Хорст нашел свои покои простым способом - нашел проходившего мимо слугу и потребовал, чтобы его провели к ним. Хотя Хорст никогда раньше не видел этого человека, лакей, казалось, прекрасно знал, кто такой Хорст, и проводил его туда с подчеркнутой быстротой и вежливостью. Хорст чувствовал исходящий от этого человека запах страха, и потребовалось сознательное усилие, чтобы не наброситься на него, чтобы компенсировать прерванный ужин. О, да, сказал он себе, потому что кормление прислугой демонстрирует гораздо больше щегольства, чем лакание крови из тарелки с супом. Он не был уверен, была ли это мысль о том, чтобы пить кровь, или как она была взята, или у кого она была взята, но что бы это ни было, это вызвало у него отвращение, и лакею было позволено ретироваться со всеми приличиями, на которые он был способен, в тот момент, когда дверь комнат Хорста открылась.
В детстве Хорст прочитал слишком много мрачных романов, полных сражений на мечах, высоких замков, загадочных жителей Востока, пышных властителей, злых дядюшек, неизвестных науке ядов и некоторых поцелуев. Несмотря на то, что такой материал расширил его воображение, его покои все еще вызывали у него мгновенное изумление, когда он вошел внутрь. Там была прихожая, что само по себе было чем-то неожиданным, поскольку он не привык, чтобы в спальнях были подобные архитектурные решения. Когда он вошел, справа на шезлонге сидела горничная и читала. Встревоженная его неожиданным появлением, она бросила книгу под подушку и вскочила на ноги, разглаживая при этом юбку.
- Кто ты? - потребовал ответа Хорст, его собственное удивление проявилось в резкости.
- Alisha, mein Herr. Милорд, - сказала она, без колебаний внося исправление вслед за ошибкой. - Я состою в вашем штате.
- Ты? Ну, это... - Он остановился, чтобы решить, правильно ли он расслышал. - Персонал? У меня есть прислуга?
- Да, милорд. Я и Герман. - Хорст почти мог видеть ход ее мыслей, когда она выразила внутреннее раздражение легким нахмурением бровей, за которым последовало недовольство корпусным чутьем, криво опустив одну сторону рта, а затем, наконец, вернув ему откровенный зрительный контакт. - Мы не ожидали вас так скоро. Приношу извинения за нас обоих, милорд.
Вместо ответа Хорст прошел мимо нее и достал ее книгу из тайника.
- Искусство войны? - Он вопросительно посмотрел на нее. - Буду честен. Я не ожидал этого. Я ожидал романа с... - По своему опыту, он быстро пробежался по обычным действиям, практикуемым в романах, отбрасывая большую часть тем по ходу дела. - ... в первую очередь поцелуями. Не думаю, что Сунь-цзы много говорит о поцелуях. Правда? Я не знаю. Я никогда этого не читал.
- Прошу прощения, милорд. Мне не положено читать на службе.
- Нет? - Он помахал перед ней тонким томиком. - Забавная книжка для горничной.
Снова зрительный контакт, и в нем мелькнула вспышка гнева.
- Я пытаюсь стать лучше, - сказала она. Гнев улетучился. - Пожалуйста, не докладывайте обо мне, милорд.
- Очень хорошо. Я не буду, при одном условии и по одной причине. Условие таково: когда этих набитых костюмов не будет поблизости, чтобы возмутиться, ты будешь называть меня “Хорст”.
- Конечно, милорд Хорст.
-Не будь неловким. Просто Хорст. И причина в том, — он улыбнулся, чувствуя себя намного человечнее, — что у тебя имя моей матери, Алиша.[2]
Он бросил ей книгу. Она легко уловила это.
- Лучше спрячь это получше на будущее. Не хочу, чтобы они подумали, что тебе приходят в голову идеи выше твоего положения или что-нибудь в этом роде.
- Спасибо тебе, мой... - Она увидела, как приподнялась его бровь, и остановилась. - Спасибо тебе. … Хорст.
- Вот. Это было не так уж трудно, правда? Верно.
Он подошел к внутренней двери вестибюля и положил пальцы на ручку.
- Давайте посмотрим, что эта компания считает подходящим жилищем для мертвеца.
Его улыбка погасла.
- Ты ведь знаешь, что я мертв, не так ли? Во всяком случае, технически.
Алиша кивнула.
- Нам сказали, кто ты такой. …
Хорст вздохнул.
- Хорошо. Как бы я ни любил сюрпризы, некоторых вещей не должно быть, понимаешь? Присматривать за одним из нежити — без особых усилий харизматичным и сверхъестественно обаятельным, я согласен с вами, но, тем не менее, за мертвым парнем — это не то, что следует просто навязывать вам. На самом деле это не способствует хорошему опыту работы, не так ли?
- Пока мне это нравится.
Хорст опустил руку и повернулся, чтобы посмотреть на нее.
- Ты? Правда?
Она пожала плечами.
- Ты совсем не такой, как я ожидала.
