Хорст спал в тот день в оружейном шкафу, что было для него в новинку. Поскольку в настоящее время они находились в опасной стране, населенной бандитами, преступниками и — как оказалось — зомби, оборотнями и различными силами тьмы, оружия там в данный момент найти было нельзя. Таким образом, у них остался сварной стальной сейф площадью примерно в квадратный ярд, в котором хранились несколько наборов для чистки, пустые упаковки и мелкие деньги. Они были воодушевлены, и Хорст несколько лаконично пригласил их поселиться здесь. Он был разочарован, но не удивлен, услышав, как тяжелый висячий замок коробки встал на место и щелкнул, закрываясь, как только он неудобно свернулся калачиком внутри. Еще одно замкнутое пространство, еще один висячий замок; как история повторилась.

Хотя он не мог этого видеть, он чувствовал, что снаружи встает солнце и его очищающие лучи изгоняют все зло из этого полушария, за исключением банкиров. Через несколько минут на него навалилась сильная усталость, и он быстро впал в оцепенение. В коробке было мало воздуха, но это не имело значения; он бы его не использовал.

* * *

В течение дня произошли некоторые события, как это обычно бывает, но Хорст не знал ни об этом, ни обо всем остальном.

Солнце зашло дальше. Это был достаточно приятный день для тех, кому не грозила смертельная опасность, но пассажиры поезда рассматривали медленную дугу солнца как медленно ползущий признак растущей угрозы. Ночь прогонит банкиров, но все остальное зло вырвется на свободу.

* * *

Хорст проснулся совсем не так, как спал. Когда солнце скрылось за невидимым западным горизонтом, к нему вернулось оживление, и он пошевелился в неестественном сне. В течение долгих минут сумерек он спал так, как спал когда-то, когда его кровь была более теплой, а часы - дневными, пока с уходом последнего проблеска с неба его глаза не открылись.

Он все еще был в коробке, и проклятая штуковина все еще была заперта.

После нескольких минут легкого постукивания по стенке ящика со случайными вежливыми восклицаниями: "Алло! Извините, алло?’ он услышал приближающиеся шаги. Замок загремел в своей защелке, и крышка поднялась. Он распрямился, судорога, к счастью, была смертельной, и медленно поднял голову, чтобы выглянуть наружу.

Одна из цирковых женщин, предположительно та, кто только что освободила его, возвращалась на линию огня, сосредоточенную вокруг Джинни. Они смотрели на него поверх ружейных стволов, и их намерение пристрелить его в случае необходимости было совершенно очевидным. Хорст нашел повод для сожаления в том, что это было даже не самое худшее пробуждение, которое он когда-либо испытывал.

- Добрый вечер, леди, - сказал он тихо, чтобы не провоцировать.

Экипаж слегка покачивался; интересно, сколько времени они уже в пути? 

- Две вещи, о которых стоит подумать. Во-первых, вы могли бы легко уничтожить меня днем. Но вы этого не сделали. Большое спасибо за это. Во-вторых, вы должны понимать, что ваше оружие против меня практически бесполезно. Я, наверное, мог бы выскочить отсюда и...

"Голод", сказал ворчливый голосок, который еще не был им, говорил его голосом. "Убейте их и кормитесь".

- Выскочить отсюда и..."Убей." ... победить тебя. - Костяшки пальцев побелели, когда пальцы на спусковых крючках напряглись. -  Но … Я не собираюсь этого делать.

Они продолжали пялиться на него из-за своего нелепого, бесполезного оружия.

— Потому что, — он улыбнулся, борясь с желанием обнажить клыки, - я хочу, чтобы мы были друзьями.

- Он прав, - сказала Алиша. Хорст сознательно не замечал ее; она все это время стояла рядом с ящиком. - Оружие - пустая трата времени. Поверь мне, я знаю.

Хорст кивнул, держась руками за край ящика, голова была едва видна.

- Она выстрелила в меня.

- Я стреляла в него, - подтвердила Алиша. - Дважды. Я знала, что они не убьют его. Мне просто нужно было немного притормозить его.

- Без необходимости.

- В то время я этого не знала, - сказала она с едва заметным намеком на извинение в голосе.

Джинни вздохнула и вернула револьвер в набедренную кобуру. 

- Уберите их, девочки, - приказала она.

