Они выбрались из подвала. Алиша перемещалась из угла в угол, используя укрытия, с пистолетом наготове. Хорст остался позади, его сверхчеловечески острые чувства были отточены и настороже. Иоганн Кабал шел посередине с плохо скрываемым нетерпением, как отец, которому поручили заботу о паре гиперактивных детей, которые час назад убрали банку со сладостями.
Они никого не встретили по пути.
- Они, должно быть, уже на зубчатых стенах, наслаждаются представлением, - шепотом сказала Алиша, крадучись продвигаясь вперед с пистолетом в двуручной рукоятке.
- Все? - переспросил Кабал нормальным тоном.
Алиша сузила на него глаза. Он не смутился.
- Это кажется маловероятным.
Хорст появился рядом с ним в обычном погодном режиме с резким бризом, заставившим Кабала поправить волосы.
- Вероятно или нет, но поблизости никого нет. Ты подозреваешь ловушку?
- Я всегда подозреваю ловушку. Однако я не об этом. Не все они будут на зубчатых стенах. Жизнь продолжается для слуг, если больше ни для кого. Мы должны быть осторожны.
Алиша вернулась к тому, чтобы демонстративно показывать дорогу, ее не позабавило предположение, что она была в чем-то не очень прилежной. Кабала совершенно не трогали ее острые взгляды, но это было для него привычно, долгое воздействие острых взглядов вообще придало ему иммунитета.
- Я, - сказал он, - придерживаюсь мнения, что нам следует разделить наши силы. Я могу сделать пару приличных предположений, где вы, вероятно, найдете офицеров Министерства, и я могу сделать чертовски хорошее предположение, где можно найти Малефикаруса.
- Нет, - сказала Алиша. - Мы держимся вместе.
- Это действительно кажется более разумным, - сказал Хорст. - Разве разделение не хороший способ завоевания?
- При обычном порядке вещей я бы согласился, - сказал Кабал, - но время против нас. Мы можем быть уверены в реакции защитников на атаку, и мы знаем, как она достигнет кульминации. Если дело дойдет до этой стадии, наши союзники снаружи вскоре станут добычей.
- Ты имеешь в виду Малефикаруса, - уточнила Алиша.
- Действительно так. Если мы остановим его, Министерство воспользуется возможностью, чтобы сплотить свои силы в плотный защитный щит вокруг себя, или сбежит. В любом случае, они переживут ночь, и весь этот цикл начнется снова через несколько месяцев, когда они восполнят свои потери.
- В качестве альтернативы мы уничтожим Министерство Тьмы...
- Это звучит немного безжалостно, - сказал Хорст.
- Вы могли бы остаться снаружи, пока мы с фрейлейн Бартос сделаем все необходимое. К тому времени, как мы закончим, атакующие силы, вероятно, уже будут мертвы из-за щупалец, мандибул или любых других излишеств, которыми щеголяют последние рекруты Малефикаруса. Короче говоря, нам нужно разобраться с Малефикарусом и Служительством одновременно. Таким образом, мы должны разделить наши силы.
- Он прав, - очень неохотно согласилась Алиша.
- Так кто за кем охотится? - спросил Хорст.
- Малефикарус мой, - сказал Кабал. - Вы, вероятно, найдете Министерство либо в зале, где вы обедали в первый вечер, либо в комнате, где вы подслушивали их разговор. Я найду Руфуса Малефикаруса в самом мелодраматичном месте, потому что такова природа зверя.
Он ушел, оставив Хорста и Алишу позади, даже не взглянув на них.
- Итак, - сказал Хорст в последовавшей неловкой тишине. - Это мой брат. Что ты думаешь?
