Ли Сян: Я заметил, что вы часто говорите о позиционировании Pop Mart на рынке. Вы описываете свою компанию как «платформу». Это уникальная концепция, которую вы предложили еще в 2021 году. До этого Pop Mart часто сравнивала себя с Disney и использовала примеры из музыкальной индустрии, чтобы рассказать об этой концепции людям. Позвольте полюбопытствовать, актуальны ли эти аналогии и характеристики в настоящее время? Или вы уже пришли к новым идеям?

Ван Нин: Эти аналогии будут актуальны всегда. Помню, как однажды я был в гостях у друга. Его отец был коллекционером и построил огромный склад в пригороде Пекина, чтобы хранить там каменные головы статуй со всего мира. Увидев их, я подумал: разве это не Molly? Это настоящие Molly древних людей.

Честно говоря, спрос на товар, которым мы занимаемся, существовал всегда. Он просто эволюционировал. Игрушки Pop Mart имеют социальную ценность, потому что нефункциональное искусство живет дольше, чем функциональное. Что вы видите в музеях во всем мире? Вы видите нефункциональное искусство и дизайн. Потому что функциональные вещи всегда будут деградировать и изменяться.

Ли Сян: Верно.

Ван Нин: По сути мы являемся арт-компанией, но способы ее продвижения носят коммерческий характер. Это основа нашего бизнеса и она не изменится.

Ли Сян: Стив Джобс также говорил об этом. Он говорил Pixar, что через несколько десятков лет, может быть, никто не будет знать о Iphone, но ваши фильмы все еще будут смотреть. Под платформой вы понимаете платформу для дизайнеров?

Ван Нин: Да, можно и так понимать, платформа для художников.

Ли Сян: Вы проводите сравнение с Disney с точки зрения интеллектуальной собственности?

Ван Нин: Если рассматривать Disney с точки зрения основы ее бизнеса – интеллектуальной собственности, то именно в этом направлении лежит и наша точка роста. Когда говорят о Disney, сразу вспоминают Микки Мауса и Дональда Дака. Когда говорят о нас, на ум приходят Molly и Labubu. И в том и в другом случае речь идет о создании уникальной интеллектуальной собственности. Важно, что это виртуальная интеллектуальная собственность, то есть персонажи, а не реальные люди. Работа с реальными личностями устроена иначе и ближе к продюсерским центрам, представляющим исполнителей и художников.

У виртуальной интеллектуальной собственности есть особый потенциал. Возможно, через сто лет Molly все так же будет актуальна, потому что персонажи, в отличие от реальных людей, не стареют. Наши игрушки могут и дальше напоминать о чем-то теплом и приятном, связанном с детством и лучшими временами. В целом виртуальная интеллектуальная собственность отличается долговечностью и высоким потенциалом масштабирования.

В случае с реальными людьми масштабирование устроено иначе: популярность артиста напрямую зависит от его физического присутствия в конкретном месте и времени. Виртуальная же интеллектуальная собственность может существовать вне времени и локаций. Это принципиально иная модель.

В этом смысле мы во многом похожи на Disney. Я считаю, что наши философии близки: обе компании стремятся создавать лучшую версию реальности, работают с положительными эмоциями и духовными ценностями. Как и Disney, мы хотим создавать то, что приносит людям радость и делает их счастливее.

Ли Сян: Проводя аналогию со звукозаписывающей индустрией, вы хотите показать, что ваша компания также занимается индустриализацией и масштабированием произведений искусства?

Ван Нин: Индустриализация и масштабирование существуют во многих отраслях, но почему я упомянул именно звукозаписывающую индустрию? Чаще всего человек соприкасается с искусством через музыку или живопись – это естественно, поскольку духовная сфера лучше всего воспринимается через слух и визуальные образы. Компании стремятся зарабатывать на этом, и у них получается, почему?

Трудно представить, что сто лет назад крестьянин или солдат тратил деньги на нефункциональные вещи. Например, платил за то, чтобы кто-то спел для него. Если оглянуться назад, можно увидеть, что аналоги современных концертов не были массовым явлением. Но это не потому, что музыка была не нужна. Напротив, люди всегда хотели слушать музыку, просто либо не осознавали этой потребности, либо не имели возможности ее удовлетворить. В прошлом доступ к музыке и танцам имели лишь императоры и аристократия, которая хотела приобщиться к духовности. Сегодня ситуация изменилась. Почти каждый человек может назвать любимого исполнителя и объяснить, почему не представляет жизни без него. Потребность человека в музыке уникальна и ее сложно объяснить логически.

Это похоже на текущую ситуацию в нашей индустрии. Многие не понимают, зачем покупать сентиментальные товары. Мы не продаем портативные зарядные устройства или USB-накопители. Мы предлагаем нефункциональные и при этом недешевые фигурки. Возникает логичный вопрос: зачем они нужны? По той же причине многим непонятно, зачем тратить большие суммы на картины. Аналогично в прошлом относились и к музыке. Для большинства людей, как раньше, так и сейчас, важнее всего закрыть базовые потребности, накопить на дом или автомобиль. Им не до духовных предметов.

МЫ ЖЕ СТРЕМИМСЯ ОБОГАЩАТЬ ЖИЗНЬ ТЕХ, КТО ХОЧЕТ НЕ ТОЛЬКО НАПОЛНИТЬ ХОЛОДИЛЬНИК, НО И ПОЛУЧАТЬ ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ УДОВЛЕТВОРЕНИЕ, РАДОСТЬ И ДОФАМИН НА БОЛЕЕ ВЫСОКОМ УРОВНЕ.