- Вампы, - сказал сержант, проверяя завязки на ножнах.

- Вампы! - ответил Боуз, подняв руку.

- Вампиры, - сказал Кабал, - это особый вид. Это не приветствие.

- О, - сказал Бозе, ничуть не смутившись. - Хотя звучат они довольно безобидно, не так ли? Он несколько раз повторил это имя с разными интонациями, каждая из которых подразумевала, что вампиры приятные, теплые, послушные и с ними весело в доме.

Сержант Холк, человек с опытом, измеряемым шрамами, и жестким, обветренным лицом, посмотрел на Боуза так, как отец мог бы смотреть на ребенка, который хочет на Рождество росомаху, в идеале бешеную.

- Они больше человека. У них девять ног и головы, как у огромных летучих мышей, совсем без глаз. Это одержимые болезнями убийцы ... Всего лишь царапина от одного из них может убить тебя, даже если для этого потребуется год мучительной болезни.

- Пожалуйста, помолчи, - сказал Корд.

Пристрастие сержанта к жутким гиперболам оказалось контрпродуктивным. Именно Корд нашел его в одном из сомнительных притонов, в поиске которых он стал весьма искусен. Сержант согласился рассказать им все, что было известно о пустом и частично разрушенном городе на востоке, в точных, не фольклорных выражениях, поскольку он там был.

До сих пор его совет по большей части сводился к ‘Не ходи туда", самым новым вариантом которого было присутствие вампиров. Воодушевленный своей темой, сержант сказал:

- Шесть лет назад я отправился туда со взводом, чтобы совершить налет на старую библиотеку. Особое поручение, понимаете. Мы получили свитки, за которыми пришли, но к тому времени, когда мы были готовы выдвигаться, наступили сумерки. Вампы устроили нам засаду. У них есть немного мозгов, и они дерутся не как животные. Они хитры, понимаете? Они могут взбираться по стенам и падать на вас сверху. Именно это и случилось с нами. Тридцать из нас вошли внутрь, только четверо вышли.

- Полагаю, без единой царапины? - сухо спросил Кабал.

Сержант только рассмеялся и подтянул левый борт своей куртки. Внизу плоть была не просто покрыта шрамами, а отсутствовала вплоть до ребер, которые виднелись в виде пластин под тонким слоем кожи. Слушатели зачарованно наблюдали, как планки поднимались и опускались в такт его дыханию.

- Нет, сэр. Не обошлось без царапины. Через полдня эта царапина превратилась в скопление червей. У хирурга не было выбора, кроме как вырезать всю зараженную плоть, пока она не распространилась. Я проклял его. Боги, в своем бреду я проклял глазные яблоки из его головы. Но он спас мне жизнь.

Шадрах колебался между отвращением и восхищением. 

- Черви? Ты, конечно, имеешь в виду личинок?

- Я имею в виду червей. Грязные, жирные твари, которые проглатывали нити моей плоти с одного конца и выделяли гной с другого.

- Но откуда они взялись?

- Оттуда же, откуда появляется червь, вызывающий зубную боль, Шадрах, - сказал Кабал.

Шадрах кисло посмотрел на Кабала.

- Не говори ерунды, чувак. Черви не вызывают зубной боли. Это бабушкины сказки.

Кабал издал звук, который часто слышат родители бездарных детей, как раз перед тем, как в десятый раз объяснить, почему Тимми вредно совать руку в большой огонь.

- Герр Шадрах ... Это мир, в котором старые жены являются авторитетами. Сколько раз я должен повторять это, джентльмены? Это страна грез, где теории о микроорганической инфекции имеют гораздо меньший вес, чем реальность мифов. В реальном мире можно с пользой избежать образования зубного налета и гингивита. Здесь гигиена полости рта заключается в том, чтобы избегать внимания зубных червей".

Сержант выслушал это, одобрительно кивая.

- Зубная нить помогает, - добавил он. - Они это ненавидят.

- Все это звучит немного опасно, - тихо сказал Боуз.

- Все это звучит чрезвычайно опасно, - поправил Кабал. - Мы даже не знаем, жив ли еще этот удивительный отшельник и сможет ли он помочь нам, если жив. Возможно, нам следует поискать данные в другом месте.