Кувалды были опущены, предохранители подняты, стволы опущены, кобуры заправлены. Джинни повиновались, возможно, без вопросов, но с явной неохотой. Даже учитывая неэффективность огнестрельного оружия против вампира, все равно было бы некоторое удовлетворение проделать в нем несколько дырок, если бы ситуация стала физически неблагоприятной. Джинни Монтгомери сидела на ящике и смотрела на Хорста и Алишу с одинаковой легкой враждебностью. 

- С беспризорниками я могу разобраться, но это для меня в новинку. Монстры и охотники на монстров, и один из охотников сам монстр. Это просто здорово, - сказала она, хотя вопрос о том, действительно ли она считала это замечательным, был спорным.

- Странная штука жизнь, не так ли? - сказал Хорст.

Он решил, что обижаться на термин ‘монстр’ было бы недипломатично. В любом случае, это было правдой.

- Могу я выйти из ложи, пожалуйста? Я чувствую себя здесь наполовину чревовещателем.

Никто не говорил, что он не может (хотя никто и не говорил, что он может). Выбираясь из машины, он спросил:

- Итак, что-нибудь интересное произошло, пока я спал?

- Мисс Монтгомери, - сказала Алиша, кивая на Джинни, - согласилась отвезти нас в следующий город. Тогда мы снова будем предоставлены сами себе.

- Город сильно об этом говорит, - сказала Минк. Когда Алиша вопросительно посмотрела на нее, она пояснила: - Это фермерский центр. Называет себя городом, но на самом деле это просто место, куда фермеры приезжают за припасами. Там, может быть, пара сотен человек.

Это были не те новости, на которые надеялась Алиша. 

- Но там будет телеграф? Проходят другие поезда?

Минк пожала плечами.

Алиша в отчаянии подняла руки, ее напряжение было очевидным. 

- Ты же видел, что здесь происходит, - возразила она. - Они знают, что их безопасность под угрозой, они уже продвигаются вперед более быстрыми темпами. Если мы не остановим их, весь этот регион превратится в кошмар наяву.

Она обдумала свои слова и покачала головой с легкой недоверчивой улыбкой.

- Это даже не самый причудливый способ описать это. Именно так все и будет.

- Расскажите это морским пехотинцам, - устало сказала мисс Вирджиния "Джинни" Монтгомери. Казалось, никто толком не выспался. -  Это не значит, что мы вышвыриваем тебя с поезда в Хиксберге, или как там это называется, когда мы туда доберемся. У нас там трехдневные концерты, может быть, какие-нибудь сельскохозяйственные работы, если мы сможем их найти.

- "Сельскохозяйственные работы?"- одними губами произнес Хорст, но никто не обратил на него внимания.

- Это наша работа. Мы не сражаемся с бандитами, если только кто-нибудь не приводит их к нашей двери, - многозначительно сказала мисс Монтгомери. - Здесь есть власти, не так ли? Скажи им. В конце концов, это их страна. Их страна, их проблема.

Алиша сделала шаг вперед, ее гнев рос. 

- Власти? Из-за этого места? Ты что, не понимаешь? Они в кармане у Министерства. Нам пришлось бы отправиться в соседние штаты. К тому времени, как мы убедим их в существовании угрозы...

- Если ты когда-нибудь это сделаешь, - тихо сказал Хорст.

Алиша бросила на него быстрый взгляд.

-  Мы можем быть очень убедительными. У нас есть связи, о которых ты ничего не знаешь. Вы думаете, что частные лица могут просто взять в руки полевые минометы и снаряды, если им вдруг захочется осадить замок? А вы? - Она снова обратила свое внимание на мисс Монтгомери. - К тому времени, когда мы сможем убедить их и они мобилизуются, будет уже очень, очень поздно.

- Тогда что ты планировала делать одна? Вот и вы вчетвером. - Мисс Монтгомери поднялась со своего ящика и подошла к тому месту, где стояла Алиша, почти ощутимо кипя от гнева и разочарования. - Послушай, дорогая, я понятия не имею, все ли это так, как ты говоришь. Я буду честен с вами — все это место находится в таком беспорядке, что я даже не знаю, заметят ли горожане, если ими будут править вампиры, гоблины и еще Бог знает что. В нижней строке отчета говорится, что вы ничего не можете сделать в одиночку. Несмотря ни на что, ваш лучший шанс - убедить соседей вмешаться. Да, да, я вас услышал. Будет слишком поздно пресекать это в зародыше. Может быть, и так, но это единственная игра в городе. Место, куда мы направляемся, мы организовали по телеграфу, где мы собираемся показывать шоу, так что вы можете быть уверены, что там есть телеграфное отделение. Передайте свое сообщение. Это все, что ты можешь сделать, так что тебе лучше привыкнуть к этой идее.

