Остальные были на грани того, чтобы встать не в том месте и провалиться в подземную камеру, когда Иоганн Кабал сказал:

- Отойдите от этой скамьи, пожалуйста. Это начало короткого, но увлекательного путешествия в тайны подвалов храма".

Они обернулись и увидели его, стоящего в дверном проеме позади них и стряхивающего пыль с одежды.

— Мы думали... - Корд замолчал.

Бозе, однако, не обладал подобной формой мужественного внутреннего цензора.

- Мы думали, что ты попался! Это! Или что-то в этом роде! О, мистер Кэбэл, мы так волновались, я не могу вам передать!"

- Я думаю, вы только что это сделали, - сказал Кабал, не уверенный, забавляться ли их ребячеству или обижаться на то, что они думали, что он не может сам о себе позаботиться. Позже он поймет, что на самом деле не испытывал ни того, ни другого, но, наоборот, был доволен. - Ты видел что-нибудь еще снаружи?

- Нет, - ответил Холк, как всегда сразу переходя к делу. - Никаких вампиров, и ни вида, ни звука того, что их убило. Может быть, он потерял интерес.

Кабал покачал головой.

- Нет. Что бы это ни было, оно очень целеустремленное. Теперь оно знает, что мы здесь, - он многозначительно посмотрел на Боуза, который покраснел, - и не прекратит поиски, пока не найдет нас и не убьет.

- Любопытно, что он так точно убивает, - сказал Шадрах. - Не только расчленяет своих жертв, но и всегда старается раздробить или проткнуть череп, чтобы предотвратить новое заражение вампирами. Для чего-то, обладающего такой геркулесовой мощью, - и здесь он указал на проход из разрушенных стен через храм, - оно демонстрирует поразительную точность в некоторых своих действиях.

- Так и есть, - согласился Кабал.

Однако в этом свете расчленение было странным украшением. Это казалось мстительным и мелочным, когда проламывание черепа было прагматичным и разумным. И все же от догадок было мало толку, когда они основывались на таком скудном количестве данных.

- Мы должны двигаться дальше. Чем скорее мы сможем найти этого таинственного отшельника и убраться из города, тем счастливее, я думаю, мы все будем.

На его слова последовало несколько одобрительных кивков, в основном со стороны наемников. Кабал поднял свою сумку с того места, где она лежала рядом с ненадежной скамьей, и пошел впереди.

Они продолжили путь внутрь. Спустя еще четыре разрушенных стены они оказались на большом открытом пространстве. Свет от устройства Кабала, приводимого в действие мертвыми жуками, не проникал достаточно далеко, чтобы они могли видеть все помещение, но наемники зажгли факелы и рассредоточились, по крайней мере, до тех пор, пока не были обнаружены границы помещения, хотя верхние пределы огромного купола, внутри которого они оказались, терялись во мраке. Вокруг стояли десятки, сотни скамей, обращенных к огромной кафедре, которая возвышалась у основания одной из стен, подобно носу шикарного корабля, и заканчивалась примерно в пятидесяти футах над землей.

Кабал на мгновение задумался.

- Либо в этом месте отличная акустика, - сказал он, - либо жрецы древности были очень шумными.

- Что? - крикнул один из наемников с дальней стены.

- Ну, в любом случае, это отвечает на этот вопрос, - сказал Кабал Корду. - Практическая археология.

В других местах были видны признаки того, что купол ремонтировался, когда город подвергся нападению. Большие деревянные балки и строительные леса лежали среди куч щепок. Шадрах бродил среди них, освещенный своим собственным фонарем-жуком, который он, должно быть, купил независимо от Кабала, к мелкому и иррациональному раздражению Кабала. Внезапно он остановился и оглядел пол рядом с собой, явно сбитый с толку.

- Сюда!