Шадрах крепко ухватился за края своей симарры и выпятил челюсть.

- Мистер Кабал. Мы пересекли море, чтобы найти этого человека. Если у вас были какие-то оговорки к этому плану, время сказать об этом давно прошло. Мы привержены, сэр! Мы привержены!"

- Неужели мы? Неужели мы в самом деле?

Кабал почувствовал, как старое и приятное чувство шевельнулось в его груди. До сих пор он проявлял большое терпение по отношению к этим дуракам. Он не подвел их и не бросил. И при этом он не убил ни одного из них. И все же за всю эту доброту он не получил никакой благодарности, только нытье и, теперь, чистую глупость. Восхитительным ощущением, которое он испытывал, было то, что его характер срывался с поводка.

- Ваш аргумент столь же благовиден, сколь и ошибочен. Мне наплевать, что мы пересекли море, чтобы оказаться здесь. По вашей логике, если бы кому–то предстояло совершить кругосветное путешествие, прежде чем ему предоставили выбор: спрыгнуть со скалы или не прыгать со скалы, вы бы немедленно бросились вниз, потому что – о боже мой - вы прошли весь этот путь, и было бы стыдно не совершить в конце какую-нибудь запоминающуюся глупость. Тебе, конечно, это не запомнилось: ты был бы мертв. Но все на много миль вокруг всегда будут помнить тот день, когда идиот издалека бросился насмерть, потому что, ну, было бы стыдно не сделать этого.

- Мистер Кэбэл! - Шадрах был шокирован.

Тем временем Бозе широко раскрыл глаза и пробормотал: ‘Джентльмены! Джентльмены!" - пробормотал он себе под нос, в то время как Корде и сержант улыбались.

Шадрах был потрясен тем, что Кабал – наемник, ради всего святого – оказался таким ... "Какая дерзость, сэр!"

- Ты собираешься вызвать меня на дуэль, Шадрах? - Кабал оттянул край куртки, чтобы показать рукоять своей рапиры. - Я очень на это надеюсь.

Корд пошевелился настолько, что встал между ними.

- Достаточно, джентльмены. Я думаю, мистер Кабал просто дает выход некоторым внутренним проблемам.

Лицо Кабала напряглось.

-Я зол, герр Корде, - казал он сурово-спокойным тоном. - Не вызывает метеоризма.

Корд проигнорировал его.

- Но в его словах есть смысл. Разумная предосторожность, да? Помните это? Эти руины на берегу озера небезопасны, даже близко небезопасны. Я думаю, мы все равно должны отправиться туда – побыстрее, герр Кабал, – но мы должны принять все меры предосторожности и узнать все, что сможем. Например, сержант, вы сказали, что вампиры напали на вас только по пути к выходу. Это потому, что наступила темнота?

Сержант кивнул.

- Как я уже сказал, у них нет глаз. Они видят не так, как мы. Они могут видеть в темноте, и они знают, что мы не можем. Я не могу сказать, ненавидят ли они свет, но я уверен, что они любят темноту.

- Ну вот. - Корд широко развел руки в умоляющем жесте. - У нас есть зачатки плана. Никому не нужно прыгать ни с каких утесов.

 Он на мгновение задумался, не попросить ли Шадраха и Кабала пожать друг другу руки и поздороваться, но одного взгляда на их лица, особенно на Кабала, было достаточно, чтобы немедленно отговорить его.

Кабал отпустил край куртки, чтобы снова прикрыть рукоять меча, и поскольку было очевидно, что это – молчаливое согласие не протыкать Шадраха прямо сию минуту – было самым близким, что он мог предложить в качестве оливковой ветви, оно было должным образом принято всеми присутствующими, опять же молчаливо.

- Итак, - сказал он, не сводя прищуренных глаз с Шадраха, - из чего состоит остальная часть этого плана?