* * *

Алише это не понравилось, но она передала разведданные майору Хаскинсу и профессору Стоуну и, после очень короткого обсуждения - потому что, действительно, какая была альтернатива?— они взяли на себя обязательство сделать то немногое, что в их силах.

- Наступает момент, когда вы можете распоряжаться чем угодно, но с этим ничего не поделаешь. Такова природа войны, - сказал майор, проницательный, хотя и безутешный. - Мы сообщим об этом и будем ждать.

Алиша расхаживала по комнате. Она назвала себя ‘шпионкой’, но это было лишь отчасти правдой. Во время своего богатого событиями пребывания в прусской военной разведке она занималась главным образом саботажем и убийствами, но она не собиралась сообщать об этом волей-неволей. Вся эта среда "взрывания вещей и расправы с людьми" только расстроила бы людей. Таким образом, терпение перед лицом врага не входило в число ее достоинств. Она бы с гораздо большим удовольствием пустила серебряные ружейные пули в головы оборотней и насыпала столько гелигнита[5] в подвалы замка Красной Королевы, что хватило бы отправить всю их жалкую кучку за орбиту Луны. Вы знали, где находитесь с гелигнитом; в идеале, убегали от него, пока фитиль догорал. Однако вся эта болтовня о том, что нельзя взрывать вещи или стрелять в людей, ее утомила.

- А что, если мы понадобимся?

- Они также служат, - сказал профессор, - которые только стоят и ждут. Боюсь, майор прав, Алиша. Мы можем принести больше пользы, передавая то, что нам известно, и ожидая призыва к действию, который, несомненно, последует.

* * *

Поезд прибыл в пункт назначения рано утром. Все, кроме Бекки на подножке и Хорста, который подошел помочь ей, спали, когда они приблизились к скромному небольшому скоплению обшитых вагонкой зданий посреди широкой речной долины, расположенной у широкой и мелкой реки, протекавшей по каменистому руслу. Любопытных зевак не было, и единственное приветствие, которое они получили, было от служащего в деревянной будке станции, который вышел в ночной рубашке, записал номер локомотива, ему было на редкость незаинтересованно видеть, что один из членов экипажа - женщина, и сказал им поставить поезд "вон туда", указывая при этом на поле, к которому выходили пять запасных путей, все заросшие. Было ясно, что в поселении, должно быть, когда-то было интенсивное железнодорожное сообщение, чтобы сделать такое сооружение необходимым, и теперь было столь же ясно, что те времена давно прошли.

Выполнив свой долг, начальник станции повернулся к ним спиной и зашаркал обратно по шершавым доскам в тапочках, чтобы вернуться к своему отдыху. Создалось впечатление, что ему многое из этого досталось.

Остановка и трогание поезда и его медленное въезд на один из запасных путей, сопровождаемые неизбежным лязгом и грохотом маневрирующего поезда без помощи кого-либо в вагоне охраны, помогающего с тормозами, разбудили некоторых пассажиров, и они разбудили остальных. К тому времени, когда поезд полностью сошел с проходной линии и за ним закрылись пункты пропуска, мисс Монтгомери и остальные члены ее группы были на ногах, одеты и готовы к работе.

Хорст, который ранее путешествовал вверх и вниз по поезду по коридорам, где это было возможно, и через проходы, где их не было, все еще смутно представлял природу цирка мисс Монтгомери, помимо того факта, что для них было задействовано достаточное количество оборудования, чтобы включить в их число преданного механика и небольшую мастерскую в фургоне охраны. Да и не было возможности затронуть эту тему в разговоре, учитывая, что все разговоры о Силах Тьмы и Конце Цивилизации заняли так много времени.

Теперь он мог позволить себе роскошь спрыгнуть с локомотива и вернуться назад, чтобы осмотреть щиты, установленные по бокам двух загадочных грузовых вагонов.

МИСС ВИРДЖИНИЯ МОНТГОМЕРИ’С

ЛЕТАЮЩИЙ ЦИРК

... он прочел там.

- О, - сказал он. - О боже.