* * *
Защитники замка, то есть люди с минимальной зарплатой, достаточно аморальные, чтобы не сильно беспокоиться о том, что они работают на явно злых людей, впервые почувствовали, что не все хорошо, когда ‘недисциплинированная толпа бесправных миркарвианцев’ (приближающаяся через тот же участок кустарника, из которого Общество Ди начало предыдущую атаку на здание) не только не испугалась приближающейся орды нежити, но вместо этого заняла позиции и приготовилась к контратаке. Затем, с расстояния пятидесяти ярдов, они открыли огонь. Это был не панический огонь встревоженных простых людей, а дисциплинированный и хорошо рассчитанный залп. Страж замка, наблюдавший за происходящим сверху, ясно видел, как многие из первых рядов орды зомби упали, как будто у них перерезали веревки.
- Они стреляют по головам, - сказал один охранник.
- Не обращайте на это внимания, - сказал сержант. - Они стреляют по головам и попадают в них. У них там внизу снайперы. Где мой чертов полевой бинокль?
Найдя свой бинокль (он висел у него на шее), сержант принялся осматривать ряды атакующих.
- Что-то здесь не так, - сказал он. - Во всем этом есть что-то немного... профессиональное. Привет...
Он посмотрел в сторону опушки обычного кустарника.
- Кто это такие? Вокруг просто стоит кучка женщин ...
Одна из женщин наблюдала за помолвкой в свой собственный бинокль. Она посмотрела в сторону замка, и их взгляды встретились через несколько наборов линз и призм. У сержанта возникло смутное предчувствие, что эта встреча не сулит ничего хорошего. Женщина опустила очки и посмотрела прямо на него. У нее был очень напряженный вид, и казалось, она что-то шепчет одними губами. Сержант как раз отметил, что она была очень красивой женщиной, родом откуда-то, как он предполагал, из восточного Средиземноморья, когда его глаза неожиданно вспыхнули огнем. Это огорчило его, и он зашатался, из глазниц вырывалось кроваво-красное пламя, пока он объяснял степень агонии, которую он перенес, и насколько он был бы признателен присутствующим за помощь в неопределенной форме. Затем его голова загорелась, и его разговор стал очень ориентированным на крик.
Со своей стороны, другие гвардейцы наблюдали за происходящим, выкрикивая много ненормативной лексики и бессвязно выражая тревогу и оцепенение. Они не помогли ему, потому что не понимали, что происходит, и были полны страха.
Сержант упал с последним стоном, а они стояли и смотрели, как он сгорает дотла.
В рядах нападавших наметилось некоторое несогласие. Анри Паломер вернулся, чтобы выразить протест Атропос Страке из Мидии.
- Мадам Страка... - произнес он, держа под мышкой винтовку с оптическим прицелом.
- Мисс... - прорычала мисс Страка.
- Госпожа Страка, вы предупредили нас.
Он указал на зубчатые стены.
- Теперь они знают, что мы не просто рассерженные местные жители.
- Я думаю, они были на пути к пониманию этого, когда ты начал косить их зомби.
- Ах, но это было подозрение. Теперь это уверенность. Почему вы все равно решили отказаться от плана?
Она согласно кивнула.
- Он смотрел на меня.
Паломер криво сжал челюсть, пока переваривал услышанное.
- Я смотрю на тебя, - сказал он вполне обоснованно. Последовала долгая пауза, в течение которой они смотрели друг на друга. В этом случае госпожа Страка не стала призывать силы Ада, чтобы принести в жертву своего наблюдателя, что было приятно.
Паломер вздохнул.
- Прошу прощения, - тяжело произнес он и вернулся на свое место в очереди.
* * *
В окне одной из башен к леди Мизерикорд, одетой в привлекательную черную сорочку, присоединился Девлин Алсагер, вообще ни во что не одетый, что тоже можно было бы расценить как привлекательное, в зависимости от настроения. Она не была необходима для развертывания нежити, поскольку разделила эту ответственность с капитаном стражи. Таким образом, ее не призвали, когда зомби были отправлены, чтобы выразить протест нападавшим. Вместо этого она осталась в постели с Альсагером в одной из самых отдаленных комнат для гостей и именно отсюда наблюдала, как уничтожают ее творения и как сгорает один из сержантов.
