Хорст проснулся с чувством, знакомым по его земной жизни, с чувством, что прошлой ночью он сделал что-то, о чем пожалеет утром. То, что он проснулся ранним вечером следующего дня, нисколько не уменьшило этого ощущения. Несколько минут он лежал в темноте своего гроба, оттягивая момент, когда ему придется поднять крышку, забраться на табуретку-стремянку, которую он нашел в нише, и столкнуться лицом к лицу с последствиями своей слабости по отношению к леди Мизерикорд. Он не был уверен, чьи моральные устои он мог оскорбить, сделав то, что сделал, но тем не менее был уверен, что ему это удалось.
Он откинул крышку и принял вертикальное положение, как будто его ноги были прикреплены к какому-то жуткому шарниру. Этому трюку он научился некоторое время назад, и, хотя он понятия не имел, почему вампиры должны быть способны на такое, он был рад, что они это сделали. Чтобы встать вертикально без него, пришлось бы часто перекатываться и свешивать ногу через борт, а дурацкий шелковый бант, скорее всего, свалился бы с носилок, и все это было бы ужасно недостойно.
Как бы то ни было, выяснилось, что аудитория у него была самая разная.
- Девлин, - сказал он, легко спрыгивая вниз. - Как скучно на тебя смотреть. Знаешь, наблюдать за тем, как кто-то спит, может быть истолковано как немного жутковатое зрелище.
Девлин прислонился к стене и скрестил руки на груди, годы практики в изображении плохого мальчика сквозили в каждом его движении.
- Мы не с той ноги встали, ты и я. В конце концов, мы на одной стороне.
Хорст не был уверен, что это так. Не считая сочной шеи и божественной крови леди Мизерикорд, он мало что нашел достойного похвалы в своем недавнем опыте. Всему мышлению Министерства было присуще убеждение, что все существа, подобные ему, с готовностью примут концепцию страны с иной жизнью, но он, например, просто хотел, чтобы его оставили в покое. Часть плана, порученная ему, например, волей-неволей начиналась с необходимости воспитать элитные кадры вампиров, ‘воспитать’ здесь используется в более омерзительном смысле, чем было бы знакомо большинству рекрутеров. Он никогда и никого больше не заражал своим заболеванием, и, учитывая, насколько неприятным оно ему казалось, ему не хотелось этого делать. Сама мысль о распространении вампиризма, когда он с радостью отказался бы от него в любую секунду, если бы были предоставлены средства, вызывала у него отвращение. И все же он был здесь, превращенный в человека-чумную крысу.
Кормление было достаточно приятным — и тут его ненадолго отвлекли воспоминания о коже Мизерикорд, о ее вкусе и аромате, о легком разрыве ее кожи и плавном скольжении его клыков в ее плоть, о первой струе горячей жизни на его языке, прежде чем он крепко прижался к ее алебастровому горлу и ...
Хорст моргнул, пытаясь восстановить нить своих мыслей. О, да.
Кормление было достаточно приятным, как и скорость, сила и способность затуманивать разум. Но они были уравновешены тем, что он не был монстром, а это ни разу не было характерной чертой ни в одной из его запланированных карьер. Он скучал по солнцу. Он скучал по дневному свету и голубому небу. Он скучал по тому, что не стал мишенью для истребителей вампиров.
Он скучал по тому, что ему не приходилось разговаривать с сопливыми оборотнями.
- Да, возможно, мы так и сделали, - солгал Хорст, уверенный, что не с той ноги было правильно встать рядом с такими, как ‘лорд’ Девлин. - Ты, кажется, чувствуешь себя как дома, - добавил он, позволяя, особенно когда без приглашения вторгаешься в комнаты других людей, всплыть недосказанному. - Как давно ты здесь, в замке?
- Я приехал второй. Это было около месяца назад. Леди Мук была здесь первой. Она спрятала ноги под стол. Оборудовала лаборатории и все такое. Они даже предоставили ей персонал, ученых и все такое прочее.
Хорст не смог скрыть своего удивления.
- Сколько денег у этих людей?
Девлин пожал плечами, довольный тем, какое впечатление произвели новости.
- Кто знает? Я думаю, они более или менее владеют этой страной, какой бы захудалой маленькой дырой она ни была".