Он рассмеялся коротким лающим смешком, который заставил ее подпрыгнуть. ‘ Я тоже не думаю, что я совсем не такой, как ожидали ваши работодатели. Он распахнул дверь и вошел.
Кто-то прочитал слишком много романов того типа, которые когда-то нравились Хорсту, а затем дополнил их курсом по оформлению интерьеров. Стены были оклеены обоями с темно-бордовым рисунком, подробно расписанным малиновым, и потребовался момент дежавю, вызвавшего воспоминания о нескольких ресторанах среднего класса, прежде чем он понял, что цвета были венозной и артериальной крови соответственно, по крайней мере, намеренно. Общий эффект был вызван тем, что мы слишком усердствовали.
Он печально улыбнулся. Он не был лордом, что бы ему ни говорили люди. У настоящего лорда, вероятно, нашлись бы резкие слова по поводу такого убранства. -Деклассированный, - тихо пробормотал он себе под нос. Как оказалось, недостаточно тихо, когда рядом с ним появилась Алиша.
- Хммм, - сказала она, оглядываясь по сторонам и кивая. - Чертовски стильно, не так ли?
Хорст рассмеялся.
- Хорошо, что я разрешил тебе вести себя фамильярно, потому что некоторые люди уже гоняли бы тебя по комнате за твою чертову наглость. Я так понимаю, вы новичок во всем этом деле - быть на службе?
Алиша выглядела немного удрученной.
- Прости. У меня не очень хорошо получается, не так ли?"
Хорст слушал вполуха. Большая комната, в которой он находился, была чем-то вроде приемной или, возможно, гостиной, полной подставок для свечей, мягких диванов и низких столиков. Он огляделся и увидел открытую дверь. Как он понял, это была спальня, хотя самой кровати больше не было видно. Вместо этого его гроб стоял на впечатляющих носилках из красного и черного шелка, каждый угол которых охраняли высокие напольные канделябры с тремя черными свечами в каждом.
- О, святые небеса, - сказал он Алише. - Ты только посмотри на это? Все это очень красиво и все такое, но как парень должен туда попасть?
Он подошел на пару шагов ближе, вытягивая шею, чтобы заглянуть дальше в комнату.
- Здесь есть скамеечка для ног или что-нибудь еще под рукой? Все эти свечи к тому же ужасно пожароопасны. Можно подумать, у них здесь должно быть электрическое освещение, столько денег крутится вокруг, не так ли?
Он не получил ответа и, повернувшись к Алише, увидел на ее лице выражение, в котором были элементы веселья и озадаченности.
- Я сказал что-то смешное? - спросил я. - спросил он.
- Нет, дружище … Нет, Хорст. Просто... Ну, просто ты действительно не такой, как я ожидал.
- Да?
Хорст заметил единственное оставшееся окно в покоях — арочные двойные французские окна, выходящие на полукруглый балкон. По пропорциям комнаты он мог догадаться, где могли быть другие окна, но, несмотря на все их неудачи с выбором цвета, тот, кто готовил комнату, проделал образцовую работу по заполнению и замазыванию старых проемов, поскольку от них вообще не осталось и следа.
- А чего вы ожидали? Значит, эта дверь выходит на север?
- Просто что-нибудь... Кто-нибудь побольше... Да, это норт... Кто-нибудь побольше...
Хорст добрался до балкона и облокотился на каменную балюстраду. Заглянув за край, он увидел, что отвесная изогнутая стена угловой башни замка уходит во мрак до самого основания в узкий, поросший травой берег, за которым лениво протекала река средних размеров, защищая замок в пределах его естественного изгиба.
- Роль? - спросил он.
- Немного страшнее, - призналась Алиша.
На мгновение Хорст почувствовал что—то вроде головокружения, но это не имело ничего общего с головокружением, вызванным видом, или даже с любым чувством нестабильности — физической или психической - которое он когда-либо испытывал раньше. На мгновение он почувствовал себя оторванным от всего, более неуязвимым, чем огромный замок, и с чувством, что переживет это. Все казалось таким маленьким, таким эфемерным, таким незначительным. Все, кроме него самого. Он посмотрел на свои руки, лежащие на холодном древнем камне балюстрады, изъеденном временем, и представил, что держит в них мир, представил, как сокрушает его. Это было легко. Он оглянулся через плечо на Алишу. Она слегка отшатнулась от выражения его лица, отстраненности в его глазах.
- Моя дорогая, дорогая Алиша, - сказал он. - Я могу быть гораздо более пугающим.
Он снова выглянул в ночь, но глаза его были закрыты. В обители своего разума он укладывал змей обратно в коробки.
- Прости, - сказал он в конце концов. - Мне дали роль, и я ловлю себя на том, что играю ее, а не самого себя.
Алиша не ответила, и когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее, то обнаружил, что она ушла.
- Отлично сработано, - громко сказал он пустой комнате. - Замечательно, что годичный контакт с Иоганном закончился тем, что его социальные навыки передались мне, а не наоборот. Все прошло хорошо.