Алсагер стоял позади нее, его руки обнимали ее за талию, и его желание было тактильно очень очевидным, когда он касался ее ягодиц. Он поцеловал ее в шею.
- Возвращайтесь в постель, миледи. Стражники сами разберутся.
- А они могут? - Она слегка улыбнулась, но ее глаза были активными и умными, наблюдая за происходящим внизу. - У меня есть сомнения.
Внизу прогремел еще один залп, и еще больше зомби споткнулось и упало. Вспышки выстрелов дали ей некоторое представление о позициях нападавших в сгущающемся мраке. Казалось, она могла различить три участка, центр был четко очерчен, фланги - менее. И она могла видеть движение еще дальше. Возможно, резерв?
Она кокетливо толкнулась в него бедрами.
- Переодевайся.
Альсагер нахмурился.
- На ужин? Я не слышал гонга.
Она повернулась и, притянув его лицо к своему, поцеловала глубоко и тщательно. Когда она прервала поцелуй, он моргнул, словно неожиданно очнувшись ото сна.
- Эти удары были твоим гонгом, - прошептала она, - и твой ужин ждет за стенами замка.
Он еще раз глупо моргнул и выглянул в окно.
- О, - сказал он, начиная понимать. - Это в некотором роде меняется. Ты же на самом деле не думаешь, что этот сброд представляет такую уж большую угрозу, не так ли?
- Они не сброд, и да, я так считаю.
Альсагер неохотно отпустил ее и, все еще обнаженный, направился к двери. Физически он был создан по совершенно героическому образцу, образцом для мрачных плохих парней во всем мире любовных романов, и он знал это. То, что его сердце трепетало от любви в первую очередь к самому себе, а душа была сморщенной, не имело значения ни здесь, ни там. Он выглядел великолепно и был склонен бродить по коридорам Харслауса в обтягивающих бриджах, сапогах для верховой езды и открытой рубашке с оборками, чтобы доказать это. Ходить голышом было недалеко от этого. В любом случае, скоро он будет одет в меха. Действительно, его волчья натура уже проявлялась в чертах его лица и волосатости ягодиц, над которыми формировался кончик растущего хвоста.
Он остановился у двери. Мизерикорд стояла у окна, скрестив руки на животе, ладони к локтям, и наблюдала за разворачивающимся сражением.
- Ты не такой, каким я представлял себе некроманта, - сказал он. Слова прозвучали грубо и неподобающе, по вине его растянутого неба и деформированной гортани.
Она не потрудилась взглянуть на него.
- Хорошо.
Альсагер почувствовал невыразимое пренебрежение и, более того, счел разумнее всего подчиниться. Он оставил ее - темный силуэт на фоне темного неба.
* * *
У нежити дела шли неважно. Обычное чувство скуки от того, что их послали в бой, сменилось новым и отчетливым чувством, которого они ранее не испытывали. Это было медленное осознание, пробивающееся сквозь медленные ментальные процессы, погрязшие в разложении и личинках, но очень мягко падал намек на то, что, возможно, они теряют и это.
Это едва ли касалось их тактически; им были отданы приказы, и они были не в состоянии сделать что-либо, кроме как подчиниться. Они также не были подвержены таким живым слабостям, как падение боевого духа. Они уже были мертвы. Дальнейшая мертвенность не беспокоила их чрезмерно. Однако существовали остатки чисто человеческого инстинкта любопытства, и они смутно задавались вопросом, как получилось, что их число так заметно поредело. Даже после смерти человеческий разум ищет закономерности и повторения и чувствителен к разрывам в последовательности, к дырам в гобелене.
Затем, обычно, такие странные и разрозненные призрачные цепочки мыслей были ловко загнаны в тупик пулей, пролетевшей сквозь мозговую оболочку философствующего зомби, и на этом все закончилось. У выживших был отдаленный намек на что-то вроде бегства от опасности. Это была интересная мысль, и они обдумывали ее с помощью запутанных рассуждений, пока переходили к оружию нападавших.