Как выяснилось, это был не столько план, сколько список вещей, с которыми следует быть осторожными. Они будут осторожны с вампирами. Они были бы осторожны, входя и выходя днем. Они были бы осторожны, чтобы никогда не разделять группу. Они были бы осторожны, чтобы не пощекотать драконов, не настроить против себя огров, не разозлить троллей. Они также – и это был вклад Кабала в план – были бы осторожны, чтобы позволить кому-то другому уйти первым.

Сержант Холк, очевидно, привык к роли профессионального козла отпущения Иуда и легко смог наложить лапу на вероятную троицу хулиганов, заставив их пойти навстречу опасности в обмен на приличное вознаграждение. Шадрах был раздражен тем, что ему пришлось потратить больше своего золота, чем он чувствовал себя комфортно, чтобы изменить то, что сначала представлялось расслабляющей прогулкой по живописным руинам, увитым плющом, в поисках совета мудрого старика, а теперь приобрело характер вооруженного нападения на Адскую Пасть.

Конечно, материально-техническое обеспечение этого дела растянулось на три бесконечных дня, пока были закреплены снаряжение и верховые животные. То, что верхом были зебры, никому не пошло на пользу.

- Они выглядят нелепо, - сказал Кабал в то утро, когда экспедиция покинула Бахарну через Лавовые ворота в восточной стене.

Он стоял рядом со своей зеброй и смотрел на нее по крайней мере так же едко, как она смотрела на него. Ирония в том, что он сам был одет полностью в черно-белое, прошла мимо него, поскольку его самосознание было недостаточно высоким, чтобы уловить этот резонанс. Зебра, с другой стороны, испытывала смутное чувство негодования из-за того, что на ней будет ездить другая зебра, хотя и странная двуногая, с небольшой гривой. Это возмущение проявилось бы в виде лягания и кусания земных собратьев зебры, но зебры из Страны Грез - это особая порода, интеллектуальная и исполненная достоинства в своем собственном свете, поэтому она выразила свое презрение взглядом василиска, сопровождаемым чудовищным и продолжительным мочеиспусканием, во время которого она даже не моргнула.

Трое отобранных Холком людей – Кабал видел, как он вытаскивал их из канавы возле пивной, и Холк определенно приложил к этому руку – выглядели более презентабельно теперь, когда у них был шанс протрезветь, и они были одеты в своего рода униформу. Холк нашел надежного производителя хороших кирасирных доспехов и купил четыре костюма поразительного малинового оттенка. Корд, отправившийся вместе с ним за покупками, купил себе платье из мрачного соболя с заклепками, почерневшими от кислоты. У него появилась чрезмерная привязанность к нему, и он носил его очень часто, даже когда они находились в пределах безопасности города. ‘Я просто ношу его", - говорил он, но ему никто не верил. Со своей стороны, Кабал купил кожаный ремешок, который он использовал для изготовления перевязи для своего Гладстона, что позволяло ему носить его перекинутым через тело и, таким образом, оставляло руки свободными.

Итак, утром четвертого дня экспедиция отправилась в путь к руинам у озера Ят, причем Холк и один из наемников ехали в авангарде, двое других - в арьергарде, а четверо исследователей шли гуськом в середине, цепочкой впереди. Остров Ориаб был не маленькой скалой в море, и они знали, что им потребуется четыре-пять дней, чтобы добраться до озера, даже если предположить, что путь будет легким и никаких нежелательных приключений по пути.

Со своей стороны, Кабал переносил все это с той же мрачной отрешенностью, с какой он отправился в путешествие по океану. Он был так много заинтригован в этом мире, что у него было мало времени на светскую беседу с другими. Его заинтересовало то, что отдаленные места не просто искажались воздушной дымкой, но – на его взгляд – казались действительно незавершенными. Не было ничего, чему он мог бы определенно дать название, но было отчетливое ощущение, что детали сгущались на этих далеких просторах по мере приближения к ним, подобно кораллу, растущему вокруг простой скалы. Он был удивлен, обнаружив, что из всех людей именно Бозе думает в том же направлении.

- Ну, я полагаю, это и есть Страна Грез, - сказал Боуз, слегка покачиваясь из стороны в сторону в такт своей походке зебры. - А то, чего мы не можем увидеть вблизи, не нуждается в ... Я понятия не имею, как это назвать ... в этой чепухе из снов, пока не окажется прямо перед тобой.