Они скорее поспешили к нему, чем побежали; ему явно ничего не угрожало. Когда они добрались до него, быстро стало ясно, что его так смутило. Среди деревянных обломков было разбросано несколько деревянных манекенов размером с человека, похожих на огромных марионеток. Они были грубыми и не имели никаких черт, если не считать единственного глаза, просверленного во лбу и открывающегося в полость размером с мозг. Кабал заглянул внутрь, а затем, используя щепку длиной в фут, которая лежала у его ног, исследовал внутреннюю полость. На ней оказалось еще больше древесной стружки. Кабал понюхал их, прежде чем бросить на пол. "Нашатырный спирт", - вот и все, что он сказал. Его брови нахмурились, и он небрежно шикнул на Шадраха, когда тот попытался заговорить. Наконец Кабал кивнул и пробормотал себе под нос: "Так вот что это значило".

- Что это было? - спросил Шадрах. - Что вы имеете в виду, сэр?

- Я пока ничего не имею в виду, мой герр, - сказал Кабал. - Но у меня есть подозрения. Вот, смотри. Рядом с деревянными обломками стояло несколько глиняных горшков с толстыми волосатыми ручками, привязанными к горлышкам. Кабал взял один из них и протянул Шадраху.

Шадрах немного неуверенно отступил назад.

- И что же это такое, сэр?

- Он делает именно то, что написано на этикетке.

Шадрах вгляделся в него. Действительно, под темными пятнами, спускавшимися от закупоренного горлышка, он смог разглядеть этикетку. Он прищурился. 

- “Средство для защиты древесины”, - медленно прочитал он. Он выпрямился и посмотрел на Кабала с нескрываемым недоумением. - Это важно?

- Важно? Для кого-то, да. Для нас это наводит на размышления. Посмотрите, сколько здесь горшков. Там, должно быть, были галлоны, но теперь все кончилось.

- Боюсь, я вас не совсем понимаю, - медленно произнес Шадрах.

- Я бы рекомендовал вам это сделать. Нельзя терять времени. - Он поставил горшок обратно на мраморный пол с глухим хлопкоми направился к главной двери храма. - Заперт изнутри. Конечно, это так.

Он покачал головой и вернулся с редкой улыбкой на лице. Несмотря на все это, это было хищное выражение. 

- В этом есть изобретательность. Также ужасная оплошность с его стороны, но вполне объяснимая. Прискорбно, но объяснимо.

- Кабал, - сказал Корде, - никто из нас не понимает, о чем ты говоришь. Говори разумно, парень.

- Говоришь разумно? Я всегда говорю разумно. Если не считать того случая с легким сотрясением мозга, да, но помимо этого, я всегда говорю разумно. Разве ты этого не видишь? Ты видел все, что есть у меня. Разве ты не знаешь, что это за монстр снаружи? Не хватает только одного фактора. 

Говоря это, он быстро шел по проходу между двумя колоннами скамей, высоко держа фонарь и глядя то в одну, то в другую сторону. Внезапно он остановился и наклонился. Когда он встал, в руке у него была костлявая конечность.

- Правая рука. Принадлежала белому мужчине лет пятидесяти.

- Как ты можешь... - Корд сделал паузу. - О, Боже мой.

- Джентльмены, - сказал Кабал, подняв руку вверх. - Позвольте мне представить вам цель нашей экспедиции в это место. Я представляю тебя, Отшельник Безымянного города. Он опустил руку, кости застучали по мраморному полу в ужасающей тишине. И тут произошла ужасная вещь.

Иоганн Кабал хихикнул.

Он чувствовал головокружение, кипение, странное возбуждение. Что-то было не так. Что-то было ужасно не так на грани его понимания, и он боялся этого. Это ждало его, и он знал, что не сможет избежать этого. Скоро, - подумал он, - я буду мертв.

Его пребывание в этой странной фуге было коротким, но, несмотря на это, он увидел семерых своих товарищей по несчастью с одинаковыми выражениями ужаса на лицах, которые могли бы быть у них, если бы его вырвало многоножками, в то время как игрушечные паровозики вылетали из обоих ушей.

- Посмотрите на себя всех, - сказал он с презрением в каждом слоге. - Таращитесь, как простаки.

- Ты ... - На мгновение Шадрах был не в состоянии передать всю чудовищность того, чему они только что стали свидетелями. - Кабал ... ты ... хихикнул.

- И по какой причине вы стоите вокруг, как ошалевшие от луны зебры?