- Ты выходил из замка?
- Обычаи и средства, старина. Обычаи и средства. - Его улыбка превратилась в гримасу. - Хотя это действительно помойка. Ты не так уж много теряешь.
- Тем не менее, я бы хотел попробовать ночную жизнь. Итак...
Девлин посмотрел на него, слегка удивленный, но вдумчивый.
- Достаточно скоро. Достаточно скоро.
Не сказав больше ни слова, он резко повернулся и вышел.
Хорсту не хотелось преследовать его. Вместо этого он подождал, пока не убедился, что у Девлина было достаточно времени, чтобы полностью уйти, прежде чем рискнуть выйти в главную комнату. Алиша была там, как и мужчина с круглой головой, который вытянулся по стойке смирно и продолжал смотреть стальным взглядом вперед, даже когда Хорст намеренно пересек линию его зрения и заглянул ему в лицо, как можно смотреть в дуло списанной пушки на набережной.
- Вы, должно быть, Герман, да? - спросил он.
- Да, сэр! - рявкнул мужчина. Затем в его голове раздался почти слышимый хруст, когда один набор протоколов попытался переопределить другой. - Я имею в виду, да, милорд Хорст. Сэр!
Хорст посмотрел на него со сдерживаемым весельем.
- Ты случайно не бывший военный, не так ли?
Впервые маленькие темно-карие глазки, прячущиеся под выступающими бровями, по виду напоминающими огневые точки береговой артиллерии (продолжая тему тяжелых орудий), отвели взгляд от передовой позиции.
- Да, милорд.
Он говорил медленно и с явным подозрением.
- Это в твоей манере держаться, - объяснил Хорст, прибегая к самой льстивой лжи с проницательностью опытного расточителя. - Плечи, грудь, тренированного военного видно за милю’.
Это, казалось, успокоило Германа, потому что его взгляд скользнул назад и устремился вперед.
Хорст повернулся, чтобы улыбнуться Алише, но когда он это сделал, он заметил, что диван-оттоманка, на котором леди Мизерикорд и он, по-своему, наслаждались едой, теперь снова был аккуратно разложен. Когда он наконец повернулся к Алише, выражение ее лица было чопорным, граничащим с враждебностью.
- Алиша, - поздоровался он с ней.
- Милорд Хорст, - ответила она, ее вежливость была настолько оскорбительной, что она могла бы показаться учительницей английской высшей школы. Он не был уверен, как ей это удалось, но в последний раз ему было так стыдно за себя, когда он обнаружил, что его мать узнала о его увлечении онанизмом.
- Вы можете возвращаться к своим обязанностям, - сказал он и махнул рукой, отпуская ее, надеясь скрыть свое смущение. То, что и Алиша, и Герман остались именно там, где были, делу не помогло. - У тебя должно быть чем заняться, - сказал он с легким отчаянием.
- Мы - ваш персонал, милорд, - сказал Герман, бесстрастный, как столб, но чуть менее привлекательный. - Здесь наши обязанности.
- Ну, вам обоим необязательно быть здесь, не так ли? Я всегда могу позвонить, если вы оба мне для чего-то понадобитесь.
Густые брови Германа нахмурились еще больше.
- Например, что, милорд?
- О, я не знаю. Я просто говорю о возможных вариантах. - Он переводил взгляд с одного на другого с чувством, которое колебалось между раздражением и отчаянием. - Я уверен, что вам обоим не обязательно быть здесь каждую минуту дня. Спокойной ночи, - добавил он, старые привычки оказались на удивление живучими.
Алиша огляделась.
- Полагаю, я могла бы привести себя в порядок, милорд. Еще раз.
- Я, - сказал Герман, и в его глазах вспыхнул азарт, - начищу ваши ботинки, миледи.
Хорст начал протестовать, говоря, что у него еще не было возможности их запачкать, но Герман уже забирал нетронутые туфли Хорста из его гардеробной, чтобы пойти и привести их в еще более нетронутое состояние, если такое вообще возможно. Мгновением позже, после повелительного хлопка двери, Хорст остался наедине с Алишей.
- Послушайте, - неловко начал он. - Я ощущаю некоторую явную враждебность, которой не было во время нашего последнего разговора. Методом дедукции я предполагаю, что это как-то связано с прошлой ночью...