Труппа потеряла почти восемь часов из-за неожиданной остановки в забытых горных выработках и стремилась наверстать упущенное. Щиты были сняты, Хорст добродушно протянул руку помощи, где только мог и разрешал, в попытке компенсировать им неудобства, обнаружив, что на одной машине были установлены три фюзеляжа "энтомоптера" в грузовых рамах, а на соседней - один фюзеляж побольше, несколько ящиков с запчастями и солидный резервуар для топлива.

Хорст никогда близко не видел энтомоптеров, и его пришлось отгонять от них, когда в ход был пущен ручной кран, установленный в конце вагона, несущего троих рядом со своим соседом. Здесь, по крайней мере, его помощь приветствовалась, и он с энтузиазмом повел первый самолет вверх, поперек, а оттуда вниз, на погрузочную трассу, проходившую вдоль отрога.

Когда несущая рама машины была разблокирована и снята, Бекки присоединилась к Хорсту. Он видел фотографии и рисунки маленького маневренного самолета, обычно иллюстрирующие захватывающие истории о твердолобых пилотах, которые еженедельно попадали на своих похожих на стрекоз скакунах в сложные ситуации. Видеть один из них крупным планом — сплошь заклепки, листовая сталь и соединения — было гораздо более ... механическим.

- Я думал, у них крылья побольше, - сказал он, пытаясь сделать разумный комментарий.

Бекки рассмеялась, показывая, что это, в конце концов, не так уж и разумно. 

- Это всего лишь ножки крыльев. Крылья демонтируются для путешествий. Мы должны их надеть. - Она посмотрела на свои наручные часы, модель крепкого мужчины, которые она носила повернутыми внутрь. ‘ И ты должен сделать это как следует. Не хочу потерять одного в полете. Она серьезно посмотрела на него. - Это было бы плохо. -  И она улыбнулась.

Когда каждый энтомоптер выгружался из поезда и его каркас снимался, его вручную откатывали в сторону на шасси, чтобы за ним мог последовать следующий. Каждая из них была раскрашена по-разному, каждая была адаптирована к персонажу шоу-пилота. Хорст попытался сопоставить их с тем, что он знал об этих женщинах, с умеренным успехом. У него был свободный старт с самолетом мисс Вирджинии Монтгомери — он уже научился не называть ее "Джинни", — поскольку ее самолет сошел с поезда первым и он внимательно осмотрел его первым, поэтому обратил внимание на ее имя, написанное плавной медной краской по краю кабины. С мисс Минк Чой было легко; во всем мире нет ничего более привлекательного для обычного человека, чем подчеркивание необычного и экзотического. В этой буколической европейской обстановке, где большинство даже никогда не видели лица, которое не было бы кавказским, можно было с уверенностью сказать, что ее восточные корни будут использованы по полной программе. Таким образом, ее энтомоптер был настолько типично восточным, насколько это было возможно, с китайскими драконами по бокам, скрещенными японскими мечами на руле направления и надписью на языке, который, по мнению Хорста с ограниченными лингвистическими способностями, выглядел как сиамский, идущей вертикальной колонкой по верхней поверхности носа. Под каждым драконом было написано в псевдокитайском стиле "Striking Dragon".[6]

Помогая Минк закрепить крыло, пока оно было прорезано, зафиксировано и закреплено болтами, он спросил ее:

- Могу я спросить, откуда вы родом?"

- Нью-Йорк, - ответила она, не отрываясь от работы.

- Нет, я скорее имел в виду твоих предков.

- Корея. С чего такой интерес? - Она заметила, что он перевел взгляд на фюзеляж энтомоптера. - А, это. Не обращай внимания. Это только для простаков.

Хорст улыбнулся. Глупости.

- Давненько не слышал этого слова, - сказал он, перескакивая через тот период времени, когда он был очень мертв даже по стандартам нежити. - Какое-то время я помогал устраивать карнавал.

Она снова подняла глаза. 

- Красивое американское слово, - сказала она. - Где был карнавал?

- Англия, но по силе у нас был... - Он сделал паузу, обдумывая, как объяснить, что ‘американец’, от которого он узнал это слово, на самом деле был демоническим созданием, созданным из крови Люцифера. Это казалось большой работой и, вероятно, привело бы к тому, что все доброжелательность, которую он заработал у Минк и ее товарищей, испарилась бы. Он ограничился тем, что сказал: -"американец", -  и на этом остановился.