Все они прокомментировали бессмысленные выражения лиц зебр при виде полной луны во время путешествия. Кабал позволил себе снисходительно усмехнуться. 

- Ты меня не знаешь. Даже не думай, что знаешь.

Это был великолепный поступок, потому что за фасадом он был так же поражен, как и любой из них, и, более того, он был взволнован. Он сомневался, что хихикал с подростковых лет; его внезапное появление, да еще в такое трудное время, отдавало истерикой. Он никогда не впадал в истерику – да, несколько раз был невероятно зол, – но он никогда настолько не терял контроль над собой, чтобы издавать этот ужасный хихикающий звук.

Он смотрел на них сверху вниз до тех пор, пока они не отвели глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом, и его стоический вид рассеивал любые опасения относительно его душевного состояния. Совершенно очевидно, что он был человеком, умеющим контролировать себя, и поэтому они могли позволить ему распоряжаться их судьбами, по крайней мере, в краткосрочной перспективе.

Теперь, когда все было по-деловому, Кабал огляделся по сторонам, бочком прохаживаясь взад и вперед по проходу и время от времени останавливаясь, чтобы заглянуть под скамьи.

- Мистер Кэбэл? - нерешительно позвал Боуз. - Что вы ищете?

- Его череп, - ответил Кабал без паузы. - Он может оказаться полезным.

- За что? - спросил Корде

Но Кабал был не в настроении просвещать его, и, судя по взглядам, которыми одарили его остальные, Корде решил, что сейчас не время настаивать на этом. Они разбежались и начали поиски в той же слегка манерной манере, которую можно было бы перенять, помогая незнакомцу искать потерянные ключи. После пяти минут спокойного усердия Тирш – один из наемников – поднял руку и позвал:

- Сюда, мастер Кабал!

Кабал был рядом с ним через несколько мгновений, и вдвоем они вытащили наполовину мумифицированные туловище и голову давно умершего человека.

- Сюда, - приказал Кабал Тиршу, - на открытое место.

Они оттащили неполный труп по проходу на свободное место под кафедрой, Кабал засунул руку в пустую правую подмышечную впадину, Тирш проявил гораздо большую щепетильность, схватившись за левую ключицу. Тем не менее, он был рад отпустить его, когда Кабал сказал ему об этом, и довольно долго после этого стоял в стороне, отряхивая руку о край своей романской юбки центуриона.

Кабал тем временем изучал тело.

- Очевидно, он умер тем же способом, что и вампиры, - сказал он, небрежно указывая на пустые места, где большинство людей предпочитали видеть конечности. - Череп тоже частично раздавлен. Достаточно, чтобы предотвратить самопроизвольное зарождение нового вампира внутри, но не так сильно, как мы видели ранее. Неаккуратно. Очень неаккуратно.

- Разве это имеет значение, мистер Кэбэл? - сказал Шадрах раздраженно. - Нам следует убираться отсюда как можно быстрее! Пойдемте! Если мы поторопимся, то сможем добраться до окраин к ночи.

- Да, мы можем это сделать, - признал Кабал, открывая свою сумку и просматривая содержимое. - Но не лучше ли вам узнать местонахождение Фобического Анимуса?

Шадрах издал короткий невеселый смешок. 

- От кого, мистер Кабал? От кого? От ужасного монстра, который, очевидно, стремится уничтожить все в этом городе? Может, спросим его, хм? Разъясните мне правила этикета в этом разговоре, мистер Кабал. Спрашиваем ли мы об этом до, после или пока оно отрывает от нас руки и ноги?"

Кабал вздохнул.

- Все такие критики. Нет, я не предлагаю допрашивать монстра, не в последнюю очередь потому, что это не монстр в том смысле, который вы себе представляете, и не потому, что он мало что сможет сообщить нам, даже если мы найдем способ общения, и, наконец, – что наиболее показательно – потому, что у нас есть гораздо более непосредственный и полезный источник прямо перед нами. 

И тут он рассеянно указал на труп, продолжая рыться в своей сумке.

Наступило молчание, во время которого наемники нахмурились, даже когда пенни упал для членов общество Страха. 