- Не мое дело, милорд, - сказала она. Она подошла к низкой двери в ванной и достала оттуда чистящие средства.
Хорст наблюдал за ней, пока она возилась с банкой полироли для металла, мягкой тканью и фурнитурой. Он чувствовал себя несчастным и не был уверен, почему он так себя чувствует. В конце концов, она была права — это было совершенно не ее дело. И все же она была самым близким к нормальному человеку существом, которое он встретил с момента своего неожиданного возвращения в мир почти-проклятой-жизни, и он пропустил момент дружеской близости, который был у них с ней прошлой ночью, когда она была милой леди по имени Алиша, а он был достаточно милым джентльменом по имени Хорст. Теперь он снова был Повелителем Мертвых, а она каким-то образом держалась от него в стороне, несмотря на весь очевидный дисбаланс сил между ними.
Он опустился в кресло и пять минут молча наблюдал за ее работой. Потом он сказал:
- Знаешь, я не хочу быть Повелителем Мертвых.
Она перестала полировать канделябр, затем продолжила, не дождавшись продолжения.
Он попробовал снова.
- Я просто Хорст Кабал. Я никогда не просил быть ... этим. Я никогда не просил Министерство Тьмы воскрешать меня из праха. Я никогда не просил быть здесь. Кстати, где это здесь? Никто мне ничего не говорит.
Он поднялся на ноги.
- Не считая тебя. Ты единственная, кто разговаривал со мной так, как человек разговаривает с другим человеком. Я был бы признателен, если бы ты снова могла разговаривать со мной в том же духе. Полировка ни разу не нарушилась. Я был бы вам очень признателен. Пожалуйста.
Алиша закончила с канделябрами и начала с их близнеца. Побежденный, Хорст опустился обратно в кресло.
- Я и не подозревал, что люди в этом замке настолько одержимы. Послушай, если ты завидуешь леди Мизерикорд, то напрасно. Мы могли бы … ты знаешь...
Алиша повернулась к нему лицом через всю комнату. - Мы могли бы что конкретно сделать, милорд?
- Я мог бы...
У Хорста было ощущение, что он больше не ходит по тонкому льду, а уже провалился сквозь него. Теперь каждое его действие было равносильно бесполезному барахтанью и ухудшению ситуации, но нельзя просить тонущего человека прекратить барахтаться и просто тихо соскользнуть в ледяную глубину.
- Ты и я. - Он приподнял верхнюю губу и обнажил клык. - Ты знаешь.
Костяшки пальцев руки, державшей мягкую ткань, побелели.
- Не смей прикасаться ко мне, - сказала она. - Ты думаешь, я злюсь из-за этого? Потому что ты не снизошел до того, чтобы использовать меня как скот?
- Честно говоря, я не уверен, - начал он. — Трудно понять, что...
- Я сержусь на тебя не за то, что ты не присосался ко мне, как огромная пиявка, идиот.
Она становилась удивительно сердитой, и Хорст обнаружил, что она нравится ему все больше и больше. Если бы он действительно был монстром, на которого надеялся Министерство, она, вероятно, была бы уже мертва, но он не был таким, и поэтому она не была такой. Вместо этого он сидел и слушал, как этот замечательный человек набрасывается на него, как будто он был каким-нибудь офисным лотарем, пытающим счастья в секретарском пуле.
- Я злюсь, потому что ты позволяешь этой женщине запустить в себя когти. Ты прав — тебе не следует быть здесь. Ты чудовище и все такое, но ты лучше их. - Она отмахнулась от своих работодателей, презрительно тряхнув головой.
- Ты. - Он обвиняюще поднял палец, указывая поверх ее головы. Мать всегда учила его, что на мужчин показываешь пальцем только в том случае, если они стоят в очереди или ты ищешь драки, и вообще никогда не показывай пальцем прямо на женщин. Может, он и был Повелителем Мертвых, но это не означало, что он должен был быть грубым. - У тебя будут неприятности, если ты будешь так разговаривать в этом месте.
- Но ты же не собираешься донести на меня, правда, Хорст? Она сказала это с уверенностью, и он был так доволен внезапным возвращением обращения по имени, что и не подумал спорить.