- Я не уверен, что это работает именно так, - сказал Кабал. Ему не нужно было обращаться к своим заметкам: он перечитывал их уже столько раз, что они прочно запечатлелись в его всегда жадной памяти. ‘Мы не грезим о сказочных странах. Другие мечтали о них до нас, и наложение их снов придало им постоянство. Можно мечтать о Странах Грез, но Страны Грез - это не сон.

- Да, - признал Бозе, - да, это совершенно верно. Мы, например, бодрствуем.

Мы надеемся, подумал Кабал, озвучивая внутренним голосом самые постоянные из своих проблем.

- Ну, какова бы ни была метафизика этого, - сказал Боуз, привставая в стременах, чтобы посмотреть вперед, - здесь красиво. Великим людям, должно быть, снились какие-то очень чудесные сны, раз они создали такой мир".

- Возможно, - сказал Кабал, поскольку это вызвало еще одно беспокойство: подозрение, граничащее с уверенностью, что большая часть здешнего творения не человеческого происхождения. Он больше не говорил о том, что произошло в Темном Лесу, но воспоминания редко покидали его. Больше ничего подобного не происходило с момента смещения во времени и пространстве и уничтожения детенышей паука-муравья, а остальные, казалось, забыли об этом. Кабал не забыл, точно так же, как человек, стоящий на коленях в молитве, не забыл бы, если бы облака разошлись, Всемогущий Бог высунул голову и потребовал: ‘Да? В чем дело?"

Он привлек внимание бога и не мог быть уверен, что потерял его или когда-нибудь потеряет. На чисто прагматическом уровне, если бы он не призвал к вмешательству Ньярлотхотепа, все они, несомненно, погибли бы в лесу. Однако он все еще задавался вопросом, было ли потенциально предпочтительнее стать добычей детеныша паука-муравья, чем того, что печально известный своенравный бог мог бы ниспослать ему в обмен на услугу.

Маленькая колонна ехала все дальше, и дальше, и дальше.

Однажды выяснилось, что один из людей Холка был ресторатором, который, находясь под воздействием экспериментальной смеси специй, был убит ревнивым су–шефом. В состав специй входили какие-то необычные восточные порошки, и в результате ресторатор сидел, моргая, в Зачарованном Лесу, в то время как в бодрствующем мире грязное дело было сделано. Оторванный от своего тела и, следовательно, ставший постоянным иммигрантом в Страну Грез, он ненадолго задумался о том, чтобы открыть ресторан в Хланите, прежде чем понял, что все, чего он когда-либо действительно хотел в жизни, - это надеть меч и по-настоящему дерзить. Удаль быстро переросла в разгул, а оттуда и в валяние в сточных канавах возле пивных. Поскольку цирроз печени был неизвестен в Стране Грез, это был карьерный путь, которым он искренне наслаждался, вплоть до того момента, когда у него закончились деньги и ему пришлось вернуться к удалой работе на полную ставку, пока он не заработал достаточно, чтобы снова стать пьяницей.

Все это очень мало интересовало окружающих, за исключением подробностей о ресторанах, потому что он был очень приличным шеф-поваром. В результате вечерние блюда были удивительно сложными, вызывающими чувства и, бесспорно, изюминкой каждого дня. Его изюминкой в сопротивлении была вещь-которую-я-застрелил-из-своего-арбалета-в-вине, получившая всеобщую похвалу во второй вечер.

На третий вечер, когда стало слишком темно, чтобы двигаться дальше, они поднялись на вершину холма и увидели, как перед ними, поблескивая в свете большой и тревожной луны Страны Грез, раскинулось озеро Ят. Примерно в четырех милях отсюда, видимый как неуклюжая масса разрушенных крыш и поваленных колонн, выглядывающих бледно, как кости на кладбище гигантов, стоял безымянный город легенд и ужаса. Конечно, сержант Холк смотрел на это со стоицизмом с каменным лицом, но его взгляд постоянно перемещался, выискивая тени девятиногих существ, снующих под арками и в переулках.