А может быть, это было взаимно, размышлял он. Возможно, прямо в этот момент Иоганн находился где-нибудь в таверне, используя теплый взгляд, непринужденную улыбку и беззаботную реплику в чате, чтобы пополнить свой круг обожающих женщин. Хорст улыбнулся этой картине, пока она не померкла при воспоминании о том, почему Иоганн никогда бы так не поступил, никогда бы не предал единственную женщину, ради которой он стольким пожертвовал. Затем улыбка исчезла совсем. Конечно. Глупо с его стороны. Его брат был мертв и попал в ад. Как он мог забыть об этом, удивился он. В конце концов, Хорст сам отправил Иоганна туда.
Он посмотрел на часы, внезапно почувствовав желание снова оказаться в своем гробу без чувств. Обычно все казалось лучше, когда он был не способен думать. Час был поздний, но только для дневного перехода. Он понял, что даже не уверен во времени года. В воздухе повеяло прохладой, и у него возникло ощущение, что наступила ранняя осень, хотя листья еще не начали опадать. Тем не менее, это могла быть ранняя весна. Никто даже не сказал ему, какой сейчас год. Возможно, это было потому, что он никого не спрашивал. Все это казалось таким потрясающе неуместным в дни, последовавшие сразу после его повторного рождения, когда все это казалось немного сказочным. Но теперь он был по колено окружен богатыми мужчинами, которые ничего ему не объясняли, и леди-некромантками, и мужчинами, которых он недолюбливал по причинам, которые, как он понимал, были связаны не только с тем, как они носили галстуки. Теперь он понял, что ему придется стать более методичным, на самом деле не столько из соображений самосохранения, сколько из любопытства. Он был мертв уже дважды и начинал понимать, почему это так мало волновало Иоганна.
Там не было ничего.
Хорст нахмурился. Почему он не попал в Рай или ад? Иоганн очень громко заявлял о своем презрении к первым и личной неприязни ко вторым. Разве Хорст не должен был оказаться в том или ином месте? Это был своеобразный теологический вопрос, не из тех, на которые лучше всего подходил бы ответить священник, если бы таковой оказался поблизости в замке, и это казалось удивительно маловероятным. И снова Хорст поймал себя на том, что ему хочется, чтобы Иоганн был рядом. Было стыдно за всю эту историю с отправкой своего брата к черту. Раньше это казалось хорошим и нравственным поступком, но теперь это превращалось в чертову неприятность. Где он должен был найти некроманта в такое время ночи?
Раздался тихий, возможно, нервный стук в дверь. Прежде чем он успел что-либо сказать, дверь открылась, и леди Мизерикорд высунулась из-за края.
- Надеюсь, я не помешала, милорд, - сказала она, несмотря на очевидный факт. - Поблизости никого не было, поэтому я просто...
Она вошла внутрь и закрыла за собой дверь.
-Ах, - с сожалением произнес Хорст. - Кажется, я спугнул свою горничную. Надеюсь, она вернется.
- Сомневаюсь, что у нее есть выбор, - сказала Мизерикорд, слегка вяло улыбаясь. - В замке очень надежно. Она не может просто взять и уйти.
- Это звучит как голос опыта. - Он неопределенно махнул рукой в сторону одного из нелепо перегруженных оттоманских диванов, заваленных подушками и декадансом. - Я забываю о хороших манерах. Пожалуйста, садитесь.
Она посмотрела на диван и покачала головой.
- Мне не нравятся кресла без спинок. Я забываюсь, откидываюсь назад и падаю, и где тогда будет мое достоинство? Я постою.
Хорст слегка улыбнулся. Он проницательно посмотрел на нее.
- Этот твой акцент. Не совсем немецкий и не совсем французский. Вы из Эльзаса?
- Очень хорошо. - Она одарила его собственной полуулыбкой. - И вы выросли в Гессене, хотя в ваших гласных слышится провинциальный английский.
Брови Хорста поползли вверх. Хотя технически это и верно, никому не нравится легкий уничижительный оттенок, присущий провинциалам.
- Да, - сказал он немного резко, чтобы скрыть свой дискомфорт. - До сих пор у меня была пестрая жизнь.
- Жизнь. Возможно, не самый подходящий технический термин для этого, - сказала она. - Но придется обойтись.
Хорст бросил на нее тяжелый взгляд. Согласно его воспитанию, были определенные темы, которые было невоспитанно поднимать в разговоре с новым знакомым. Учитывая такие аспекты, как политика, религия, полнота и цены на жилье, казалось разумным предположить, что "быть мертвым", скорее всего, будет где-то в списке.
- Итак, - сказал он, когда стало очевидно, что его жесткий взгляд не сделал всего, что мог, чтобы унизить ее, - ты некромант.
- Итак, - ответила она, - ты вампир.
Последовало неловкое молчание, как будто они только что встретились в офисе загадочного агентства знакомств.
- Думаю, я все-таки сяду, - сказала Мизерикорд.