- Нет, не собираюсь. Но у стен есть уши. Тебе следует быть осторожнее. Я не уверен, что Министерство увольняет сотрудников, как большинство работодателей. Если они тебя отпустят, это будет за пределами крепостной стены.
- Я знаю.
Он откинулся назад, заложив руку за голову, и серьезно посмотрел на нее. Это было странно - переходить к заговору внутри заговора, но он должен был сказать, что предпочитает компанию в этом деле.
- Ты слишком много принимаешь на веру. Я мог бы быть таким же плохим, как они.
Она покачала головой.
- Ты пил только у людей, которые добровольно предоставили тебе эту привилегию.
- Не совсем так, - поправил он ее. - Я не оставил кактебязовутке особого выбора. Энкосс. Он.
Алиша сморщила нос.
- Энкосс - задница, - сказала она, и они оба по-детски захихикали.
- Не называй его задницей, - упрекнул ее Хорст. - Мне не нравится мысль пить из одного.
На что Алиша скорчила гримасу, а затем они снова захихикали, в основном над ее реакцией.
Алиша протрезвела первой.
- Но это больше не повторится. Ты знаешь это? Они больше не отдадут тебе свою драгоценную кровь. При их новом порядке будут другие люди, которые обеспечат это.
Хорст вспомнил о жертвах, которые Энкосс принес ему, когда он только что воскрес, и тоже посерьезнел. "Были некоторые люди, которые, казалось, были достаточно готовы".
- Сколько их? - спросил я.
- Три. Энкосс приготовил три, чтобы я осушил их. Я отказался; это убило бы их.
Алиша покачала головой.
- Нет. Ты бы поднял их. Три женщины, не так ли?
Хорст начал кивать и внезапно осознал значение их пола и номера.
- Ты серьезно пытаешься сказать мне, что они должны были стать “Невестами Кабала”?
- Я совершенно серьезен. Им нужен Влад Цепеш, и они используют Брэма Стокера для своих исследований. Они думали, что три невесты - это необходимое количество, потому что так было сказано в Книге по обучению вампиров. В любом случае, помимо тщательно отобранных кандидатов для вашего обращения, в вашем общем уходе и кормлении не будут участвовать члены Министерства.
Она скрестила руки на груди и критически посмотрела на него.
- Как, по-твоему, питаются Альсагер и его дружки?
Хорст непонимающе посмотрел на нее.
- Девлин Алсагер, - терпеливо объяснила она. - Он только что был здесь. Повелитель Преображенных. Последнее она произнесла ироничным отвращением, как будто эти слова имели мерзкий привкус у нее на языке.
- Что он ест? - спросил Хорст, неуверенный в том, почему она подняла такой вопрос, и недовольный тем, как все могло закончиться. - Вчера вечером он ел бифштекс.
- Возможно, он и согласится на это, когда его шкура окажется снаружи, но ты действительно можешь представить оборотня с ножом для мяса? Так вот, Альсагер, он действительно монстр. Даже если бы он никогда в жизни не трансформировался, он был бы монстром. Он любит меняться. Ему нравится быть физически сильным и опасным. Ему нравится насилие и ужас, которые он вызывает. Затем появляется Министерство и предлагает ему политическую власть, чтобы он согласился со всем этим. У него нет сомнений. Не такой, как ты.
- Почему ты думаешь, что у меня есть сомнения? - спросил он.
Он вообще не мог понять ее. Она работала на Министерство, но пользовалась любой возможностью, чтобы высмеять их и подорвать любую лояльность, которую он мог испытывать к ним за то, что они воскресили его из мертвых. Возможность того, что она была агентом-провокатором, посланным проверить эту лояльность, продолжала беспокоить его.
Она не ответила ему прямо, но сказала: "Это загадка, почему они выбрали тебя. Подготовка ритуала по твоему воспитанию стоила дорого — ехать в глушь, чтобы найти тебя, транспортировать обратно — это большая проблема, когда поблизости есть активные вампиры.
- Есть?
Хорст внезапно почувствовал себя намного менее особенным.
Алиша сморщила нос.
- Носферату. Немногим больше, чем крысы в человеческом обличье, но не все они глупы. Было бы довольно легко найти человека с достаточным количеством мозгов и без морали, чтобы взяться за эту работу. - Она критически посмотрела на Хорста. - Может быть, они просто хотели что-нибудь покрасивее для своего генерала мертвых.