- Нам следует вернуться на пол-лиги назад, - сказал он наконец. - Мы не хотим, чтобы они знали, что мы здесь. Если между нами и ними окажется большая часть этого холма, это скроет нас от них до рассвета.

Никто не спорил. Даже Кабал упустил возможность сделать ехидный комментарий о храбрости Холка, потому что, увидев, к чему может привести малейшая рана от вампира, он знал, что почти любая предосторожность может быть расценена как разумная. Поэтому они повернули своих зебр и галопом поскакали обратно вниз по склону холма, чтобы разбить лагерь у ручья, их костер был скрыт с вершины холма рощицей деревьев. В тот вечер они ели спокойно, и рота охранников была распределена более тщательно, чем раньше.

Когда наступило утро, никто не был мертв, или жив и смертельно болен, или жив и гниет, поэтому они сочли свои меры предосторожности эффективными. Они встали, выполнили свои утренние ритуалы, поели, с особой тщательностью разложили свое снаряжение, а затем разбили лагерь. Дурное предчувствие нависло над ними, как облако, когда они поднимались обратно на холм и спускались по дальнему склону.

Кабал приложил немало усилий, чтобы узнать все, что можно было узнать о таинственном безымянном разрушенном городе, пока экспедиция готовилась в Бахарне, и совершил набег на все библиотеки и архивы, которые смог найти, включая несколько закрытых для публики. Собранные таким образом разведданные позволили прийти к согласию по трем основным пунктам:

Город лежал в руинах.

Название города было неизвестно.

Город был немного загадочным.

Насколько можно было установить, когда-то город был большой агломерацией, известной повсюду мощью своей торговли, творчеством своих художников, мастерством своих ремесленников и глубиной своих пороков. Однако в своем высокомерии их коллективной мудрости было недостаточно, чтобы не разозлить что-то или кого-то.

Вероятно, бог.

Вероятно, Ньярлотхотеп.

Увидев это, Кабал остановился, надолго закрыл глаза, тяжело вздохнул, затем вернулся к чтению.

Кто-то или что-то подослало монстра или, если это действительно был Ньярлотхотеп, приняло форму одного из его более крупных и враждебно настроенных аватаров. Под красной и выпуклой луной рок выполз из озера и пополз по городу, проникая в каждый дом и общежитие, в каждую кровать и каждую колыбельку. К рассвету город был мертв и пуст, в нем не осталось ни человека, ни животного. Торговый караван, отправившийся накануне и вернувшийся после ночи, полной зловещих предзнаменований, был первым, кто обнаружил этот ужас.

Это был не первый раз, когда такая судьба постигала город в Стране Грез – Кабал отметил, что история была очень похожа на печально известную судьбу Сарната, – но это событие, казалось, предшествовало даже этому. Урок, казалось, был двояким: не гневи богов, но если это необходимо, по крайней мере, убедись, что твой город не находится рядом с озером, поскольку это просто напрашивается на неприятности.

Озеро выглядело, во всяком случае, более неприступным, чем накануне вечером. Солнце едва показалось над горизонтом, поэтому стояло слишком низко, чтобы бросать свой свет прямо на волны, которые неровно набегали на поверхность и набегали на берега. Это сделало сами воды темными и непознаваемыми, что мало повлияло на настроение приближающихся людей. Озеро Ят было огромным, только далекие холмы и гряды гор указывали на то, что это не море, и о его глубине можно было только догадываться.

- Отшельник переехал сюда всего около трех лет назад, - сказал Корде, повторяя инструктаж, который он уже давал перед тем, как они покинули Бахарну, и еще раз накануне вечером, пока они ели. - Считается, что он обитает в храме на вершине холма в самом королевском кантоне. Предположительно, какой-то аспект храма, его конструкция или, возможно, его значение, держит в страхе существ, подобных вампам. Это было бы полезно выяснить сразу, так как это дало бы нам безопасный лагерь на ночь. В противном случае мы должны быть подальше от города до наступления сумерек. - Он посмотрел на Холка, и образ обнаженных ребер, прикрытых только покрытой шрамами розовой кожей, очевидно, возник в его сознании. - Это необходимо, ради всех нас.