Профессор Стоун наблюдал за их наступлением, оценил скорость их истощения и счел ее, хотя и впечатляющей, недостаточной.
- Они будут здесь через минуту, - сказал он одному из подкреплений, присланных Лондоном.
Мужчина остановился, чтобы перезарядить винтовку, загоняя патроны в свой Винчестер.
- Нам следует отступить, профессор? - спросил он.
Профессор отметил, что он казался очень хладнокровным и решительным под давлением. Несомненно, один из опытных бойцов-резервистов, которых теневые спонсоры Общества в Уайтхолле держали наготове.
- Пока нет. Если повезет, нам и не придется.
Позади них, перекрывая грохот организованного огня по рядам зомби, послышался отдаленный гул. По мере того как он становился громче, на ум приходил образ самой большой и злобной стрекозы, какую только можно вообразить, что-то из древних времен, когда динозавры еще не были динозаврами и не были водными, но все еще обладали ценностью новизны. Вскоре незначительные тональные вариации в гудении создали у острого слуха впечатление, что, возможно, из позднего каменноугольного периода прилетела не одна колоссальная сердитая стрекоза, и, возможно, есть идея спрятаться.
Несмотря на то, что нападавшие знали о происхождении звука и знали, что он связан с их делом, они все равно слегка пригнулись, когда гул перешел в рев. Зомби, проявляя вежливый интерес политика в начальной школе, подняли головы, чтобы посмотреть на светящийся горизонт.
То, что они увидели там, нисколько не прояснило их невежество. Три черных пятна на фоне египетского голубого неба, которые росли и слегка расходились по мере того, как они приближались. Затем внезапно черные точки превратились в энтомоптеров и пролетели прямо над головой. Несколько зомби попытались выследить их, глядя вверх так пристально, что упали, ошеломленные, как любая стая пингвинов, сбитых самолетом. Наступление зомби остановилось в замешательстве и фарсе, поскольку следующие шеренги спотыкались о только что упавших или были сбиты с ног, как кегли.
* * *
Из своего высокого окна леди Мизерикорд раздраженно закатила глаза и пошла подбирать с пола свое платье.
* * *
На каждом фюзеляже вспыхнули навигационные огни. Хотя, возможно, это и облегчило бы их сбивание, это было лучше, чем столкновение с другим энтомоптером в сгущающейся темноте. Боевые птицы мисс Монтгомери рассекали небо над головами зомби, вызывая примерно такое же смятение в их рядах, с каким они когда-либо сталкивались посмертно. Мало у кого был опыт столкновения с низко летящими самолетами, а у зомби его не было. Они были в растерянности. Некоторые разбрелись в произвольных направлениях, другие в гневе махали истощенными конечностями своим ревущим мучителям, а многие просто падали. Армия мертвых, покинувшая замок, теперь выглядела как неудачная попытка побить рекорд крупнейшей в мире схватки по регби. Пока они в замешательстве крутились вокруг да около, один из энтомоптеров, "Striking Dragon", совершил разворот и направился прямо к ним.
Но пока "Striking Dragon", пилотируемый грозным Минком Чхве, обрушивается на орду, у нас есть время для короткого и поучительного отступления.
* * *
Существует несколько методов несовершенного воскрешения, убогих способов воскрешения мертвых, с которыми Иоганн Кабал не имел ничего общего. В то время как он искал путь, с помощью которого мертвые могут быть возвращены к жизни совершенными в теле, разуме и душе, большинство, если не все другие некроманты довольствовались способами, с помощью которых мертвых можно поставить на ноги для выполнения простых, повторяющихся задач. Работа на плантациях, массовые нападения на дома критиков или незапрошенные телефонные звонки с просьбой продать внутренние дворики и двойные стеклопакеты - все это были примеры, на которые некроманты с большей или меньшей мстительностью и коммерческой хваткой опирались в своих творениях. Такие воскрешения были сравнительно простыми, но, как упоминалось ранее, существует несколько способов освежевать кошку, а затем вернуть ее к жизни, если у кого—то возникнет такое желание.