По незначительному совпадению, незначительному из-за явного национального большинства среди женщин, следующая машина, на которую он взглянул, была явно американским самолетом, судя по кричащим белоголовым орланам по обе стороны, красным, белым, синим, звездам и полосам, которые занимали каждый квадратный дюйм фюзеляжа. Под орлами было название самолета, выведенное четкими, наклоненными вперед заглавными буквами: "Spirit of ’76".[7] Это был первый самолет, который Хорст видел разгруженным, и он знал, что это самолет мисс Вирджинии Монтгомери.

Следующая машина также использовала американскую тематику, столь же драматичную, но более сдержанную; на фоне голубого неба, белых облаков и коричневых песков пустыни профиль вождя американских индейцев неопределенной нации, облаченный в полный головной убор, смотрел вперед по обе стороны от носа энтомоптера над легендарной Королевой пустыни. На хвосте красовались скрещенные шестизарядники, и они напомнили ему о Кольте, из которого мисс Дейзи Хьюлетт с явным удовлетворением стреляла в лицо зомби в ночь их первого знакомства. Поразмыслив, она стала почти архетипичной девушкой-наездницей: высокая, стройная, со светлыми волосами песочного цвета и тем, что он теперь принимал за растягивание слов, о котором читал в стольких дешевых западных романах в юности, к большому раздражению своего отца и презрению брата. Возможно, размышлял он, она действительно была настоящей ковбойшей. Она определенно выглядела очень уютно в своих джинсах. Он размышлял над этим еще несколько мгновений, пока запоздало не вспомнил, что в эти дни он мертв и действительно не должен больше думать в подобном ключе.

Однако со следующим энтомоптером, которого он исследовал, ему было не так легко. Этот был украшен редкими резко угловатыми узорами из длинных линий разных цветов на белом фоне. Единственной частью его окраски, которая была хоть сколько-нибудь образной, был любопытный логотип, нарисованный по обе стороны от руля направления: изображение падающей бомбы современного типа, цилиндрической и оребренной. Однако при спуске на нем с выражением большой решимости летела еще одна бомба, на этот раз в форме старой сферической гранаты, очень любимой анархистами, если верить карикатуристам. Эта бомба была очеловечена до такой степени, что у нее были короткие руки и ноги, как у персонажа комиксов: первый сжимал бомбу своими маленькими ручками в перчатках, второй сидел на ней верхом. Круглые глаза анархистской бомбы были сосредоточенно прищурены. Название энтомоптера было написано на обычном месте в очень модернистском, бруталистском стиле: "Buzzbomb".

В результате процесса исключения это должно принадлежать голландке с интересным именем Деа Бум. Он уже интересовался, почему из четырех ее спутниц мисс Вирджиния Монтгомери называла Ди Бум только по фамилии. Бекки сообщила ему, что это произошло потому, что в альтернативном варианте это прозвучало так, как будто мисс Вирджиния Монтгомери использовала ласковый термин, обычно ассоциирующийся с супружескими парами, а мисс Вирджиния Монтгомери не любила такой фамильярности. Когда время не поджимало, она могла называть Деа Бум "мисс Бум", но время, казалось, всегда поджимало.

* * *

Хотя Дейзи, возможно, и воображала себя "Королевой пустыни", Бекки, несомненно, была ‘Королевой Энтомоптеров’. Ни один важный процесс их повторной сборки и подготовки не проходил без ее пристального внимания, и даже когда все было на месте, она все равно просматривала каждый из них с планшетом в руке и со стоической решимостью, что на ее часах не будет механических поломок, написанных на ее лице. Она также выпила огромное количество черного кофе, и Хорст подсчитал, что она, должно быть, провела почти полные двадцать четыре часа в напряженной деятельности, даже не вздремнув. Его единственная попытка заставить ее отдохнуть сразу же наткнулась на камни, когда она рявкнула: ‘Мы опаздываем. Нет времени на отдых", - и залпом выпил большую кружку клейкого кофе, искоса поглядывая в его сторону одним ярким и лихорадочным глазом, как у раздраженной росомахи, которая просто хочет, чтобы вы подошли на шаг ближе.

Хорст был достаточно мудр, чтобы не предпринимать этого шага, но вместо этого вынудил ее к коротким, скрытым периодам отдыха, используя древнюю и уважаемую технику сплетен. В частности, он использовал свой реальный интерес к энтомоптерам и столь же реальное незнание их тонкостей, чтобы дать ей возможность прекратить то, чем она занималась, и кратко прочесть ему лекцию.

Все энтомоптеры, за одним исключением, были избыточными перехватчиками Senzan Royal Aeroforce CI-650 Giaguaro, давно замененными CI-880 Ghepardo.