Последовало несколько мгновений молчаливой реорганизации. Большое количество подушек валялось на полу, откуда она не потрудилась их поднять. Наконец, она устроилась с небольшим трудом, но соблюдая приличия. Полулежа, она посмотрела туда, где он стоял в другом конце комнаты от нее.
- Я с трудом могу поверить, что вы зашли с этим так далеко и понятия не имеете, что все это значит, милорд.
Он подумывал попросить ее называть его по имени, а не совсем новым и, на его слух, очень фальшивым титулом, как он поступал с Алишей. Но, по его мнению, ему нравилась Алиша, поэтому он позволил Мизерикорд некоторое время бороться за титул.
- Вряд ли это был мой выбор. Я просто валялся без дела, занимался своими делами, когда появились некоторые из их— здесь, — он указал большим пальцем в сторону столовой, - наемники.
- Тебе не обязательно было приходить.
- Мне показалось невежливым этого не сделать. Итак... в чем дело?
Она улыбнулась, или — поскольку ее следующим действием было уклонение от ответа на вопрос — возможно, ухмыльнулась.
- У меня не так уж много опыта общения с вампирами, - призналась она. - В наши дни их не так уж много.
- Вы, вероятно, знаете об этом больше меня. Так вот, эта маленькая группа, которую мы обнаружили...
- Нет, их нет. Люди продолжают охотиться и убивать их. То есть охотятся и убивают тебя. Тем не менее, это то, что вы получаете за попытку опередить человечество. Мы не очень хорошо это воспринимаем".
- Эта маленькая группа, в которую нас завербовали... Этот заговор, похоже...
- Наша маленькая клика. Да?
Хорст обнаружил, что эта женщина действительно приводила его в бешенство. Теперь, когда она была готова поговорить на эту тему, она убрала это ненужное маленькое препятствие на пути. ‘Не тот термин, который я бы использовал, по очевидным причинам’. Она отвела взгляд в сторону, переваривая его слова, и Хорст увидел, что она искренне смущена.
- Мое имя", - объяснил он.
Она протянула руки и пожала плечами, все еще ничего не понимая. Он вздохнул.
- Ничего важного, просто ты сказал “наш маленький заговор”, а это мое имя. “Заговор”, то есть. Не все. Меня не называют “Хорст’ наша маленькая клика.
Он хмыкнул, злясь на себя. "Я несу чушь".
Вряд ли это имело значение. Услышав это откровение, Мизерикорд выпрямилась, широко раскрыв глаза.
- Вы из Кабалов? - изумленно спросила она. — Означает ли что имя “Иоганн Кабал”...
- Мой брат", - перебил Хорст. - Да, это имя определенно что-то значит для меня. Он был моим братом"
Капелька нового выражения окрасила ее удивление, и Хорсту, который готовился к обычной ненависти и обзывательствам, пришлось напомнить себе, что он был не в нормальной компании, когда он увидел, что это выражение было удовольствием.
- Это такой сюрприз", - сказала она. - Я понятия не имела. Кабал ... то есть ваш брат, у него замечательная репутация".
- Позор, - поправил он ее. - Не особенно распространенный, но...
Мизерикорд отмахнулся от комментария.
- Большинство людей даже не могут объяснить, что такое электричество. Их мнение ничего не стоит".
Хорст рассмеялся, хотя и слегка обеспокоенно.
- Ты говоришь совсем как он.
- Это, - сказала она с нажимом, - комплимент.
- Это правда? Все это казалось далеким от обычной реакции, которую вызывало имя его брата. С другой стороны, это был совсем другой приход. - Я и не подозревал, что его так уважают в вашем обществе.
- Моя община? - Снова эта хмурая гримаса настоящего непонимания. Выражение ее лица прояснилось. - О, конечно. Вы не могли знать. Вы были ... некоторое время без связи с внешним миром, не так ли?
- Я не знаю, - признался он. - Вон те часы показывают время, но это все, чем меня снабдили. Я не знаю ни дня, ни месяца, ни года. Я начинаю думать, что это может оказаться полезной информацией. Настольный календарь был бы хорош.
Он оглядел богато обставленную комнату.
- Письменный стол был бы кстати.
Леди Мизерикорд была рада внести свет в его бренную тьму, хотя, если бы она ожидала олимпийской отрешенности от "бега времени", ее ждало разочарование.
- Боже мой, - сказал он и присел на краешек ее дивана-оттоманки.
Он зажал рот обеими руками и пристально посмотрел вдаль, сопоставляя то, что он знал, с текущей датой. Почти через минуту он опустил руки и посмотрел на нее с недоверием.
- Это больше двух лет. Больше двух лет. Было больно, но ненадолго. Когда наступил конец, наступило то, что я считал концом, мир просто отключился. Больше двух лет. О, Боже мой.
Он отвел взгляд, все еще пытаясь осознать это, избавляя ее от напряжения своим вниманием. Но это длилось всего мгновение, прежде чем он повернулся обратно и потребовал:
- Я не знаю, что? Иоганн, конечно, мертв?