Во-первых, это был классический подход вуду. Это зависело от древней магии из первобытного прошлого, хранившейся в ритуалах тысячи поколений в Африке, а затем непростительно разбавленной в течение нескольких лет, прежде всего, римским католицизмом. Ритуалы и необходимые действия были относительно простыми, хотя и длительными по выполнению, и в конце всего этого человек становился гордым обладателем тихого, прилежного, хотя и лишенного воображения и негибкого слуги. Там была деталь о том, что никогда не позволяйте зомби пробовать соль на вкус, иначе он поймет, что мертв, и в раздражении уйдет, прежде чем вернуться на землю. Тем не менее, это была небольшая деталь, которую легко было обработать с помощью длинной иглы, прочной нити и нескольких минут, потраченных на зашивание рта зомби. Практично, хотя и неприятно с эстетической точки зрения. Такие существа редко были опасны, если только им не отдавался прямой приказ. Массовые воскрешения, необходимые для создания армии, были невозможны. Таким образом, Иоганн Кабал пришел к выводу, что это не было источником силы леди Мизерикорд.
Далее у нас есть развращенный зомби, созданный с помощью паразита, который узурпирует архитектуру тела и использует труп как вектор для самораспространения. Эта нежить, по сути, представляет собой вирус большого размера, подчиняющий людей своей причине размножения точно так же, как вирус делает это с отдельными клетками. Ни один достойный некромант — даже самый неуспевающий - не опустился бы до таких творений. Во-первых, из гордости. Во-вторых, из практичности. Таких существ, как эти, невозможно контролировать, не больше, чем можно контролировать бешеную собаку.
Затем, насколько Кабалу было известно и по ужасному опыту, была форма нежити, поднятая печально известной Эрешкигаль, о которой мы уже упоминали. Они были оживлены сверхъестественной силой атавистической природы, ее главной заботой было размножение. Размножение зомби, к счастью с эстетической точки зрения, хотя и к несчастью с практической, достигается путем убийства. В то время как ритуал держит на самом легком поводке растущую толпу нежити, которую он создает, это длится до тех пор, пока заклинатель не заснет, после чего поводок срывается, глупый ритуалист добавляется к своей собственной армии, будучи убитым во сне, и орда растет в геометрической прогрессии, если не остановить ее крайними мерами.
Интересно, что эти последние этапы строительства Эрешкигаль не упоминаются в сохранившихся редких пергаментах. Большинство оккультистов предполагают, что тот самый разум, который оживляет мертвых, вполне может быть тем, кто шепотом внедрил ритуал в умы доверчивых месопотамских магов все эти тысячелетия назад и пропустил часть о неизбежном зомби-апокалипсисе. Однако Мизерикорд, несомненно, много раз спала с тех пор, как создала свой гниющий полк, и ни разу не потеряла контроль. У нее, по крайней мере, хватило ума оставить Эрешкигаль Работать в одиночку.
Следующей категорией были узкие и необычные зомби с одной машиной. Кабал сталкивался с подобными всего один раз и не горел желанием повторять этот опыт. Эти бедняги представляли собой комбинацию плоти и металла, первое поддерживалось и направлялось вторым, и искра жизни продолжала гореть с помощью электричества. Однако их было очень легко идентифицировать благодаря множеству металлических осколков, врезавшихся в плоть на конечностях и голове. Те, кто непосредственно сталкивался с корпусом трупов Мизерикорда, заверили его, что здесь дело обстояло совсем не так.
Таким образом, путем последовательного процесса дедукции Кабал пришел к единственному оставшемуся методу, с помощью которого, по его мнению, его коллега из Министерства могла создать свою армию.