- Оооо, - сказал Боуз, который медлил дольше всех. - Конечно. Я все время забываю. Ты некромант.

Это было новостью для наемников, которые все осторожно отступили от Кабала.

Кабал скрыл свое раздражение из-за того, что даже здесь, в этой стране чудес, его профессия вызывала почти такое же порицание, как и в реальном мире. Однако он не очень хорошо это скрывал.

- Да, - сказал он, позволив растянуться в шипящее выражение опасного негодования. - Некромант. Вытряхивание фактов из мертвых голов более традиционалистично, чем большинство моих опытов, но всегда приятно делать что-то, что отсылает к старой школе.

Он достал из своей сумки "Гладстон" маленькую мягкую коробочку и, открыв ее, достал несколько маленьких пробирок, каждая из которых была закупорена воском. 

- Один из них мог бы сработать, - сказал он непринужденно, откладывая футляр в сторону.

Затем он крепко обхватил голову отшельника руками и, резко повернув, со звуком рвущейся сухой кожи, мышц и сухожилий и клацаньем скребущих друг о друга позвонков, оторвал ее. Он отвернулся от несчастного туловища, положив голову на обрубок и уставившись на него невидящим взглядом.

- Ну вот, - сказал он, довольный. - Гораздо удобнее.

- Как много ... Кабал, как много это ... существо сможет нам рассказать?

Шадрах был столь же очарован, сколь и потрясен. Этот Кабал был некромантом, которого они, конечно, знали все это время, но они не ожидали, что у него действительно возникнет потребность или возможность попрактиковаться в своих навыках, находясь в их компании. Можно путешествовать с мясником со двора живодера за знаниями, которыми он обладает по смежному предмету, но не обязательно ожидать, что он выудит из кармана куртки секиру и применит ее к проезжающей мимо лошади. Таков был масштаб смятения, которое испытывали товарищи Кабала, когда он перебирал пробирки и тыкал пальцем в голову мертвеца, как будто это было растение в горшке.

- Вернувшись в реальный мир, почти ничего. Я бы ожидал, что процедура завершится неудачей. Если бы, вопреки всем ожиданиям, я действительно добилась реакции, он, вероятно, просто рассказал бы о своем последнем завтраке, или о своем любимом цвете, или о том, какая у него жуткая головная боль. Здесь, однако, дела, как правило, обстоят более мощно с тауматургической стороны. У меня есть надежды, но посмотрим. Посмотрим. 

С этими словами он ногтем большого пальца сорвал восковую печать с одной из пробирок и вылил содержимое на головку. Мелкий порошок, серо-голубой, с крошечными искорками отраженного света от мельчайших кристаллов внутри смеси, упал на высушенную кожу головы со всем магическим эффектом, который можно приписать пробирке с порошковой краской, и остался там, пачкая лоб мертвеца, без видимой цели.

Кабал снова опустился на корточки и с явным разочарованием оглядел голову.

- О. Возможно, я преувеличил свои аргументы. 

Он нахмурился, а затем сказал: "Ашмаракасир’, в духе экспериментального оптимизма. В просторечии это было "волшебное слово", и оно использовалось в нескольких менее впечатляющих подвигах некромантии. Однако это было примерно равносильно эффективности термина "абракадабра" применительно к чему-то большему, например, к рассматриваемому в настоящее время вопросу.

Порошок внезапно вспыхнул ярким дрожащим сине-зеленым светом среди густого облака поднимающегося дыма, внутри которого корчились и корчились фигуры. Все остальные были так заняты, отпрыгивая назад и многословно ругаясь от удивления, что никто не заметил, как Кабал упал со своих согнутых корточек на задницу и тоже выругался, хотя и в гораздо более жалкой манере. За то время, которое требуется восьми мужчинам, чтобы быть сильно удивленными, все превратилось из очень разочаровывающего в почти невероятный успех, и Кабал не знал, радоваться ему или ужасаться. Осторожная эксплуатация находилась где-то посередине между этими крайностями, и он быстро остановился на ней, снова пригнувшись над головой, и сказал бесстрастным тоном человека, который раньше имел дело с мертвыми и не собирается терпеть никаких возражений:

- Поговори со мной! Ты, который когда-то знал это лицо и этот череп, как свои собственные, ты будешь говорить со мной! Я приказываю тебе! Я снова вытаскиваю тебя из тени на глаза людям и заставляю говорить!