- Восемьсот восьмидесятилетняя - славная птичка, - призналась она, - но и шестидесятипятилетняя в свое время не была занудой. Очевидно, CI-650 имел больше претензий на роль ударного самолета, чем его преемник, и позволял использовать больший вес в качестве полезной нагрузки. В этом не было необходимости, поскольку в военном отношении он больше использовался для контроля собственного национального воздушного пространства, поэтому CI-880 был сделан быстрее. ‘Тем не менее, для нас это сработало хорошо. Мы не просто проводим показы — в этой части мира на это не хватает свободных денег. Мы также выполняем много общей летной работы. Увеселительные прогулки, легкие грузы, геодезические работы, уборка урожая и тому подобное.

Хорст посмотрел на гордо раскрашенные бывшие боевые машины, приподняв брови.

- Уборка урожая?

- Это оплачивает счета, - немного отрывисто ответила Бекки, и он сменил тему.

- Значит, три - это шесть пятидесятых? Тогда что это за сорт? 

Он кивнул на "Spirit of ’76". Это была не такая изящная машина, как ее собратья, но, несмотря на все это, изящная, с обтекателями, которые казались, возможно, немного больше, чем нужно, хотя бы для того, чтобы создавать ощущение мощи. Кроме того, это был единственный корабль с двумя сиденьями, расположенными одно за другим на корме.

Бекки бросила на энтомоптера циничный взгляд, слегка поджав губы.

- Проблем больше, чем она того стоит. Станок Yankee, J-55 Copperhead. Не могу достать запасные части для нее, поэтому половину времени бодрствования провожу, склонившись над токарным станком, изготавливая их сам.

Хорст сочувственно кивнул.

- Хотя выглядит неплохо.

Действительно, искусные преувеличения в дизайне придавали энтомоптеру мускулистый и целеустремленный вид.

- Летает, как автобус, - сказала Бекки без всякого сочувствия. - Паршивый у нее мотор, маломощный. Посадите в нее "Роллс-ройс Гиперион", как в конце концов сделали ВВС США после того, как все их пилоты сказали им, что она летает как автобус, и она приличная птица. Но я не могу себе этого позволить, поэтому у нас остается самый дешевый хлам, с которым она приехала. Летать будет лучше, если я вставлю мотор швейной машинки. - Она мрачно посмотрела на него. - Или кусок смотанной резинки. Что угодно.

- Но … Я этого не понимаю. Разве мисс Монтгомери не звезда шоу? Разве у нее не должен быть лучший "моптер"?

Бекки покачала головой, снова берясь за гаечный ключ.

- Не-а. Это цирк, и она распорядительница манежа. Она просто должна выглядеть ярко и выделяться среди других. Не поймите меня неправильно — она неплохой летчик. Но она не завсегдатай баров. Она продолжает гастролировать с этим шоу, и этого вполне достаточно, поверьте мне.

У Хорста не было опыта ведения шоу в разъездах; он избегал бухгалтерии в "Cabal Bros. Карнавал", оставив это в умелых руках своего ужасно разбирающегося в деталях брата. Хорст был более чем доволен тем, что просто разгуливал в разнообразных дорогих костюмах, уверенный в том, что карнавал, который работает практически без накладных расходов и финансируется самим Дьяволом, никогда не столкнется с финансовыми проблемами. На каком-то уровне он беспечно полагал, что это лишь небольшое преимущество и что обычные карнавалы приносят лишь немного меньше денег. Однако, глядя на состояние дел с Летающим цирком мисс Монтгомери — потрепанный подвижной состав, который, вероятно, не подошел бы для перевозки осужденных коров, то, как все делали то, что нужно, независимо от их обычных ролей, постоянная борьба за поддержание летной годности энтомоптеров и яркие улыбки — он мог видеть, что был наивен.

Слегка меняя тему, он спросил: 

- Что случилось с военным снаряжением, которое было на энтомоптерах, когда вы их покупали?"

Бекки не подняла глаз от крепления двигателя, которое проверяла. 

- Ты имеешь в виду оружие? Его сняли еще до того, как мы его увидели. Пришлось покрыть пластиной то место, где были жалюзи ствола. Вы можете видеть пятна под лакокрасочным покрытием. Однако они оставили точки крепления включенными. Мы используем их для установки оборудования для распыления, и я собрал несколько внешних грузовых отсеков, которые могут устанавливаться на них. Также была куча специальных инструментов для оружия, которое раньше носили эти птицы, и они у нас есть. Пусковые рычаги, натяжные захваты и тому подобное. Нам они были бесполезны, но они были в комплекте.