В любом случае, Кабал был уверен, что леди Мизерикорд обратилась к доброму, старой школы дьяволизму, чтобы показать свое чудо. Она связалась с демоном — вероятно, с многострадальным Люцифугом Рофокале[13]— продала свою душу и таким образом обрела силу. Это был в высшей степени понятный путь, по которому следовало идти, если кто-то стремился только к прямому воздействию с помощью техники натравливания зомби на любого, кто представлял трудности. С точки зрения исследований, это был оккультизм, если можно так выразиться, давно исследованный и заброшенный кабал-кланами.
Тем не менее, у него было понимание того, с чем сталкиваются — за неимением лучшего термина, принимая во внимание тайные общества, ассасинов, некроманта и вампира — ‘хорошие парни’, намного превосходящие понимание обычного человека в клэпхэмском омнибусе, который был бы встревожен зомби, но не смог бы аналитически наблюдать за ними, когда они поднимались по винтовой лестнице на верхнюю палубу омнибуса. Очень встревожен.
Таково было состояние знаний, на основе которого были разработаны планы.
* * *
Как раз в тот момент, когда "Striking Dragon" собирался пролететь над зомби, раздался металлический звон, слышный даже сквозь шум двигателя и крыльев, и в кильватере энтомоптера начало формироваться облако. Он был легким и туманным, и турбулентность при прохождении самолета легко закручивала его в сложные завитушки. Оттуда он распустился широким цветком, призрачной лентой, которая нависала над зомби до тех пор, пока с очередным звономлента не была перерезана. То, что было положено, медленно падало на существ внизу, и оно было таким мягким и тонким, что никто из них этого не заметил. По крайней мере, пока оно не достигло их. Тогда они, конечно, заметили это, да, действительно.
Ибо там, где она касалась обнаженной мертвой кожи, каждая крошечная капелька оскорбляла дьявольскую природу этих конкретных примеров ходячих мертвецов и проявляла это оскорбление, сгорая ярко-синим призрачным пламенем оскорбленной чистоты. Одна крошечная пылинка создала лазурную вспышку размером со только что зажженную спичку, и в каждого зомби попали сотни или тысячи.
С громким криком и грохотом сверхъестественного горения армия леди Мизерикорд объята пламенем.
Они шатались, сильнее, чем обычно, и когда они натыкались друг на друга, пламя объединялось и увеличивалось. Там, где были отставшие, "Striking Dragon" выискивал их и сбивал с ног. С каждым проходом появлялось все больше облаков, и после каждого прохода пламя становилось меньше, поскольку зараженная плоть сгорала, и духи умерших были освобождены, чтобы завершить свое путешествие туда, куда они должны были отправиться, до того, как неуместное прекращение зомбирования.
* * *
Леди Мизерикорд, стоя на балконе, наблюдала за пожаром, плотно сжав губы. Рядом с ней стоял похожий на медведя мужчина в твидовом костюме и неописуемой бороде.
- Святая вода, - пробормотала она. - Откуда они узнали?
- Иоганн Кабал, - представился мужчина.
- Конечно. Я надеялся, что они воспользуются более традиционными средствами. Средства, требующие больше времени.
- Заговор - это досадная помеха и опасность, миледи.
- Именно. На это и рассчитывала ее Величество в Алом. И все же... Она смотрела, как горящий зомби падает в ров. Погружаясь, он продолжал гореть, под поверхностью вспыхивало тусклое голубое свечение. - Сомневаюсь, что она ожидала, что он будет таким расторопным.
Где-то на юге в ночи раздался вой. Леди Мизерикорд кивнула и позволила себе легкую улыбку.
- А, наконец-то. Альсагер собрал своих животных. Возможно, теперь все вернется в график.
* * *
Зверинец Альсагера, состоящий из разнообразных метаморфических людей / животных, животных, которые на самом деле были людьми, нескольких животных, которые иногда притворялись людьми, и всех промежуточных оттенков, хлынул из замка, как массовый побег из зоологического сада. Выйдя из здания поста охраны на внешнем конце подъемного моста, они сделали стремительный разворот и направились широкой волной когтей и зубов к атакующим силам, немного отклоняясь от своего маршрута, чтобы избежать превращенной в порошок кучи бывших зомби и нескольких все еще оживших экземпляров, которые барахтались вокруг, пока священный огонь пожирал их.