Прежде чем он успел сказать что-нибудь о своем ужасе от того, что его выбрали в целях хороших связей с общественностью — предположительно, с намерением в какой-то момент поместить его на вербовочных плакатах, — она сказала:
- В любом случае, Альсагер водит свою стаю туда раз или два в месяц. - Кивком головы она указала на город внизу. - Когда они будут уверены, что ты тот ... мужчина, который им нужен, когда они решат, что могут доверять тебе, они позволят тебе сделать то же самое.
- Что именно делать?" - спросил Хорст с растущей болью в сердце.
- Покинь замок. Спустись в город и сам найди себе еду.
- С чего бы...
- Это ведь то, что делает Повелитель Мертвых, не так ли? Ты можешь спуститься туда, накормиться и начать создавать новых вампиров.
- Я никогда … Я бы никогда...
- Как ты думаешь, откуда вчера вечером взялась кровь для твоего ужина? Добровольные доноры? Ее взяли.
Хорст подумал о чаше, полной крови, он подумал о стакане. Он вспомнил исходящий от него пикантный аромат, даже тогда он знал, что все это исходит из одного источника, знал, что чует в нем ужас, все химические вещества, которые человеческое тело выбрасывает в кровоток, когда хочет сражаться или улететь. Это тело не могло сделать ни того, ни другого, просто беспомощно лежало, пока вводили иглу и выпивали еду для новоприбывшего. Взяли более пинты крови. Он подумал о пустом стакане, о том, как хорошо он себя чувствовал, смакуя кровь и привкус страха, который пришел с ней.
Хорст прижал тыльную сторону ладони ко рту и застыл в ужасе, его взгляд метался от одной секции пола к другой, но совершенно не обращал внимания ни на что, что он видел. Он посмотрел на Алишу.
- Кто ты? И не говори “друг”.
- Я тебе не подруга, - ответила она, твердо встретив его взгляд. - Но ты действительно не такой, как мы ожидали. В конце концов, я тоже не очень уверен, что я твой враг.
- Что? Что это значит? - Хорст был сбит с толку, и это замешательство злило его. У него начало складываться совершенно отчетливое ощущение, что, когда Алиша говорила о нас, она имела в виду вовсе не Ministerium Tenebrae. - Которым ты был?
Алиша начала отвечать, но так и не смогла зайти так далеко. Приглушенный звук выстрела остановил слова у нее в горле. Она посмотрела в окно.
- Иногда в городе стреляют, - сказала она. - Там почти нет закона.
- Нет. - Хорст направлялся к двери. - Это донеслось изнутри замка.
Он распахнул дверь в прихожую, пересек ее несколькими широкими шагами и более осмотрительно открыл дверь в коридор, Алиша шла в нескольких шагах позади него. Если он и беспокоился о том, что его уход могут подслушать, то все было напрасно, поскольку в замке царило столпотворение, крики и топот шагов эхом отражались от каменных стен. Затем раздался еще один выстрел и крик смертельной агонии.
Хорст добрался по дорожке до одного из многочисленных залов замка, который представлял собой впечатляющий вход с внутреннего двора. Примерно в двадцати футах от двери, ведущей во внутренний двор, лежал Герман с револьвером в руке, а на небольшом расстоянии от него лежал обнаженный мужчина, корчившийся ничком в расширяющейся луже темной крови. Мужчина был волосат до странной степени, но по мере того, как Хорст наблюдал и предсмертные судороги ослабевали, густая шерсть на спине мужчины редела, как будто вплавляясь в его плоть. Изумленно моргнув, Хорст понял, что наблюдает за смертью оборотня.
Герман попятился к двери, его револьвер раскачивался из стороны в сторону, как предупреждение любому, кто окажется настолько глуп, чтобы попытаться остановить его. Хорст наблюдал за развитием событий, совершенно сбитый с толку. Почему оборотень напал на Германа? Разве они все не были на одной стороне? Одна большая счастливая семья заговорщиков, открывающая новую блестящую эру прав монстров?
Затем дверь распахнулась, и Герман повернулся лицом к этой новой угрозе. На мгновение снаружи ничего не стало видно. Затем что-то медленно двинулось, уверенно и неумолимо приближаясь к Герману. Откуда-то раздался голос леди Мизерикорд.