- Хорошо, - сказала голова.

Зрители снова начали ругаться и отпрыгивать. Кабал проигнорировал их и потребовал:

- Как тебя зовут?

- Мое имя... - Голова не шевельнула челюстью. Оно вообще не двигалось, но все они слышали голос так ясно, как будто перед ними стоял живой человек, а не отрубленная голова, скальп которой горел неестественным сверхъестественным огнем. - Я Эркузидес. Кто вы люди?

Тон и громкость голоса слегка изменились, как будто невидимый собеседник оглядывался по сторонам, когда говорил.

- Я пришел сюда, чтобы немного побыть в тишине! Почему вы все не можете просто оставить меня в покое?"

- Полагаю, вы раньше жили в Хланите, - сказал Кабал.

-А что, если бы я это сделал?

- В башне на севере города? Полагаю, вы продали ее вызывателю сомнительной надежности.

- Ты хочешь сказать, чертов мошенник. Тем не менее, деньги у него были хорошие. - Голова запнулась, а когда заговорила снова, в ее тоне звучало подозрение. - Кто вы? Ты слишком много знаешь о моих делах!

- Ты не собираешься сказать ему, что он мертв? - спросил Боуз тихим и несколько дрожащим голосом. Шадрах и Корд немедленно шикнули на него.

- У меня есть пара вопросов, с которыми только человек вашей великой мудрости и познаний может мне помочь. Тогда, сэр, я буду счастлив оставить вас наслаждаться вашим уединением.

Глава Эркузидов не собирался так легко отвлекаться.

- Как тебе удалось миновать вампиров, а?

- Мы приехали в этот город днем. Мы осознаем риск.

- Рискнуть? Хех! Ненадолго. С меня хватит этих девятиногих ублюдков, которые все ползают и ползают по дому. Знаешь, их слышно по ночам, они пытаются проникнуть внутрь. К счастью, они такие же толстые, как и грязные. Тем не менее, когда я с ними закончу, они пожалеют, что вообще побеспокоили меня. Хочешь знать, что я собираюсь делать, а?

- Я предполагаю, - сказал Кабал, которому наскучил эгоизм мертвеца, - что вы использовали свои знания о любопытных свойствах сухожилий, те же знания, которые вы использовали при изготовлении этого замечательного протеза ноги для капитана Лохери, чтобы создать гомункулов в качестве своих помощников. Они затем были использованы для доставки значительно большего количества материала из близлежащего Сухожильного леса, - он повернулся к остальным и добавил вполголоса: - который, как вы помните, растет “у озера Ят”, согласно устрашающему Лохери. Затем, - он вернул свое внимание к Эркузиду, таким, каким он был, - из этих длинных лучей вы создали оружие для ведения войны на истребление против вампиров. Вы обучали грызунов дрефф охотиться и убивать, отрывать конечности у их жертв – возможно, это начиналось как необходимый способ обездвиживания существ, но затем переросло в мелкий садизм, – а затем повреждать череп, чтобы предотвратить появление новых вампиров. 

Он шмыгнул носом, достал из нагрудного кармана носовой платок и высморкался.

- Конечно, это всего лишь предположение, - заключил он, убирая носовой платок.

Голова надолго замолчала, единственным звуком было тихое рычание сверхъестественного пламени.

- Немного умновато, не так ли? - сказало оно.

- Ты понятия не имеешь, - сказал Шадрах.

- Да, я все это сделал, я обучил дреффов, и сегодня вечером они отправляются на охоту на вампиров. Я не могу дождаться. К завтрашнему утру улицы будут полны вампироногих, повсюду. Это послужит им уроком, уродливым ублюдкам.

Бозе хотел что-то сказать, но Кабал остановил его жестким взглядом и поднятым указательным пальцем.

- Все это очень остроумно, - сказал Кабал Эркузидесу. - Я уверен, что все пройдет гладко. Тем временем, однако, возможно, вы могли бы помочь мне с моей маленькой проблемой. Обещаю вам, у нас нет ни малейшего желания задерживаться здесь, нарушая ваш покой.