- Ты умеешь летать?

- Могу, но не очень. Топливо слишком дорогое для увеселительных прогулок. Я использовала... - Она оторвалась от работы и взглянула на него, ожидая реакции. - Знаешь, я раньше служила в Королевских военно-воздушных силах?

Она была вознаграждена удивленно поднятыми бровями.

- Я не знал, что королевские ВВС принимают женщин-пилотов.

Она довольная ухмыльнулась и вернулась к укладыванию неуклюжего засова.

- Они не разрешают женщинам драться, но энтомоптер нужно возить повсюду, так что это была моя работа.

- Весело?

Она покачала головой, показывая, что в этом есть свои моменты. 

- У меня много часов в воздухе. Не шикарный полет, но неплохой материал для хлеба с маслом. Сертифицирован для ночных полетов, что дает мне преимущество перед парой девушек. Они могли бы закатить моптер под мост, но они не могут ориентироваться, чтобы спасти свои жизни после захода солнца".

Хорст улыбнулся.

- Я уверен, что ты не часто напоминаешь им об этом.

- Нет, это было бы невежливо, - согласилась она. - Я делаю это не чаще пары раз в день.

* * *

Часы тянулись до тех пор, пока Хорст не почувствовал, что поворот Земли снова вертит убийственное солнце. Он извинился и направился к своему шкафчику, сказав им, что с ним все будет в порядке, не нужно его укладывать. И крышку запирать тоже не нужно. В вагоне он обнаружил Алишу, майора Хаскинса и профессора Стоуна, которые явно недавно проснулись.

- Это мило, - сказал Хорст, увидев их. - Кто-нибудь собирается почитать мне сказку на ночь?

- Мистер Кэбэл, - сказал майор. - Нам нужно знать вашу позицию.

- Мистер Кабал, - эхом повторил Хорст.

Он подошел к шкафчику, открыл крышку и начал поправлять старое пыльное одеяло, которое ему подарили прошлой ночью. Он предпочел бы раздеться перед тем, как сесть в машину, чтобы не помять одежду, которую мисс Вирджиния нашла (то есть украла, хотя и охарактеризовала это как ‘реквизицию’) среди вещей сбежавшей поездной бригады. Казалось маловероятным, что они смогли бы далеко продвинуться с наплывом зомби и разочарованных оборотней, преследующих этот район после схода поезда, объяснила она. Хорст нашел ее логику неопровержимой, хотя и сомнительной с этической точки зрения. И все же, поскольку его одежда была порвана, промокла, испачкана, обгорела и проржавела до такого состояния, что только храбрец мог назвать ее одеждой, он решил, что практичность и скромность важнее, чем права собственности двух мужчин, пропавших без вести и предположительно съеденных.

- Мистер Кабал был моим отцом. Сейчас он мой младший брат, если, конечно, он еще жив. Я просто Хорст.

Он посмотрел на них, но они, казалось, не очень спешили уходить. Казалось вероятным, что следующей ночью он будет бродить в мятой одежде.

- То место, где я стою, находится рядом с моей коробкой. Это не так красиво, как моя старая коробка, но тебе приходится довольствоваться этим, не так ли? Скоро взойдет солнце, так что, если это будет серьезный разговор, не мог бы он подождать до вечера?

- Что мы хотели бы знать, Хорст, - сказал профессор, - так это можем ли мы рассчитывать на тебя как на союзника в грядущей войне?

- Война? - Хорст прислонился к ящику. - Послушайте, я знаю, что Министерство состоит из плохих людей, но вы действительно видите, что здесь происходит война? Как страна, это место уже мертво. Вы видели, как прошлой ночью вмешались местные жители? Они просто заперли свои двери и позволили этому случиться. Повсюду разгуливали монстры, и никто даже не пытался их остановить. Здесь не будет войны. Он перекинул ногу через борт ящика и начал забираться внутрь. "Нет элегантного способа сделать это", - сказал он со слегка смущенной улыбкой.

Никто из остальных, казалось, не заботился так сильно о поведении вампиров. - Мистер Кэбэл, - сказал майор, - вы действительно думаете, что Министерство имеет в виду только это? Безопасное убежище для бедных, незадачливых монстров, спасающихся от человеческих предрассудков?