- Держите своих ... людей подальше от него, лорд Девлин! Больше не нужно умирать. Я разберусь с этим.
Мгновением позже причина ее уверенности стала очевидной. Зачем рисковать живыми, когда доступны мертвые? Фигура в дверях превратилась в ходячий труп, ужасающе худой, одежда висела на нем так же свободно, как и его собственная кожа. Не раздумывая, Герман выстрелил ей в голову, и она упала без звука, если не считать слабого шуршания упавшего белья. За ним уже стояли еще трое, а за ними в темноте двора слышался тот ужасный, тяжеловесный ритм, подобный смертельному маятнику, отмеченному походкой мертвецов.
С запозданием Хорст начал понимать, что, возможно, Герман не слишком высоко ценил Министерство.
- О, нет. - Алиша стояла рядом с Хорстом у перил наверху, зрители импровизированного представления "Гранд Гиньоль". Ее голос был едва громче шепота, дрожащего от волнения. - Герман...
Было невозможно, чтобы он услышал ее. И все же он поднял глаза и увидел их там. Он не дрогнул и не выказал ни малейшего страха. Он только произнес, а не выкрикнул ни единого слова, и до них дошло, как будто он стоял в шаге от них.
- Беги.
Затем он повернулся, уложил еще двоих ревенантов идеально подобранными пулями в голову, а затем без колебаний вставил ствол пистолета себе в рот под углом к центру неба и выпустил последний патрон в своем револьвере.
Когда он падал, в воздухе над ним клубился красный туман, Хорст отвернулся. Он хотел думать, что это было от ужаса, и в некотором смысле так оно и было. Но это был внутренний ужас от того, что, если бы он увидел, как Герман падает, его кровь разбрызгивается по голубому мраморному полу, Хорст мог бы обнаружить, что его смятение коренится в вопиющей растрате этой поддерживающей, драгоценной крови.
Однако то, что он отвернулся, имело то преимущество, что отвлекло его. Алиша ушла. Встревоженный ее скрытностью так же сильно, как и ее отсутствием, Хорст вернулся в приемную.
Войдя в соседнюю комнату, он удивил ее, увидев шкаф, где хранились чистящие средства. Он был в процессе того, как ее преданность долгу впечатлила его настолько, что она захотела навести порядок, в то время как сердце Германа едва перестало биться, когда она одной рукой достала из шкафа моток веревки цвета охры, а другой - полуавтоматический пистолет с очень деловым глушителем. Этим последним она затем выстрелила в него дважды, по одному разу в каждое легкое.
‘Ой! ’ воскликнул он, по крайней мере, не столько от негодования, сколько от боли. Он вынужден был признать, что боль была не такой сильной, как он ожидал от двух, вероятно, смертельных ран. ‘ Что?.. Однако внезапно говорить стало намного труднее, поскольку воздух со свистом вырывался из пулевых отверстий, как из плохо ухоженной фисгармонии. Влажная, слегка пузырящаяся фисгармония.
Он слегка пошатнулся, не уверенный, должен ли он опуститься на одно колено из-за того, что в него стреляли, или потому, что это было драматически правильным поступком. Он все равно сделал это, чтобы занять себя чем-нибудь, пока думал об этом.
Алише, напротив, вообще не требовалось времени на раздумья. Она засунула пистолет в петлю фартука горничной, открыла французские окна и теперь была на балконе, обвязывая конец веревки вокруг двух каменных перил. Когда она закончила — а это заняло всего несколько секунд, — она несколько раз сильно дернула за веревку, чтобы проверить ее надежность, прежде чем перекинуть свернутый кусок веревки через поручень в темноту. У него даже не было возможности натянуться под собственным весом, прежде чем она натянула простую петлевую обвязку через голову и плечи, чтобы закрепить ее подмышками, защелкнула карабин на веревке и обмотала ее вокруг своего тела. Она перелезла через перила и без колебаний прыгнула в пустоту.