Глава тяжело вздохнул. 

- О, если ты должен. Тогда продолжай. В чем дело?

- Мы ищем нечто, что формально называется “Фобическим анимусом”, но вы, возможно, знаете о нем под каким-то другим названием. Это дух страха, воплощение ужасов. Он обитает где-то в Стране Грез. Ты знаешь, где мы можем его найти?

- Ты ищешь духа страха? - Голос Эркузидеса звучал медленно, в его тоне сквозило недоверие. - "Фобический анимус: это хорошее название".

- Спасибо, - сказал Бозе, прежде чем Корд ударил его по руке.

- Вы глупцы, раз ищете этого. Вы все наверняка умрете.

- Да, хорошо, как бы то ни было, - сказал Кабал, изо всех сил стараясь не ответить комментарием по поводу текущего состояния самого Эркузидеса. - Дело в том, что нам все еще нужно знать, где это. Вы можете нам помочь?

Он сделал паузу, но голова ничего не сказала.

- О великий и мудрый философ, - добавил он категорично, предприняв неубедительную попытку польстить и бесстыдно подхалимничать.

Смерть, к счастью, никак не повлияла на проницательность Эркузидеса, и когда он заговорил дальше, это было с неоправданным самодовольством. 

- О, я могу сказать тебе, где это искать, хорошо. Но захочешь ли ты, это уже другой вопрос.

Кабал прикусил язык и утешил себя мысленным образом удара непокорной головой прямо в висок хорошо поставленным пинком.

- Совершенно верно, о небесный мудрец, но давай предположим, что мы проигнорируем все предупреждения и все равно отправимся. Где мы можем это найти?

- Замороженное сердце, которое ты ищешь, - продолжил Эркузидес, которому явно нравилось говорить успокаивающие вещи настолько сильно, что это влияло на построение его предложений. Взгляни на далекий остров Мормо, глубоко в Серенарианском море. Он далек от парусных путей смертных. Его не увидеть живому глазу. Оно не обозначено ни в книге, ни на карте".

- Погодите, - перебил Кабал. - Вы хотите сказать, что никто не знает, где это?

Голова сделала паузу, немного раздраженно. 

- Это далеко, - повторило оно, - от морских путей смертного человека. Невидимое это...

- Досадно слышать, как ты говоришь в такой нелепой манере, - парировал Кабал. - Если перейти прямо к делу, ты не знаешь, где это находится? Никто не знает, где это?

- Ледяное Сердце, которое ты ищешь, - сказал Эркузидес, начиная с самого верха. — Посмотри на...

- Далекий остров Мормо. Да, да, я получил эту ценную информацию. Но знание названия этого места не сильно поможет, если я не смогу потом найти его в альманахе. Где находится остров вердаммт Мормо? И если вы скажете, что это глубоко в Серенарианском море, я не буду отвечать за свои действия. Местонахождение острова Мормо неизвестно и непознаваемо, это тайна самих богов, которую они ревностно охраняют, ибо в какой степени обожание их почитателей проистекает из страха? Но ... - быстро добавил Эркузидес, потому что услышал раздраженное ворчание Кабала и внезапно испытал экстрасенсорное видение возможного будущего, которое включало в себя путешествие на огромной скорости и высоте через храм, чтобы врезаться в стену. - ... Но ... это не значит, что остров недостижим. Однажды великий волшебник Хеп-Сет из Голтота вознамерился отправиться на поиски этого острова. Не ради Замороженного Сердца, а ради великого оружия, которое, как говорили, боги хранили там против будущего, в котором даже боги могут воевать. Обладая хотя бы одним таким сокровищем, никто не устоял бы против него, и даже боги боялись бы его, потому что он мог сразить их их же собственным оружием. Это был прекрасный план, но тщетный, потому что он не учел всего, что могло с ним случиться, прежде чем он обзаведется таким оружием.

- Он хвастался, что знает, как добраться до Мормо, и говорил о семисторонних воротах, которые укажут путь.

-А потом?