Городские стены все еще стояли на больших участках, но проломы были обычными и большими. Они нашли полуразрушенную сторожку с остатками дома сборщика пошлин снаружи и привязали поводья своих зебр к засохшему тамариндовому дереву, росшему рядом с развалинами. Затем, полные дурных предчувствий, они пробрались через обломки и вошли в безымянный город.

В свое время Кабал побывал в нескольких разрушенных деревнях и городках, но это был первый город, в который он попал, который все еще выглядел хоть как-то по-городски. Природа быстро восстанавливается, особенно когда имеется достаточное количество воды для поддержания значительного роста растений. Ориаб был островом с умеренным климатом, где не было недостатка в пресной воде, но город казался в удивительно хорошем состоянии. По обочинам дорог кое-где росла чахлая трава, статуи были увиты плющом, на карнизах росли кусты, а в некоторых зданиях даже росли деревья, пробивающиеся сквозь разрушенные стены, но все это казалось Кабалу очень манерным и контролируемым, как будто это была работа художника, изображающего заброшенный город, а не естественное течение времени.

- Сержант, - обратился Кабал к Холку. Он говорил тихо: город сильно действовал на нервы, и было ощущение, что громкий или даже обычный разговор может каким-то образом разбудить это место. - Как давно этот город был заброшен?

Холк мгновение не отвечал, поправляя щит, пристегнутый к левому предплечью.

- Столетия назад, мастер Кабал. Возможно, тысячелетия. - Он обнажил свой меч – его люди уже держали его в руках – и осмотрел крыши в поисках движения.

- Невозможно, - сказал Кабал. Он повернулся к Шадраху, Бозе и Корде. - Это место меньше чем через двести лет превратится в лес.

- На Земле, Кабал, - ответил Корд.

- Да, - признал Кабал. То, что это место не соответствовало научным требованиям, никогда не переставало его раздражать. - На Земле.

Город громоздился на склоне холма над озером. Приближаясь, они увидели остатки доков и простые постройки, сгрудившиеся рядом с ними. Казалось вероятным, что "самый царственный кантон", по выражению Шадраха, будет находиться на вершине холма, и поэтому они направились в этот район так быстро, как только осмелились. Они обнаружили большую городскую площадь и пошли по широкой дороге, которая вела прямо оттуда на холм. Холк старался держать отряд посередине дороги: если бы существовал какой-либо риск попасть под стрелы или огонь "куоррела", он бы воспользовался укрытием, но поскольку главной проблемой были вампиры, мертвая зона между ними и любыми потенциальными местами засады могла дать им жизненно важные секунды. По крайней мере, у них был свет: на небе почти не было облаков, и солнце заставляло бледный вулканический камень зданий поблескивать.

Они были в пути всего минуту или две, когда Кабал увидел череп. Он подал знак сержанту оцепить его, пока сам будет осматривать.

- Это город мертвых, - пробормотал Корд. - Череп вряд ли кого-то удивляет.

- Вы забываете эту историю, герр Корде, - сказал Кабал, не обращая на него особого внимания, когда присел на корточки у черепа и осторожно осмотрел его. ‘Что бы ни случилось с жителями этого места в конечном итоге, суть в том, что все они заранее исчезли из города. Кроме того, этот череп явно не человеческий’. Он подтолкнул его кончиком палки и осмотрел челюсть. ‘Это похоже на череп летучей мыши, но, очевидно, намного больше. Глазницы атрофированы. У этого существа не было глаз.

- Вампир! - выдохнул Бозе.

- Ну, конечно, это вампир. Как ты думаешь, почему я не прикасаюсь к нему напрямую? Что меня интригует, так это то, как он умер. У него проломлен череп.

- Так они размножаются, - сказал Холк. - Они могут вырваться из черепа любого мертвеца в таком заброшенном месте, как это. Если череп достаточно большой, чтобы вместить нового вампира – а человеческий череп вполне подходит, – они просто прорастают туда и пробивают себе путь наружу, когда созревают. Они могут расти и в черепах взрослых вампиров. Они не привередливы.