Она продвинулась примерно на ярд в своем эффектном побеге, когда все это резко прекратилось. Ее первой мыслью было, что запутанная веревка заклинила карабин, вызвав внезапный шок, но затем она подняла глаза и увидела Хорста, стоящего на балконе, его ноги были уперты в основания двух чередующихся балясин, одной рукой он держался за перила, а другой держал — она поняла это с острым пламенем ужаса в животе — свободный конец веревки, слегка потертый там, где он, очевидно, оборвал его, как ребенок может оборвать нитку. Он посмотрел на нее сверху вниз, и по выражению его лица она поняла, что он сильно раздражен.
- Я хочу, чтобы ты запомнила это, - сказал он.
Кровь, черная в полумраке, блестела из пулевых ранений, медленно пульсируя, как сырое масло из пробитой бочки.
Она сглотнула, подавляя страх.
- Если ты собираешься убить меня, просто сделай это, чудовище. Не злорадствуй. Это неприлично".
Выражение лица Хорста помрачнело еще больше.
- Как ты собираешься что-то запомнить, если я просто подброшу тебя? - потребовал он. - Вы член Общества Ди, о котором они упоминали ранее, не так ли?
- Я тебе ничего не говорю.
Хорст чуть не плюнул от досады.
- Они будут здесь с минуты на минуту, чтобы найти тебя. Общество Ди ... да или нет?
Она ничего не сказала, но вызывающе посмотрела на него снизу вверх, а затем бросила быстрый взгляд вниз. Хорст был уверен, что она прикидывала, как далеко сможет спуститься, прежде чем он отпустит ее, и повлияет ли это на ее шансы. Быстрый взгляд и тот факт, что она не пыталась идти дальше, убедили его, что она пришла к выводу, что единственная возможная разница - это незначительная глубина кратера, который она оставит при столкновении с берегом реки внизу.
- Я расцениваю это как “да”. Вы против Министерства? - На этот раз он даже не стал дожидаться ответа. - Хорошо. Я тоже не могу сказать, что они мне нравятся. Иди. Я скажу им, что сбросил тебя в реку. Но нам с тобой скоро предстоит серьезный разговор. Я буду искать тебя.
Алиша посмотрела на него несколько ошарашенно, и он обнаружил, что ему пришлось немного помахать веревкой и повторить:
- Вперед!, - чтобы мотивировать ее. - Я сильный, но я не Атлас. Я не могу держать тебя вечно.
Демонстрируя восхитительно прагматичное и быстрое принятие решений, с которым он и его легкие уже были знакомы, она ускользнула, не сказав больше ни слова, быстро продвигаясь к земле внизу, где, Хорст не сомневался, ждала следующая часть ее заранее спланированного маршрута побега. Возможно, обезвоженный велосипед или складная лошадка; он ничего не мог противопоставить ей. Такие фантазии занимали его в течение следующей минуты, пока он собирал остатки своих слабеющих сил и концентрировался на том, чтобы ненароком не убить союзника.
Вероятно, союзник, поправил он себя. Ему еще многое предстояло узнать в этом таинственном замке Красной Королевы, прежде чем он сможет быть достаточно уверен, где проходят линии фронта.
Примерно через двадцать секунд в дверь вломился Девлин Алсагер. Он был на добрых восемнадцать дюймов выше, чем в прошлый раз, когда Хорст видел его, и намного волосатее, но в нем все еще чувствовалась характерная для кельна развязность и небогато подобранный стиль.
Оборотень резко остановился, когда увидел его, слегка попятившись назад, когда его когти заскрежетали по полированному камню пола. Тем не менее, он делал это с ловкостью и, надо признать, с оттенком щегольства, что делало представление скорее стильным, чем нелепым, и за это Хорст невзлюбил его еще больше. Из Девлина получился привлекательный оборотень; рельефная мускулатура под бледно-серой шкурой красивого меха, который вился и струился волнами, как будто часть метаморфозы включала в себя небольшую армию косметологов и галлон лака для волос. - Где эта сука? - взревел он голосом, который разорвал бы гортань грузчика.
- Сука?’ - мягко спросил Хорст.
Он устроился в кресле с нарочитой беспечностью.
- А что, ты планировал спариться с ней?
Он неожиданно обнаружил, что присутствие оборотня не произвело на него впечатления. В конце концов, он провел год с бродячим карнавалом и, таким образом, провел много времени с уродами, уродствами и другими представителями общественности. Массивный, мощный гибрид человека и волка, существо из первобытного мифа, таким образом, разочаровывающе не приводил в восторг, тем более когда вы понимали, что его человеческая форма была негодяем, позероми ужасным мудаком.