Он облизнул губы, и на мгновение на его лице промелькнула мука.
- Мертв и проклят.
- Я не знаю, мертв ли он, - медленно, осторожно ответила леди Мизерикорд.
Делить тахту с растерянным и расстроенным вампиром, казалось, было для нее новым опытом, но — каким бы интересным это ни было — у нее, вероятно, не было желания, чтобы это было для нее последним.
- Я знаю только, что он не был таким год или около того назад.
Хорст не ответил, все еще пойманный в сети воспоминаний и сожалений.
- Он спас нас всех".
Это привлекло внимание Хорста.
Он резко повернул голову, чтобы посмотреть на нее, как будто она только что запустила шариком слюны ему в ухо.
- Кого он спас? - требовательно спросил он. - Всех некромантов?
- Нет. - Она улыбнулась и покачала головой. Раньше она читала враждебность в его реакции на упоминание брата Иоганна, но теперь увидела за этим вполне человеческое беспокойство. - Нет. Он спас всех.
А затем, к растущему удивлению Хорста, она рассказала ему историю, полученную из вторых, третьих и четвертых рук, от неосторожности любовника, рассказавшего о происходящем в лондонском джентльменском клубе, до исследований оккультного исследователя, ищущего правду за исторической тайной орд Угол и рокового красного снега, падавшего с безоблачного неба, до возмущенного обмена письмами между архиепископом и начальником полиции какого-то маленького приграничного городка.
- Это преувеличение, не так ли? - спросил он наконец. - Это не конец света?
Мизерикорд пожала плечами.
- Возможно, и нет. Но если хотя бы половина того, что я узнал, правда, то твой брат спас мир от ужаса, который заковал бы народы в цепи, а сотни полей сражений были бы завалены трупами тех, кто пытался сопротивляться.
Рот Хорста несколько раз открылся и закрылся в манере, популяризированной "золотой рыбкой", когда он пытался переварить эту трудную информацию. Его беспокоил не масштаб предотвращенной катастрофы, а то, что именно его брат справился с ней. Для него это было гораздо труднее понять, чем любое количество жутких ужасов древних веков или доставлявших неудобства архиепископов.
- Ух ты, - сказал он наконец.
- Ты гордишься своим младшим братом? - спросила она, сея озорство.
Но, к ее кажущемуся легкому, но приятному удивлению, озорство не прижилось. Вместо этого Повелитель Мертвых, проклятие человечества и повелитель вечного зла, улыбнулся широкой сияющей улыбкой.
- Гордишься? ДА. Да! Ты не представляешь, как я счастлива от этого!
Затем, с неожиданной выразительностью, он добавил:
- Вы уверены, что он не мертв?"
- Понятия не имею, жив он сейчас или нет, но год назад он был жив.
- Значит, он каким-то образом выпутался из неприятностей, - тихо сказал Хорст самому себе.
Он снова оживился.
- Видишь ли, он попал в ситуацию. Он должен был умереть. Казалось бы, из этого не было выхода. И все же, если кто-то и мог это сделать, так это он, скользкая свинья!
Он поднялся на ноги и принялся расхаживать по комнате.
- Вот и хорошо. Пришел, чтобы спасти ... или, вероятно, спасти ... или, по крайней мере, спасти немалую часть мира. Пришел, когда это имело значение. Мой брат".
Он остановился и посмотрел на нее сверху вниз.
- О, да. Я горжусь им.
Он улыбался, и Мизерикорд заметила, что в его глазах появился какой-то дополнительный огонек. Хорст яростно, рассеянно моргнул, и мерцание исчезло.
- Итак...
Он серьезно посмотрел на нее, радость на мгновение испарилась, когда он переставил приоритеты и отсортировал факторы, определяющие его текущие обстоятельства. По-прежнему заметно отсутствовал один важный фактор, и без него невозможно было расставить приоритеты.
- Зачем мы здесь?
Он поднял руки с растопыренными пальцами — жест, который в сочетании с подозрительным подергиванием глаз при осмотре левой стены, потолка, правой стены - указывал на то, что он говорил скорее о замке, чем в каком-либо более широком философском смысле.
- Чем занимаются эти люди?
- Они называют себя, - сказала Мизерикорд, откидываясь на спинку своего гнезда из подушек, чтобы получше рассмотреть его, - Министерство Тьмы.
- Правда? Действительно правда? - Он на мгновение задумался. - Это не очень хорошая латынь, не так ли? Так ли это?"
- Все в порядке.
Хорст поразмыслил дальше.
- Что-то связанное с тенями, не так ли?"
- Я думаю, это, должно быть, умбрас.
- О, конечно. - Он почесал в затылке и застенчиво рассмеялся. - Иоганн всегда был сторонником языков. И естественных наук. И большинство подобных вещей.
- Министерство Тьмы, - подсказала она. - Хотя Тенебрарум[3] мог бы быть лучше.
- Да, возможно, - сказал Хорст, кивая без веской причины. Конечно, не исходя из информированного мнения. - Так ... они звучат ... немного... - Он покачал головой, размышляя, пытаясь найти подходящее слово. - "Зло".