- А потом ... больше ничего не известно. - Эркузидесу удалось создать впечатление, что он качает головой, ни на йоту не сдвинувшись с места. - Это все, что нам известно.

- Голтот. - Кабал достал из сумки свои записи и пролистал их. - О, клянусь всем, что свято, и многими вещами, которые таковыми не являются... Я боялся этого. Мы должны вернуться тем же путем, каким пришли, и ... - Он помолчал несколько мгновений, продолжая читать, а затем с выражением сильного раздражения запихнул их обратно в сумку. - Братья Гримм могут жить в этом отвратительном месте, - сказал он наконец, когда его гнев был хоть немного взят под контроль, - и я надеюсь, что это их задушит.

Он убрал пробирки в футляр, а затем в "Гладстон". 

- Мы должны составить план побега из этого места, - тихо сказал он. - Сюда приближается что-то колоссальное, деревянное и необычайно опасное.

- Мой колосс? - переспросил Эркузидес. - Ты ошибаешься. Его еще не оживили, и даже когда оживят, он, очевидно, не станет нападать на людей. Это было бы смешно. Я обучил дреффов нападать только на вампиров.

Кабал поднял голову и заглянул в зияющие глазницы.

- Сэр, - сказал он, - ваши методы обучения оставляют желать лучшего.

- Я... - Эркузидес запнулся. - Что произошло именно тогда? Пол... Где находится пол? Почему я не могу пошевелиться?

В его голосе звучало скорее любопытство и смущение, чем испуг, как будто с ним разыграли довольно необычный розыгрыш.

- Почему я не могу видеть?

- Ах, - сказал Шадрах, переходя в свой профессиональный режим, в котором он был искусен в общении с недавно пережившими утрату и с теми, кто все отрицал.

- Ты мертв, - сказал Кабал, чей профессиональный режим использовал совсем другой набор навыков, даже если они также применялись к мертвым. - Твое творение оторвало тебе руки и ноги, волей-неволей раскидало их по всему дому, а потом проломило тебе череп. Посмотри на это с положительной стороны: это даже близко не повредило твою голову так сильно, как у вампиров, которых мы видели по всему городу. Я думаю, дреффы, возможно, были нежнее с тобой, потому что ты заботился о них и обучал их.

- Ты говоришь чушь, парень! - воскликнула голова. - Я тщательно обучал их! Я даже надела костюм вампира, который сшила сама, так что ... Оооо... 

Эркузидес на мгновение задумался, в течение которого остальные выглядели неловко и несколько смущенно. Осознание того, что у тебя отрублена голова, - это личный опыт.

- Нет. Нет! Они не поняли бы неправильно, что я имел в виду. Они не могли...

- Они хотели, они могли, и они сделали это. Вероятно, они были немного ошеломлены тем, что вы хотели, чтобы они убили вас – если они вообще понимали, что именно это они делали, – но тренировка есть тренировка. Они видели вампира, но они также видели человека, и у них сложилось впечатление, что вы хотели уничтожить оба вида на месте. Вы разговариваете со мной в данный момент только потому, что я некромант. Ты можешь сам разобраться с последствиями этого.

- О, ну что ж, это просто замечательно. - Тон Эркузидеса свидетельствовал о том, что нет, это не так. - Я покинул Бахарну в первую очередь, чтобы обрести тишину и покой. Продал свою башню и приехал сюда. Я знал, что там будут вампиры, но я думал, что это место лишилось своего населения. Без тел, из которых можно порождать, сколько вампиров вообще может быть? Сотни! Вот сколько! Сотни! Вся эта возня с дреффами, сухожилиями и креозотом - и ради чего? Чтобы эти маленькие ублюдки могли оторвать мне конечности и проломить череп!

С Кабала было достаточно.

- Ты хочешь тишины и покоя? - спросил он, затем открыл сумку, опустил голову внутрь и снова закрыл ее.

Жалобы Эркузидеса прекратились. Кабал встал, взвесил сумку, чтобы проанализировать ее новый вес, и нашел его приемлемым. Он обернулся и увидел, что остальные смотрят на него с разными выражениями, ни одно из них не выражало восхищения.

- Что? - спросил он.