- Они откладывают яйца в черепа? Я в замешательстве, - сказал Шадрах. - Как именно они размножаются?

- Они этого не делают, - сказал Кабал. - Самопроизвольное зарождение. Этого не происходит на Земле, но, как мне уже неоднократно становилось очевидным, это не Земля. Заброшенное место с дурной репутацией и большой труп. Это все, что нужно для заражения вампирами. Однако, - он постучал палкой по сломанной стороне черепа, - этот череп не был пробит изнутри. Он был разбит снаружи. Повреждение также не распространяется непосредственно на черепно-мозговую оболочку. Тот факт, что вокруг нет скелета или костей, также важен. Этот вампир был убит с большой жестокостью, а череп поврежден таким образом, чтобы предотвратить образование в нем нового вампира.

Он выпрямился и огляделся, бросив потенциально зараженную палку в заросший сад. 

- Мы должны учитывать возможность того, что вампиры здесь не главная угроза. Здесь может быть что-то или твари, которые эффективно охотятся на вампиров и которые, по всей вероятности, не захотят быть нашими друзьями.

В трехстах ярдах выше по склону они нашли более полный скелет, хотя и тот, с которым кто-то играл в "Любит- не любит". Кабал стоял у одной из скелетообразных ног, в то время как остальные располагались по обочинам дороги. Ни одна из них не находилась ближе, чем в трех ярдах от ближайшего соседа.

- Эти конечности были оторваны и выброшены, когда на них еще была плоть, - сказал Кабал. - Видишь? Кости лежат близко друг к другу, как и при жизни.

Он подошел к туловищу и черепу посреди улицы. Череп был раздавлен так же, как в предыдущем примере.

- Это существо было разорвано на части, пока было живо. Итак, мы можем заключить, что то, что убило его, было очень сильным физически и совершенно не боялось болезней, которые переносят вампиры.

Он посмотрел на холм, а затем обратно в том направлении, откуда они пришли.

- Интересно.

- Интересно? - переспросил Боуз. - Мистер Кабал, я должен признать, что с тех пор, как впервые был поднят вопрос об этих вампирских существах, я нахожусь в состоянии трепета, граничащего со страхом. Теперь вы говорите нам, что в этом городе есть нечто, что охотится на них – на монстров, – и вы характеризуете это как “интересно”?

-  Вы кажетесь бледным, герр Бозе. Возможно, вы что-то съели?

- В этом Хазенпфеффере не было ничего плохого, - сказал их местный повар со своего места по периметру.

-Хазенпфеффер? - спросил Кабал. - Я очень хорошо знаком с этим блюдом, но это тушеный кролик. Я не видел никаких кроликов, только этих мохнатых созданий, похожих на бескрылых индеек ... О... - Он на мгновение задумался. - Они были восхитительны. Он снова переключил внимание на Боуза. - Прошу прощения, я прервал вашу панику.

- Я не паникую! - крикнул Боуз.

Где-то на востоке послышался звук рушащейся каменной кладки.

- С тех пор, как мы прибыли, не упало ни одного обломка, - коротко сказал Холк.

- Должно же время от времени что-то падать, - сказал Шадрах, образец здравого смысла. - В конце концов, это разрушенный город.

- Возможно, совпадение, что это произошло в тот самый момент, когда герр Бозе выдал нашу позицию, - сказал Кабал, подхватывая свою сумку и быстрым шагом поднимаясь на холм, - но может и не быть. Если бы мы начали действовать, это было бы не более чем практическим применением рациональной осторожности, которую вы так быстро поддерживаете. Сейчас.

Он так и сделал, наемники, профессионально настроенные на опасность, присоединились к нему рысцой.

Господа Шадрах и Бозе изумленно переглянулись, прежде чем посмотреть на Корде, но обнаружили, что он уже далеко поднялся по дороге и тоже бежит.

Затем на востоке упало еще больше обломков, но теперь они были ближе. Шадрах и Бозе решили, что сохранение достоинства занимает второстепенное место по сравнению с прикреплением конечностей к туловищам, и отправились вслед за остальными так быстро, как позволяли их одежды.