- Тебе не кажется, что это слишком абсолютистский термин? - спросила она. - Тебе не кажется, что ты воплощение зла?
- Ну, нет. Но я никогда по-настоящему не хотела быть такой.
- Никто не обязательно хочет быть тем, кем он в конечном итоге становится. Вы кажетесь очень милым, милорд. Очень приятный человек.
- Я всегда старался быть хорошим. Во всяком случае, прилично хорошим. Не обязательно хорошим, как святой Франциск Ассизский, но...
- Но самые порядочные люди в мире назвали бы тебя чудовищем, а Общество Ди убило бы тебя на месте.
- Тот, кто?
Мизерикорд отмахнулась от вопроса.
- Неважно. Не имеет значения, как вы определяете себя, суть в том, что вы были определены. Ты пиявка, которая ходит как человек, паразит, неестественное отклонение от нормы, мерзость в глазах человека и Бога, гнусная насмешка над...
-Ладно, ладно" - сказал Хорст оскорбленным тоном. Он ходил взад-вперед, пока рана на его чувствах немного затягивалась.
- И все же ты знаешь, что ты мыслящий, рациональный человек. Это несправедливо, как с тобой обращаются.
На самом деле у Хорста не было опыта того, чтобы начинающие Ван Хельсинги гонялись от столба к столбу. Большую часть своего вампирства он провел запертым в склепе, долгие годы развлекаясь паучьими бегами, за которыми последовал роскошный пир, состоявший в основном из пауков. После освобождения он в значительной степени наслаждался годом работы шоуменом в партнерстве со своим братом Иоганном, который в значительной степени ненавидел это. Они постоянно путешествовали, и Хорст был сдержан и осторожен во время еды. Таким образом, он никогда не сталкивался с людьми с суровыми лицами, заостренными кольями и сильными моральными императивами.
Год закончился небольшой размолвкой с братом, и Хорст приговорил Иоганна к смерти и вечному проклятию, а себя - к короткой агонии, а затем к бесконечной бесчувственной и бездумной тьме.
За исключением того, что теперь выяснилось, что Иоганн не только не умер и не проклят, но и на самом деле делал вещи, которые, за неимением лучшего описания, следовало бы охарактеризовать как ‘хорошие’. Сам он, Хорст, тоже больше не был пылью, но был очень вдумчивым и чувственным. Например, горло леди Мизерикорд выглядело очень соблазнительно. Он смутно сознавал, что его глазные зубы медленно удлиняются, точно так же, как мальчик-подросток смутно ощущает приятную припухлость при созерцании хорошенькой девушки. Сходство распространилось и на внезапное смущение, когда мы осознали, что эффект был замечен данной женщиной.
Хорст отвернулся, приложив руку ко рту в трогательно-рыцарской манере. Мизерикорд усугубил свое унижение легким смешком.
- Видишь? Ты хочешь пить. Это не твоя вина, и тебе даже не нужно столько крови, чтобы выжить, не так ли? Если бы люди понимали тебя, вампиры и люди могли бы сосуществовать. Но нет никакого желания идти на компромисс. Рано или поздно ты умрешь с колом в сердце, а рот на твоей отрубленной голове будет набит цветами чеснока.
- Вообще-то, - сказал он, как будто это могло как-то смягчить подобную участь, - я все еще люблю чеснок.
- Правда? Что ж, я уверена, что цветы чеснока с лихвой компенсируют всю эту историю с сажанием на кол и обезглавливанием, - ответила она. - Она выдержала паузу, прежде чем сказать: - Дело в том, что день не понимает ночи, а существа дня численно превосходят существ ночи. Нас дискриминируют — ненавидят, на нас охотятся, нас уничтожают.
- Однако ты не порождение ночи, - сказал Хорст. - Ты можешь пройтись по магазинам и купить себе буханку хлеба и газету, и никто ничего об этом не подумает.
- Верно, но то же самое можно сказать и о Девлине и ему подобных. Наша деятельность не определяется нашей способностью приобрести багет и экземпляр Le Figaro. Если бы я стоял на городской площади в базарный день и представился некромантом, сомневаюсь, что ушел бы оттуда живым.
Хорст подумал о трудностях своего брата и не стал спорить. ‘ Хотя так было всегда, - сказал он. - Тебе просто нужно держаться в тени.
- Генералы не высовываются? Они посылают на смерть десятки, сотни тысяч людей, убивая за день больше, чем мы могли бы нести ответственность за столетие. Политики, которые развязывают эти войны, стараются держаться в тени? - Ее взгляд стал напряженным, а слова - евангелическими. - Ты что, не понимаешь? Мы не монстры. Они называют нас так, потому что у них есть численность и власть, и все, что мы можем сделать против них, - это убегать, прятаться и “не высовываться”.
