Арс даже не знал, как называется река, на которой стоит сонное село Погребенье. В прошлый раз он видел ее ночью после достопамятной грозы – черную, как нефть, враждебную и зловещую реку смерти в пологих берегах, поросших острой, как скальпель, осокой. А приехал – на дружелюбный зеленый пляж, покрытый веселыми головками цветков мать-и-мачехи, с уютным детским «лягушатником», огороженным нежным юным камышом, с усталыми спинами отдыхающих поодаль лодок… Одну он узнал – четвертую слева, меланжево-голубого окраса, совершенно невинную на вид. Подошел, приподнял: чудо-ключик лежал на своем месте, в гнезде, свитом из потемневшей бронзовой цепи. Стало быть, хозяин уже пользовался лодкой с той ночи и потом все устроил аккуратно, по-своему. А может, и сейчас он спешит порыбачить на зорьке, и вот-вот раздастся из-з кустов удивленное: «Арсюха! Приехал, черт! Вот сюрприз!» – и будет не отговориться…

Арс отошел в сторону и сел на лысое от времени бревно. Вот, значит, какая она при свете – безопасная, не особенно широкая, даже приветливая. Но омут – вон там, за лобастым валуном ниже по течению, туда попадешь – и все… В эту секунду Арс испытал странное редкое ощущение – будто в сердце что-то вонзилось, безболезненно, но ощутимо задев какой-то толстый напряженный нерв. Собственно, это было второй раз в жизни – однаэды он тоже сидел на берегу и глядел на золотящуюся перед ним реку, звеневшую смехом, плеском и жизнью, и в какой-то миг понял, что не ошибся, и одна из круглых ротастых голов действительно ушла под воду навсегда, уже никогда не вынырнет, – а у него была и безвозвратно исчезла возможность не допустить этого… Точно так же, как сейчас, дрогнул тогда сердечный нерв, и без пяти минут первоклашка Арсик, все еще в плотных резиновых объятьях белого лебедя, вскочил и сломя голову побежал к реке, бросился в нее и погреб от берега, и отчаянно скрипела тугая крашеная резина вокруг туловища, но вдруг лебедь словно выдохнул – и замоталась пустая птичья голова – а снизу налетело и подхватило что-то мощное и ледяное…

Надо проверить – действительно ли она могла выбраться… Ничего страшного: плавает он нормально. Арс поднялся и содрал через голову свитер, стоптал с ног легко упавшие джинсы с носками и кроссовками, разбежался по холодным и влажным желтым цветкам, в два прыжка перескочил мелкий детский затончик – и ухнул головой вперед туда, где кончалась невидимая граница, за которой ждало жуткое и заманчивое «и все»… Огненный холод стиснул грудь, но пловец шибко работал руками и ногами, рвался вперед всем телом, чтобы не успеть ни испугаться, ни передумать, – и почти освоился в майской утренней воде, выровнял дыхание, умерил сердечное буйство. Он размеренно плыл к середине, где вытолкнул недавно за борт в кромешной тьме гладкий полиэтиленовый куль, немедленно исчезнувший в бездне, – и не успел определить, то самое ли это место, как ноги попали в странно теплое низкое течение, уверенно потащившее вбок и вглубь… Ошибки не было, щупальца омута дотянулись до него и схватили, как хватали все, оказавшееся в этой орбите, – но он же не обмотан пленкой, как была та женщина, не оглушен, не ранен, не… мертв! Он-то выплывет, он – не она! Но она – точно – не выплыла!

Арс сделал несколько мощных рывков в обратную сторону, изо всех сил удерживаясь на поверхности, – и вовсе не сдвинулся с места, а внизу стало предательски тепло ногам, словно попавшим в трубу огромного подводного насоса… Вот он рванулся еще и еще раз, и хватка течения немного ослабла, несколько сильных гребков – и он быстро поплывет к берегу… Но, к своему ужасу, Арс почувствовал, что не в состоянии грести достаточно сильно и часто, потому что вода наверху слишком холодна, и уже хочется хоть ненадолго окунуться в теплое, чтобы собраться с силами… «Тону ведь, – прошла ясная, словно удивленная мысль. – Да ну, не может же быть…». Он отчаянно замолотил руками и вырвался в спокойный ледяной слой – теперь только плыть быстрей! – но сил почти не осталось, жгучая вода стала захлестывать голову. «Отпустите! Это не придурь, честное слово!.. Я правда еду – туда!.. И не вернусь, пока не… Господи! Прости!!! Я исправлюсь!!! Или умру – но не так! Не так! Выпусти! Я обещаю! До конца!».

Прибрежные камыши выросли перед глазами совсем близко – и за ними кто-то стоял на берегу этой реки… Женщина. Молодая. Или не очень… В крапчатом платье. Ему показалось или нет, что она сделала правой рукой широкий благословляющий жест?.. Арс моргнул – и смутный силуэт растворился среди острых стрел камыша, но в ту же секунду ноги коснулись шершавой каменистой тверди.