Переход от скрытного продвижения по тоттердаун-сити к безудержной атаке ни в малейшей степени не уменьшил охватившее их напряжение. Стремительная атака не дает много возможностей оглянуться назад, и, бросая украдкой взгляды, они не видели ничего, кроме пустых домов и многоквартирных домов, безглазых, но благородных в своей медленной смерти. Из вампиров они не видели живых примеров, но в каждом переулке и внутреннем дворе, казалось, были их скелеты, все разорванные, все раздавленные. Члены экспедиции увидели их, и их чувство растущей угрозы усиливалось с каждой сломанной костью. Больше не было никаких необъяснимых звуков, которые преследовали бы их – или, по крайней мере, ничего такого, что можно было бы расслышать за шумом бегущих восьми человек, – но это не успокоило их нервы: если и есть что-то более тревожное, чем необъяснимый звук, так это тишина после необъяснимого звука.

Город вокруг них становился все величественнее и впечатляюще по мере того, как они проезжали мимо упавших ворот, разделявших различные районы. Каждые ворота были построены более массивно и богато украшены, чем предыдущие, по мере того как они превращались из простых указателей, показывающих, где обитает нечисть, в фактические ограничения доступа, чтобы не впускать нечисть. Кабал пробежал мимо базальтового василиска, лежащего на боку в конце линии обломков, там, где упал столб ворот, клюв василиска был открыт в вызове, но рот заткнут пучком одуванчиков. На голове у него была золотая диадема; один из наемников остановился возле нее и хотел снять ее кончиком меча, но Холк резко выругался, и человек побежал дальше, лишь раз с сожалением оглянувшись.

Они подъехали к углу площади недалеко от вершины холма, и когда они повернули, те, что были впереди, резко остановились, остальные набросились на них со смешанными криками гнева и смятения.

- Величайший храм самого царственного кантона, не так ли, Шадрах? - спросил Кабал. - Это соответствует требованиям?

Великие соборы Европы - это массивные сооружения, и часто они были бы еще больше, если бы почва под их фундаментами не выдерживала их огромного веса. В Ахене, Париже, Йорке есть могущественные молитвенные дома, известные во всем мире. И все же, если бы Кайзерство Ахена, собор Святого Петра в Йорке и Нотр-Дам в Париже были расположены рядом, внутри храма неизвестного до них бога все еще оставалось бы место для ипподрома и торгового квартала.

- Это... - начал Корде, но у него не хватило слов.

- Циклопический? - предположил Шадрах, который много читал.

Храм, насколько можно было разглядеть, представлял собой огромное круглое здание с большим лестничным пролетом шириной с футбольное поле в длину, ведущим на террасу с колоннадой, на задней стене которой находился главный вход в храм: массивные двойные двери из дерева и меди. Колоссальное сооружение было увенчано неглубоким куполом, который сиял отраженным светом солнца Страны Грез на меди, которая никогда не имела и никогда не пострадает от прикосновения зелени.

Позади них, примерно в пятистах или шестистах ярдах и, возможно, в сотне ярдов от дороги, начала которой они достигли, стояла тонкая, изящная башня, которая, должно быть, когда-то была владениями древнего колдуна или мистика. Он возвышался над своими соседями, не склонившийся и не отмеченный течением веков, тонкий стебель, расширяющийся к сложному ряду похожих на лепестки стен из разных камней, огромный каменный цветок, увенчанный павлиньим дворцом. Сержант Холк прикрывал их спины, так что он был единственным, кто смотрел в нужном направлении и видел это, когда башня резко накренилась набок, долгую секунду стояла, словно с оскорбленным достоинством, затем рухнула вниз головой и скрылась из виду за ближайшими зданиями. Секундой позже до них донесся приглушенный удар.

- Что это было? - пискнул Боуз.

Кабал наблюдал, как столб кирпичной пыли расцвел на широком проспекте позади них.

- Хорошие новости, герр Бозе. Это определенно были не вампы.

Не говоря больше ни слова, они побежали через площадь к храму, разбрасывая повсюду кости вампиров.