- Ты ... положил его голову в свой мешок, - предложил Шадрах после некоторого колебания.

- Я тоже, - согласился Кабал. - Как проницательно с вашей стороны. А теперь, - он переключил свое внимание на Холка, - сержант, нам действительно пора убираться из этого храма теперь, когда наши дела здесь завершены. Машина для убийства вампиров этого идиота ... - тут он показал, кем был "этот идиот", подняв свою сумку. - ... обязательно вернется. Даже если оно еще не знает, что мы здесь, это привычная местность для него. Мы должны уйти, пока ему не наскучило рыскать по городу в поисках нас, и он не вернулся домой.

Учитывая вероятность гипотезы Кабала и большое количество доказательств того, чего они могли ожидать, если бы их обнаружили, общий консенсус заключался в том, чтобы перестать ужасаться тому, что Кабал нашел в своем Гладстоне, и убраться из города как можно быстрее и безопасно.

- Гессо, - крикнул Холк одному из своих людей, - ты самый тихий. Выйди и разведай местность вокруг проломленной стены. Если будет чисто, мы направимся вон к тем зданиям. Они расположены близко друг к другу и должны дать нам достаточно укрытия, чтобы спрятаться от него на ходу.

Гессо, казалось, был недоволен тем, что его перевели в ранг передовой охраны, но он был дисциплинированным солдатом, и, кроме того, Холк был прав: он был легок на подъем и при необходимости мог двигаться как кошка. Они двинулись группой через рухнувшие внутренние стены, пока не оказались рядом с внешним проломом. Снаружи действительно становилось темно; все спотыкания внутри храма исчезли в то время быстрее, чем кто-либо предполагал. Они спрятались в сгущающихся тенях вокруг отверстия в стене, и Холк жестом приказал Гессо разведать местность снаружи.

Гессо потянулся было обнажить свой меч, поколебался, словно понимая, насколько бесполезным он будет против рукотворного монстра, который, как они знали, был где-то поблизости, затем все же обнажил его. Если ему суждено умереть, он мог, по крайней мере, умереть с мечом в руке. Он подобрался поближе к перемычке, образованной обломками блоков, и остановился там, оглядываясь по сторонам. Он осмотрел видимую часть площади и здания на ее краю – болезненно далекие здания, которые могли быть их единственным убежищем, – а затем двинулся вперед, бесшумный и грациозный. Он скользнул по широкой каменной поверхности разбитого блока, как тень, и все наблюдавшие были в процессе впечатлений, когда сверху опустилась огромная клешня и выхватила его из поля зрения.

- О, Боже милостивый! - воскликнул Шадрах. Снаружи они услышали, как Гессо вскрикнул от удивления, затем взревел от ярости, а затем он закричал - пронзительный крик смертельного ужаса и неверия в происходящее. Мгновение спустя его рука упала на камень. Рука все еще сжимала меч.

- О, Боже мой! - снова воскликнул Шадрах, но на этот раз это было больше похоже на рыдание. - Что же нам делать? Что же нам делать?"

Кабал сильно ударил его. Возможно, сильнее, чем необходимо, но он чувствовал, что заслуживает небольшого отдыха. 

- Для начала ты мог бы перестать реветь, как ребенок, Шадрах, - рявкнул он. - Сержант, мой анализ таков: если мы останемся здесь, нас всех постигнет та же участь ... - чья-то нога мокро упала на площадь в сотне метров от нас, за ней тянулся длинный кровавый след. - ... в роли Джессо. Согласен?

- Слушаюсь, мастер Кабал, - сказал Холк. - Это отчаянное дело, и мы все не справимся.

- Что? - спросил Боуз. - Что? О чем он говорит? О чем вы говорите, сержант?

- Он имеет в виду, - сказал Кабал, закидывая сумку за спину с помощью черного пояса, который он купил в Бахарне именно для этой цели, - что некоторые из нас погибнут, когда будут бежать. Мы должны двигаться сейчас, пока эта тварь занята расчленением Гипсо. Выходите и рассеивайтесь. Направляйтесь к зданиям так быстро, как только сможете. Ну? Давай!

Он выхватил меч и бросился к пролому.