- Они действительно ужасно предсказуемы, - заметил профессор Стоун и поднял Очень грозный пистолет. Мгновение спустя в небо поднялся белый звездный снаряд.
Боевые птицы едва ли нуждались в сигнале. Они уже заметили новую угрозу и реагировали на нее, как было решено ранее в тот же день. "Striking Dragon" кружил по полю боя, в то время как "Spirit of ’76" и "Buzzbomb" выстроились в эшелон, птица Деа Бума впереди и на север. Когда они приблизились к ликантропам на расстояние двухсот ярдов, она опустила нос своего энтомоптера и открыла огонь.
Вопреки распространенным ожиданиям, пулеметный огонь редко вызывает резкое вздымание огромных комьев земли под воздействием нескольких крупинок свинца. Вместо этого они обычно просовываются под дерн без особого шума, за исключением, возможно, нескольких кусочков почвы, которые подбрасываются в воздух, сотрясаемые, по общему признанию, сильной передачей энергии от замедляющейся пули. На твердой поверхности могут быть видны удары, а на обожженной земляной поверхности, возможно, получится что-то вроде маленьких фонтанчиков пыли, столь любимых кинематографистами.
Ликантропам Альсагера не представлялось такого эстетически приятного зрелища. Двойные линии огня прошивали землю прямо на них, и только трассирующие пули, смешанные с боеприпасами к пушкам, заставляли их думать, что, возможно, они стояли не в идеальном месте. Кицунэ была поражена и упала без слов, поскольку не все оборотни обладают такой же устойчивостью, как оборотни к несеребряным боеприпасам. Действительно, один из оборотней остановился и вскинул руки в презрительном вызове.
- Ваши слабые пули не причинят мне вреда! - закричал он голосом, наполовину человеческим, наполовину волчьим. К несчастью, это были его последние слова, поскольку в боекомплекте орудий "энтомоптера" было 10 % серебряных патронов. Тем не менее, по крайней мере, он обрел своего рода бессмертие в виде забавного анекдота, распространяемого в более эзотерических кругах.
Девлин Алсагер заорал на своих солдат:
- Прочь с дороги, дураки! К берегу реки!
Когда они повиновались, в их рядах произошел всплеск, хотя вопрос о том, из повиновения ли это или просто потому, что это было вдали от линии обстрела, открыт для интерпретации. Они столпились поближе, но продолжали двигаться к линии темпларов, чтобы скорее выбраться из замкнутого пространства и проникнуть во вражеские ряды, где Боевые Птицы не посмеют напасть. Они были так заняты этим, что никто не заметил, как отставшая Боевая Птица ленивой походкой направилась на север, направляясь к их новой позиции.
Когда он приблизился, щелкнули клапаны, и еще одна струйка распыленной жидкости из распылительных форсунок "энтомоптера" начала опускаться вниз. На этот раз туман был густым из-за большей грузоподъемности "Медноголового", и на меняющих форму обрушились плотные столбы брызг.
Альсагер потряс когтистым кулаком, когда самолет пролетел над ним всего в тридцати футах.
- Святая вода? - насмешливо крикнул он. - Что это? Ты думаешь, мы похожи на бесполезных созданий Мизерикорда? Или... - Он рассмеялся ужасным лающим смехом. - Ты благословляешь нас? Как мило! Как заботливо! Как...
Именно тогда запах тумана наконец достиг его ноздрей. Он почти сразу что-то заметил, но списал это на выхлопные газы энтомоптера. Теперь он знал по-другому.
"Spirit of ’76" года заключался в том, что из воздуха вырывался дух авиационного топлива.,,
Он увидел, как "Striking Dragon" и "Buzzbomb" приближаются к его отряду, уже совершившему бреющий бросок.
- ... дерьмо, - сказал он, и последние слова показались ему менее забавными. - Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо...
