя вызвав Системное окно, Сареф выбрал первое умение:

Кровавый Договор! Потеряно здоровья: 35!

Призыв демона!

В тот же момент рядом с ним появился Хим, который тотчас прыгнул в сторону мотылька, ослепляя его огненными шарами и увлекая за собой горящим хлыстом.

Стив, тем временем, пытался пробиться к слизню с верной ромфеей в руке. И яркое сияние, наверняка дополнительно усиливаемое Шевью, должно было сильно жечь его склизкую шкуру. Однако и слизень оказался далеко не так прост. Во-первых, он был крайне проворный — и всегда успевал ускользнуть от выпада клинка. Даже со своим умением, которое помогало ему настигнуть противника из любой точки, Стив, в лучшем случае, доставал кончик хвоста слизня. Во-вторых, слизень мог крайне разнообразно использовать своё тело. В частности, слизь на его шкуре пузырилась маленькими комочками, которые тот мог запускать по всей арене.

В итоге это неожиданное тактическое преимущество ещё больше исказило поединок. Несколько снарядов взорвались рядом с Сарефом — и он вынужден был отдать заряд Тёмной Фазы, чтобы не попасть под струю кислоты, которую в него выпустила одна из голов многоножки. Вторая сбила с ног Хима, который уж слишком увлечённо пытался подпалить мотылька — и ему пришлось использовать Исходную Позицию, чтобы уйти из под целого шквала ядовитой пыльцы.

Для Сарефа при этом поединок был самый сложный. Во-первых, двухголовая многоножка была непредсказемым и разносторонним противником. Первая её голова находилась поодаль и метала в него струи кислоты. Вторая, напротив, была более контактной и то и дело бросалась на него вперёд, пытаясь укусить. Как при этом насекомое умудрялось совладать со своим телом и не запутаться в туловище и многочисленных ногах, оставалось загадкой.

Осложняло поединок и то, что Сареф не мог слишком уж усердствовать против монстра. Если он его сейчас победит и останется без сил — Стиву придётся заканчивать бой против двух врагов. Впрочем… всё-таки дождавшись удачной позиции, Сареф понял, что он может завершить этот поединок одной комбинацией.

— Стив! — коротко скомандовал он ему. После чего вызвал Системное окно:

Силовое Поле!

В тот же момент двухголовую многоножку окружила сияющая аура, не позволяя монстру пошевелиться. И Стив отлично просчитал, что от него хочет Сареф. В следующий момент он провернул в сторону слизня прорывную комбинацию — и после того, как он в очередной раз едва достал монстра за кончик хвоста и остался просто в вызывающе уязвимой позиции, слизень, разумеется, не устоял — и обрушился на Стива всей своей массой. Вот только…

Ровно за секунду до этого Стив подбросил свою ромфею вверх. А в следующий момент Стива закрыло Силовое Поле Сарефа — и слизень, жадно бросившись на него, только видел перед собой вожделенную и обманчиво уязвимую плоть — но не мог до неё добраться. И в этот же момент над ними появился Шевью, который ловко перехватил ромфею — и воткнул её в голову слизню, точно промеж усов. Истошный вопль заполонил пещеру, а в следующий момент Шевью испарился — и Стив, так же получивший полное истощение, едва слышно застонал от боли.

В следующий момент Сареф перебросил Химу Барелем — и хилереми, в изящном прыжке добравшись до мотылька, ударил его кулаком в перчатке по голове — и на пару секунд оглушил. В тот же самый момент Сареф сместился к нему Тёмной Фазой — и, наклонившись к мотыльку и схватив его за голову, вызвал Системное окно:

Силовое Поле!

Отдав последний заряд умения в себя, он цепко зафиксировал мотылька перед собой. Пришедший в себя монстр неистово тряс крыльями и пытался освободиться, щедро рассыпая вокруг пыльцу, но из хватки Силового Поля вырваться было практически невозможно.

Тем временем, отсчитав заветные секунды, пока Силовое Поле спадёт уже с многоножки, Хим прицелился в неё Барелемом, который сохранил накопленные Сарефом заряды, и…

Заряженный выстрел стихией света прочертил пещеру и разделил многоножку на две равные части. И в этот самый момент на Сарефа всё же сработало проклятое истощение, его здоровье упало до 176 единиц, выносливость — до 0, и Хим испарился, будучи больше не в силах ничем помочь…

Вот только Силовое Поле было уже наложено на Сарефа, оно должно было отработать свои 16 секунд, и Сареф мог двигаться во время его действия. И потому он продолжал сжимать голову неистово дёргающегося мотылька, его крупные фасеточные глаза продолжали раздуваться и набухать зелёным цветом… пока, наконец, с омерзительным звуком она не лопнула, разбрызгав напоследок зелёную слизь.

Когда Силовое поле закончило действовать, Сареф с огромным трудом поднялся на ноги. Месс и Ванда уже привели Орика в чувство, да и Стив был хоть и истощён, как все, но выглядел вполне бодро. Сареф ожидал увидеть во взгляде своих спутников страх, сомнение… ведь, в самом деле, если с самого начала подземелье встретило их такими соперниками — то что будет дальше?