Она сказала это со сдерживаемым отвращением, которое Хорст видел в выражении своего брата, хотя и с другим акцентом. Для его брата все дневные и ночные обитатели одинаково мешали его исследованиям, и он быстро расправился с ними — зеленщик с горгоной, танцовщица с суккубом, все они были отправлены на Землю, чтобы встать у него на вердаммтен пути.
Она продолжила:
- Итак, с нас хватит. Мы соберем наши силы и выступим против них. Мы создадим империю ночи для себя и защитим ее от них. Мы заставим их вести переговоры и идти на компромисс с нами.
Хорст посмотрел на нее с удивлением. В то время как Министерство Тьмы было четко организовано, хорошо финансировался и способный, он предполагал, что его цели будут относительно небольшими и целенаправленными, хотя и достигаемыми сверхъестественными силами. Титулы, присвоенные ему и другим, внезапно обрели для него ужасный смысл. Это были не просто упражнения в подхалимстве — намерение состояло в том, чтобы они действительно стали дворянами в этой новой стране теней. И чтобы достичь этого, они сначала должны быть ...
- Генералы. Это то, кем мы должны быть, не так ли? - требовательно спросил он. - Мы должны собирать армии?
- В наших случаях очень буквально. ДА. Теперь ты понимаешь, мой Повелитель Мертвых. Я воскрешу сухие кости и ревенантов. За спиной Девлина уже целый полк оборотней. Не только волки, но и медведи из Скандинавии, тигры из Индии, лисы из Японии, гиены и львы из Африки. Вы создадите еще больше своих линий, чтобы стать командирами и элитными войсками, и — когда к нам явится Повелитель Сил — он или она призовет чужаков сражаться за наше дело и превратит саму природу в оружие. У обычного мира не будет достаточной защиты, чтобы противостоять нашей армии. Они будут вести переговоры об урегулировании, иначе каждая ночь будет приносить им новые страдания.
Она тяжело дышала, ее страсть к делу проявлялась в жаре и сильной пульсации на горле. Хорст обнаружил, что не может отвести от этого взгляда.
Он хотел сказать, что их план был отвратительным. Он хотел сказать, что силами, которыми они командовали, по самой своей природе было трудно управлять, и что в хаосе такой войны погибло бы много невинных жизней. Он хотел сказать, что не хотел участвовать в подобном безумии. Но все, что он мог сделать, это наблюдать, как кровь пульсирует под ее бледной-пребледной кожей, и говорить:
- Какую роль во всем этом играют сами Служители? Все они кажутся обыденными. Что они делают? Как они помогают нам?"
- Они богаты и амбициозны. Де Осма - оккультист, а также мелкопоместный дворянин. Я думаю, что именно он в первую очередь сформировал Министерство. Коллингвуд - бизнесмен; фон Циглер - какой-то мелкий дворянин, стремящийся восстановить состояние своей семьи, поставив на это все.
- Инвесторы. Для них это просто деньги и власть".
- Де Осма проявляет научный интерес к объединению тьмы в одно место, где ее будет легче изучать и классифицировать. Но да. Когда эти достойные люди, живущие в свете, когда-либо интересовались чем-то большим, чем деньги и власть?"
Хорст был в ярости, разъяренный тем, что эти люди объединяли силы, которые, как они должны были знать, приведут к неисчислимым смертям и ужасу, но на его лице не было ни тени этой ярости. Хорст, казалось, терял контроль над собственным телом. Были и другие импульсы, важность которых возрастала, и ни один из них не требовал ярости для выражения. Только холодная, рациональная мысль, настолько холодная, что лежала льдом на поверхности его разума. Он видел, как ряды тех, кого он обратит, стояли перед ним в его воображении, подчиненные, послушные и принадлежащие ему. Он чувствовал, какими могущественными они будут по отдельности и что вся эта власть в конечном счете будет принадлежать ему. Он видел, как день убегает от него, солнечный терминатор убегает, как разбитая армия, и мир превращается в вечную ночь на его пути. Он увидел, как леди Мизерикорд сняла с шеи медальон и колье и провела кончиком пальца по яремной вене, глядя ему в глаза.
- Этого стакана было недостаточно, не так ли, Хорст? - спросила она. - Ты, должно быть, очень хочешь пить.
Он оказался верхом на ней прежде, чем сам осознал это. Она ахнула от неожиданности его действий, но затем рассмеялась радостным девичьим смехом оттого, что получила на день рождения долгожданного пони. Он едва осознавал это; холод в его сознании превращался в единственную ледяную потребность, и он больше не знал, как ее контролировать.
- Ты такой нетерпеливый, не так ли? Такой нуждающийся... - Она повернула голову, чтобы обнажить вену, кокетливо прикрытую кожей. - Совсем чуть-чуть, дорогая. Всего лишь бокал. Нам обоим нужно быть готовыми к завтрашнему вечеру.
Она вздохнула, когда клыки проникли внутрь, и держала его голову, пока он пил. Она лежала, довольная и осознанная, пока Хорст кормился. Помимо очевидного, даже проницательному наблюдателю было бы трудно точно определить, кто у кого что забирает.