Ружья Минка палили, потоки их пуль сверкали трассирующими, и — когда яркие пули пробили слой паров горючего, плавающий над ликантропами, — воздух тоже вспыхнул, хотя и ненадолго. Кабал объяснил, что такой туман не просто будет гореть, но и взорвется. Он был совершенно прав. Время для атаки было выбрано точно; головной энтомоптер находился уже в четверти мили от цели с полностью открытыми дросселями, чтобы избежать взрыва, а самолет, которому было поручено осветить облако, набрал высоту и рассеялся, как только его короткие очереди — плотные от трассирующих снарядов — поднялись в воздух.
Взрыв был поверхностным и жестоким. Те, кто находился непосредственно под ними, были раздавлены и обожжены, тех, кто находился по краям, отбросило мощной волной избыточного давления. Ракшаса, визжащего, как кошка, перебросило через ров, и он, кувыркаясь в полете, врезался в стену замка и беззвучно рухнул на землю. У тех, кто не сгорел, легкие разорвались в груди, барабанные перепонки разлетелись вдребезги, глазные яблоки были раздавлены.
Сила сотрясения поразила даже атакующие силы, несмотря на то, что они ожидали этого, и стрельба из их рядов прекратилась. Оборотни лежали искалеченные и более чем мертвые. Тут и там наблюдалось движение — искалеченный медведь-оборотень здесь, выпотрошенный лис-оборотень там жалко цеплялись за свои жизни. Убедившись, что их оружие заряжено серебром, нападавшие двинулись вперед, чтобы расправиться с выжившими.
Строй дрогнул, когда из завесы дыма и пара, поднимавшегося от плоти и травы, появилась огромная фигура, бросившаяся в атаку. С обгоревшей шкурой и копной жестких черных волос между плечами, охваченный пламенем, бык—оборотень — воплощение Минотавра - обрушился на потрясенные ряды тайных обществ.
Раздался удивительно громкий хлопок. Бык-оборотень продолжал бежать еще несколько шагов, пока его метаболизм с сожалением не признал, что даже его вегетативные процессы столкнулись с некоторыми проблемами теперь, когда мозг быка-оборотня был полностью разжижен, и в этот момент существо безвольно упало вперед и осталось лежать, подергиваясь, на дерне. Постепенно он начал превращаться в человека, клерка-кредитора из компании по производству канцелярских товаров в Бейсингстоке.
Атропос Страка одобрительно похлопала по бреши в позаимствованном у Holland & Holland слоновьем ружье .577 Nitro Express. Эффект от массивной пули калибра 750 мм был весьма приятным. Она знала, что утром на ее плече будет сильный синяк, но это было лучше, чем быть забоданной быком-оборотнем. Клика некромантов предложила ей пистолет, когда он решил, что это слишком громоздкое оружие, чтобы использовать его во время проникновения, и, в любом случае, тяжелые силы Министерства будут за пределами замка, если все пойдет по плану. Она кивнула тем, кто был поблизости, многие из которых вертели головами в попытке унять звон в ушах.
- Мне нравится это ружье, - сказала Атропос Страка. - Хорошее ружье.
Профессор Стоун оглянулся и увидел Корку Ольвирдоттира, нервно смотрящего вперед. Она поймала его взгляд, улыбнулась и подняла вверх большой палец, но ее улыбка была слабой. Вряд ли он мог винить ее. Кабал проанализировал для них вероятные волны атаки в своем бесконечном, часто надменном, но — как выяснилось — очень точном брифинге. Он отверг нежить как нечто недостойное его внимания, оборотней как лишь немного более проблематичное, и он предложил способы быстрого и эффективного уничтожения их, которые зарекомендовали себя наиболее драматично. Затем он изложил свой взгляд на то, какой должна быть третья волна, и сказал им:
- Это когда вы, скорее всего, умрете.
У Иоганна Кабала могло быть много положительных качеств, подумал профессор, но воодушевляющие речи нигде среди них не фигурировали.