— Точно ничего не хотите мне сказать? — не выдержал, наконец, Сареф минуту спустя, пока все восстанавливали силы, — если кто-то хочет повернуть назад — в принципе, ещё не поздно.

— Никто никуда не собирается поворачивать, — ответила Ванда, которая, хоть и явно пребывала в раздёрганном состоянии, всё же старалась держать себя в руках, — мы все знали, на что подписывались.

— И даже такой бой вас не испугал? — уточнил Сареф, — а если дальше будет хуже.

— Не будет, — слово, неожиданно, взял Месс, который сидел, закрыв глаза и приложив ладонь к правому виску, — этим жестом нам сейчас показали, что хозяин этого подземелья видеть нас очень не рад. Не рад настолько, что приложил огромные усилия для того, чтобы вышвырнуть нас отсюда с первым же поединком. Потому что, полагаю, он тоже может видеть будущее — и ему крайне не нравится то, о чём мы собираемся его просить. Ничего. Главное — мы это выдержали. Дальше такого давления уже не будет.

Сареф с тревогой посмотрел на Месса. С одной стороны, в его слова охотно верилось. И оставалось только в очередной раз мысленно поблагодарить Хрипунца за то, что тот сделал то, о чём его просил Сареф: Месс настроен на Хаос максимально тонко и естественно — и потому не только улавливает тонкие вибрации Хаоса, но и правильно их расшифровывает. Беспокоило другое… даже за такую силу рано или поздно придётся платить, и Сареф не мог предсказать, какой будет цена…

Добыча так же не была особо богатой. Несколько серебряных пластин, одна золотая эмблема, ещё одна золотая цепочка… и единственная вещь, которая хотя бы чего-то стоила. Это оказался небольшой изумруд, описание которого гласило, что если он будет инкрустирован в новый изготавливаемый лук, то этот лук будет наносить дополнительный физический урон в размере Ловкости того, кто этот самый лук держит.

С одной стороны — камень сильный: даже если такое оружие будет держать боец среднего уровня, у которого будет 15–20 Ловкости — даже такой урон будет базой ложиться не только на атаку лука, но и на способности, которые с помощью этого лука будут применяться.

Другое дело, что проблемой была именно необходимость создавать новый лук: вставить этот камень в уже существующее оружие было нельзя. А это значит, что надо было этот самый лук смоделировать, предусмотреть место для этого камня… короче, дело небыстрое. Впрочем, добычу Сареф подбирал и учитывал, скорее, по привычке… потому что сейчас-то они затеяли такое дело, что добыча с монстров интересовала его, как никогда, мало…

* * *

Они прошли ещё несколько пещер с монстрами. И Месс оказался был прав: настолько лютых противников, которые даже за своё поражение максимально сильно тебя наказывали, больше не было. Что, впрочем, не означало, что подземелье не проверяло их на прочность иными способами. Главным из которых, разумеется, оставалось сочетание типов монстров — и модификаторов, которые под ситуацию продолжал им выбрасывать этот странный цветной многогранник.

Например, в следующей пещере им пришлось сражаться со скелетами, у которых прямо из костей произрастала какая-то зелёная руда. И к этому бою им выпал модификатор: Диссонанс повреждений. В результате которого все враги получили +25% устойчивости ко всем типам урона, а Сареф и его спутники — 25% уязвимости соответственно.

Ещё дальше им в противники достались огромные пауки, которые друг от друга ничем не отличались, и которые постоянно перегруппировывались. При этом каждый из них обладал иммунитетом к огненному, ледяному, электрическому и световому урону, соответственно. И, видя свою иммунитетную стихию, пауки очень охотно подставлялись под эти удары. И вот этих противников подземелье любезно дополнило модификатором: Затруднение Дыхания. Из-за которого их запас сил оказался уменьшен на 25%, а расход на умение и приёмы на 25% увеличен. То есть, цена ошибки стала ещё более высока.

Последняя пещера с монстрами оказалась самой душной. Их встретили 4 трупоеда, которые огромными кучами слизи перекатывались по арене, были устойчивы к большинству типов урона и имели, наверное, под тысячу единиц здоровья каждый. И вот сюда подземелье закинуло им невероятно коварный модификатор: Слепая Ярость. В результате которого, если кто-то из ходоков наносил критический удар по монстру, то 30% от нанесённых повреждений возвращалось атакующему. Вот здесь Сарефу со своим невероятно высоким шансом критического удара и не меньшей его силой пришлось полностью уйти в поддержку и контроль. Потому что монстры были жирные, ковырять их было долго, а из-за проклятого модификатора ускорить процесс было никак нельзя.