Конечно, Алише, наблюдавшей через небольшую щель, где дверь в прихожую была оставлена приоткрытой, это было совсем непонятно.
Интерлюдия
Иоганн Кабал легонько коснулся своей шеи сбоку. Внимательный осмотр при хорошем освещении мог бы выявить два небольших шрама, как от проколов, чуть более бледных, чем и без того бледная окружающая кожа. Жест был бессознательным, но Хорст скривился, когда заметил это.
- Однажды, - сказал он. - Я сделал это однажды. И, честно говоря, это было, по крайней мере отчасти, потому, что ты вел себя как последняя задница.
- Насколько я помню, я убегал, - сказал Кабал, опуская руку, чтобы положить другую на покрывало. - И насколько это соответствует вашим воспоминаниям?
- Ты убегал, как последний осел. - Хорст несколько секунд сохранял обиженное выражение лица, прежде чем захихикать.
- Ты наименее подходящий “Повелитель Мертвых”, какого я могу себе представить, - сказал его брат. - И все же этот ваш “Ministerium Tenebrae”...
- Совершенно определенно, не мое...
- Этот заговор тьмы, полагаю, меня не должен удивлять. Они, как правило, появляются каждые несколько столетий, когда не совсем человечному миру, наконец, надоедает, что за ним гоняются вездесущие толпы, вооруженные горящими факелами и вилами, как будто где-то есть розничная сеть, которая удовлетворяет все их потребности в линчевании. Видит Бог, мне в свое время пришлось столкнуться с достаточным количеством подобных инцидентов. Я могу почти посочувствовать этому Министерству.
Хорст искоса посмотрел на него.
- Почти?
- Конечно. За исключением того, что они плохо усваивают уроки истории. Каждый раз, когда кто-то пытается сделать что-то подобное, это заканчивается ранними победами, за которыми быстро следует массовое истребление сверхъестественных повстанцев. Это похоже на тот статистический цикл, который преподают в школах о лисах и кроликах. Это помогает затолкать их обратно в туманные дебри мифов, чтобы милые люди могли притворяться, что таких вещей никогда не существовало. - Он на мгновение задумался. - Хотя это другое дело. Я не помню, чтобы с самого начала его поддерживали человеческие агентства, помогая легионам тьмы в качестве инвестиционной возможности. Тем не менее, капитализм свободного рынка и стихийное зло имеют так много общего, я полагаю, чудо в том, что этого никогда не случалось раньше. Другая интересная деталь заключается в том, что намерение состоит в получении ограниченной прибыли. Создать новое государство и защищать его, вместо того чтобы просто скакать галопом, как орда, пытаясь захватить мир. Это свидетельствует о дальновидности и большом здравом смысле.
Взгляд Хорста стал еще более косым.
- Неужели?
- Конечно, упорядоченная нация разнообразных вампиров, оборотней, некромантов, чернокнижников, ведьм и обычных подозреваемых, появляющихся среди ночи, лучше альтернативы? Пугающий человек, являющийся гражданином Тератолии, - это..."
- Гражданин чего?
- "Страна монстров”. Ты действительно слаб в классических языках, не так ли? Как я уже говорил, чудовищный гражданин этой окутанной саваном страны по определению не может находиться у себя под кроватью. Он дома, читает газету, потому что у него есть дом. Я полагаю, что многие правительства, особенно те, что находятся далеко отсюда, которые не потеряли бы ни одной территории, сочли бы это очень справедливым решением ".
Хорст покачал головой.
- Это больше, чем я тебе до сих пор рассказывал.
- Я так и думал. - Кабал откинул голову назад и вдохнул через нос, меняя направление мыслей на Перекрестке познания. ‘Мизерикорд. Никогда о ней не слышал. Хотя как профессия мы не дружим друг с другом, мы настороженны, и это означает, что мы склонны, по крайней мере, осознавать существование друг друга. Женщина—некромант - некромантрикс? — действительно редкое создание. На самом деле, за исключением мертвой, но восхитительной мисс Смит, я не могу вспомнить никого, кто в настоящее время практикует. Даже она в последнее время больше похожа на ведьму.
Хорст, однако, уловил в словах Иоганна что-то еще, что привлекло его внимание.
- Очаровательная мисс Смит? - спросил он с плутоватой улыбкой. - Мой младший брат влюблен в кого-нибудь?
Кабал начал отрицать это, но затем вместо этого слегка покраснел, и слабая, возможно, даже застенчивая улыбка появилась на его собственном лице. Он наклонился к Хорсту и сказал, понизив голос:
- Она сказала мне, где найти пятый том Opusculus".
- Неужели сейчас? - Хорст выпрямился, его улыбка стала шире. - Ах ты, старый пес, ты. Обмен оккультными книгами для некромантов - это как грязный уик-энд, не так ли?
Он посмотрел на часы на кровати Кабала, и его веселье улеглось.
- Я, пожалуй, продолжу. Мне еще многое нужно тебе сказать, а рассвет ждать не будет.