- Где она? - требовательно спросил волк-грубиян. Он подошел на несколько шагов ближе и, наконец, заметил кровь на груди Хорста. "Она выстрелила в тебя!’ Его тон подразумевал, что Хорст позволил пометить себя в игре на детской площадке и поэтому закончил тем, что поцеловал девушку или что-то еще не менее ужасное. В том, как он это произнес, определенно была аура классного хулигана, которая пробилась сквозь голосовые связки волка, похожие на ржавые фортепианные струны.
- Она, конечно, любила, - согласился Хорст.
Он слегка поморщился, как человек, обнаруживший, что у него в зубах застряла косточка клубники. Он кашлянул раз, потом еще раз, более сильно, и сплюнул на ладонь. Он подержал свою мокроту между большим и указательным пальцами — более плотную, чем можно было ожидать, и слегка блестящую.
- А. Сувенир. Кажется, 32-го калибра. Другой оказал мне честь, пройдя насквозь. Так что, да. Она выстрелила в меня, и ты видишь, какую пользу это ей принесло.
- Где она? - тихо и угрожающе повторил Девлин.
Хорст Таттед, пассажир первого класса, который только что обнаружил в своем вагоне какого-то хулигана.
- Я выбросил ее из окна. Через несколько секунд я услышал всплеск. - Он покачал головой, вспоминая момент. - Довольно много секунд. Ты не представляешь, как высоко мы здесь забрались, пока не выбросишь кого-нибудь из окна".
Тут он сделал паузу и многозначительно посмотрел на Девлина.
- Ей все же удалось подстрелить тебя.
Волчий облик Девлина слегка поубавился, морда укоротилась, шерсть стала менее развевающейся. Хорст надеялся, что он не собирался переодеваться всю обратную дорогу, поскольку был голым, а Хорст перенес достаточно неприятностей для одного вечера.
- Я был отвлечен суматохой в зале, - объяснил Хорст, сохраняя свой тон легким и подтрунивающим настолько, чтобы быть глубоко оскорбительным, но не быть очевидным таковым.
Хорст тоже немного тянул время. Он был сосредоточен на регенерации разорванной и обожженной трением кожи своей руки в том месте, где вокруг нее была намотана веревка и где длина, закрепленная вокруг балюстрады, на секунду заспорила с ним, когда он отрывал ее. Эти рваные обрывки дорогой шелковой альпинистской веревки теперь лежали под ним на стуле. Он надеялся, что Алиша проявила достаточно самоуверенности под давлением, чтобы сбросить большую часть веревки в реку, иначе он мог бы столкнуться с некоторыми трудными вопросами относительно ее происхождения.
- Этот человек, Герман. Ваша передвижная выставка собак, похоже, заняла там второе место. Хорошо, что миледи Мизерикорд была под рукой со своей неуклюжей свитой, иначе мне пришлось бы иметь дело и с ним тоже.
Эта колкость попала в цель, и все еще очень волчьи уши Девлина гневно прижались.
- У него были серебряные пули!
Хорст снова поднял пулю, поскреб ее сбоку ногтем большого пальца и показал получившийся блеск Девлину.
- Моя бывшая горничная тоже. Это не сильно замедлило меня.
Он улыбнулся самодовольно и, как ему показалось, раздражающе.
- Я действительно должен взяться за дело и создать несколько новых вампиров, поскольку они нам, очевидно, понадобятся. Правда, не слишком быстро. Я буду осторожен с тем, кого выберу для этой чести. Мы же не хотим впускать кого попало, не так ли?
Это, наконец, оказалось слишком для Девлина, который повернулся на каблуках и с досадой затопал ногами. Хорст был недоволен тем, что к этому моменту его метаморфоза достигла такого состояния, что у Девлина был очень маленький хвост и слишком большая ложбинка между ягодицами. ‘ Не забудь закрыть дверь! ’ крикнул он вслед удаляющемуся оборотню. - Я временно без персонала.
Дверь хлопнула, и Хорст — возможно, простительно, возможно, нет — рассмеялся.