В конце концов, с монстрами они, разумеется, разделались, но было это крайне непросто. Хотя нехотя Сареф замечал, что это было по-своему даже интересно. Интересно было проверять на прочность свою ветку развития и свои артефакты, интересно было подстраиваться под новую ситуацию, учитывать новые факторы… Последний раз такую свежесть впечатлений он испытывал, наверное, в походе на Оракула на Островах Теневых Символов, когда весь поход был дополнен шкалой стресса, за которой так же нужно было внимательно следить, и которая сильно наказывала, если ты терял контроль.

Вот только если бы всё это происходило в отдельном походе, в который они пошли бы ради того, чтобы отдохнуть, развеяться, получить богатую добычу. Но не сейчас, когда от этого похода зависело так много…

Хотя, к слову, добыча была, на удивление, неплохой. Со скелетов им выпали две руны, которые можно было нанести на сапоги (опять же, только на новые, ибо процесс нанесения должен был происходить во время изготовления самих сапог), и тогда Сила Воли будет давать на 10% маны или выносливости больше. С пауков — Амулет Егеря, который давал +5% к запасу здоровья, +10% к точности и +15% к радиусу ночного обзора. Вроде бы и мелочи, но вместе, а уж тем более, в какой-то бытовой ситуации (например, для какого-нибудь условного пастуха) это была прекрасная вещь.

Трупоеды порадовали их рецептом на Туманные Наручи — сей артефакт при изготовлении давал +15% к точности и к уклонению. И эти бонусы удваивались, если владелец сражался без оружия в руках. Но самым знаменательным были даже не свойства потенциального артефакта, а то, что для его изготовления требовалась эссенция Слепого Садовника, то есть монстра клана Агруменаш третьего уровня. Из чего следовал вполне закономерный вывод, что эта вещь была совершенно новая, и возможность создать её появилась именно в тот момент, когда в клане Агруменаш была разблокирована возможность на этих самых монстров ходить.

Стоило заметить, что дело пошло значительно бодрее, и даже трупоеды не доставили им так уж много проблем, как Сареф и его спутники могли ожидать. В итоге Сареф решил, что перед перерывом на отдых они проведут ещё один поединок.

И, едва они вступили в очередную пещеру, как увидели в центре… ну, разумеется, Чёрное Зеркало. Что ж, стоило ожидать того, что они встретят здесь этого монстра. С учётом того, что их группа была крайне сильна, подобная проверка на прочность от Системы была почти ожидаема. Мгновение спустя вокруг Зеркала разросся столб чёрной энергии… а ещё через секунду Ванда с криком схватилась за лицо. Отлично понимая, что это значит, Сареф поспешно вызвал из Системного Инвентаря Осиновый Кол и бросил его к ногам эльфийки вместе со Скальпелем Архитектора… за мгновение до того, как его вместе с Мессом, Ориком и Стивом парализовало.

Ванда, понимавшая, что честь сражаться с Зеркалом выпала ей, поспешно вызвала лапы Красса, которые подхватили и Скальпель, и Кол… А, тем временем, в центре чёрной энергии сформировался тот, кого Сареф здесь увидеть не ожидал… но в то же время понимал, что, если уж основой для Зеркала выбрана Ванда, то и его наличие здесь вполне объяснимо…

— Ну что ж, ребята, давно не виделись, — Тарлиссон с чёрными глазами хрустнул пальцами, после чего в его правой руке появилась знакомая Сарефу рапира, — что ж, доченька, раз уж ты так хотела познакомиться со своим папочкой — Система милостиво дарует тебе такую возможность. Сначала я, как следует, надеру задницу тебе — чтобы ты знала, как твой папочка наказывает тех, кто его не слушается. А потом проделаю то же самое с Сарефом. Потому что я, вообще-то, просил его не говорить тебе об этом! Потому что только я имел право решать, когда ты об этом узнаешь.

— Ну, конечно, — хмыкнула Ванда, — зная тебя, я бы не узнала об этом никогда!

— А так ли это плохо? — невозмутимо спросил Тарлиссон, — ты не знаешь, с кем мне приходится иметь дело каждый день. Не знаешь моих врагов и не знаешь, на что они способны. Тебя — пока — спасает только то, что вы с Сарефом находитесь вне Глумидана — и держите языки за зубами. Как видно, сработал тот счастливый шанс, когда тайна, известная двоим, всё ещё может остаться таковой. Но если ты вернёшься и заявишь себя, как моя дочь — то, поверь, ты не представляешь, что после этого начнётся…

— Заткнись, — презрительно бросила ему Ванда, — ты всего лишь отражение моих мыслей, и с тобой бесполезно разговаривать и что-то тебе доказывать. Когда придёт время — я предпочту поговорить с оригиналом.

— Как непочтительно, — Тарлиссон укоризненно покачал головой, после чего щёлкнул пальцами — и за его спиной появилось 3 огромных чёрных бабуина с горящими красными глазами, — боюсь, придётся преподать тебе пару уроков хороших манер, доченька…

— Попробуй, — мягко пропела Ванда, сосредоточенная, как никогда в своей жизни. Тарлиссон в ответ на это чуть шевельнул мизинцем на левой руке — и по его команде три чёрные молнии метнулись к тёмной эльфийке…