Теперь Хорст был внутри ложи, держась обеими руками за ее край и глядя на них. Он чувствовал себя обвиняемым в суде. - Да? - сказал он немного неуверенно.

- Страна находится в состоянии краха и анархии, - сказал профессор. - Это бесполезно во всех отношениях для нужд Министерства Тьмы. Все, кроме одного.

- Они убьют всех, Хорст, - сказала Алиша. - Они превратят их в новых монстров. Всех.

Хорст не мог ответить. Рассвет был уже так близок. Он хотел отдохнуть, уснуть. Он не хотел отвечать.

- Итак, - сказал майор. - На чем вы остановились?

Интерлюдия

- Я заметил, - сказал Иоганн Кабал, делая пометки, - что в вашем тоне появляется определенная теплота, когда вы упоминаете фройляйн Бартос.

- Нет, не существует, - сказал Хорст немного слишком резко.

- Есть. Даже когда вы рассказывали, как она прострелила вам легкие, это было описано примерно в том же ключе, в каком можно было бы ожидать, если бы она прислала вам стихотворение, полное скудоумия и приторной сентиментальности, вроде тех, что присылала вам Грета Торндайк.

Хорст выглядел оскорбленным.

- Ты читал стихи Греты?

- Раньше ты читал их про себя, счастливо вздыхал и оставлял валяться повсюду, как перхоть. Конечно, я их читал. Вы, очевидно, хотели, чтобы их прочитали, поэтому я потакал вашему эго, делая это.

- Я уверен, что не имел в виду ничего подобного, - запротестовал Хорст, совсем не уверенный, что он не имел в виду ничего подобного.

Если отбросить отвратительную поэзию — та, что сравнивает тебя с малиновкой, а ее саму с горлицей, в частности, до сих пор заставляет меня невольно вздрагивать, когда это приходит на ум, не в последнюю очередь из—за биологической маловероятности всего этого, - то, помимо всего прочего, в такие моменты ты похожа на лунного котика. Я вижу элементы этого, когда упоминается Алиша Бартос".

- Честное слово, Иоганн, ты действительно говоришь...

- Не надо, - безапелляционно сказал Кабал. - Просто не надо.

Хорст покачал головой, колеблясь между моральным возмущением и радостным согласием, и быстро подчинился неизбежному. Он улыбнулся. Нет. он ухмыльнулся.

- Она немного чудесная, - сказал он.

- Она натренированная убийца, искусная притворщица и заклятый враг некромантов.

- Я знаю, и к тому же она действительно хорошенькая! - Он посмотрел на Кабала с несвойственной ему нервозностью. -  Послушай, Иоганн. Ты же не думаешь... ну, знаешь... что такой парень, как я, и такая леди, как эта, могли бы каким-то образом...

- Чудовище и убийца чудовищ. О да, Хорст. Романтика, безусловно, на кону.

Энтузиазм Хорста немного поубавился.

- Ты думаешь, это может быть проблемой?

- Честно? Да, я думаю, это может навести на тебя кое-какие справки.

- О, - сказал Хорст. Его плечи опустились. - О.

Кабал посмотрел на Хорста и вздохнул.

- Ты помнишь предложение, которое я сделал тебе, когда впервые освободил тебя из склепа?

- Склеп, в котором ты запер меня на восемь лет?

- То же самое, - невозмутимо ответил Кабал. - Восемь лет и тридцать семь дней, насколько я помню. Ты помнишь мое предложение?

- Что ты попытаешься вылечить меня.

- Оно все еще в силе.

Хорст скрестил руки на груди.

- Почему я должен тебе верить?

- А почему бы и нет? Тогда ты сделал...

-Я бы не стал выражаться так категорично.

-... и теперь у тебя гораздо больше причин поступать так. Хорст...- Он смущенно понизил голос. - С тех пор я кое-что делал. Вещи, о которых ты не знаешь.

Признание почти задушило его, но каким-то образом он выдавил из себя слова.

- Я делал хорошие дела

Хорст изобразил изумление. - Боже милостивый.

Кабал отвлекся, погрузившись в ужасные воспоминания об альтруизме. ‘Ужасные, бескорыстные поступки. Иногда я совершаю разумные поступки, и у меня болит в груди. И тогда, исправляя то, что я натворил, я чувствую себя лучше. Иногда мне даже становится от этого хорошо.

- Хорст, я думаю, у меня, возможно, есть совесть.

Взрыв смеха его брата ни в малейшей степени не помог метафизическим страданиям Кабала.