28-е декабря

– Холодрыга какая! Батареи, что ли, отключили? – подумала Ёжка и проснулась. Вернее, очнулась. Вернее, распахнула свои весёлые зелёные глаза, перед которыми всё сразу заблестело и запереливалось ярким белым светом. Голова у Ёжки, отчего-то очень тяжёлая, немедленно противно закружилась, и девочка прикрыла глаза, пытаясь понять, что происходит. Вроде бы она только что выскочила в школьный двор, увидела, как прекрасно посадили там ёлку Костик и Горыша, и решила обойти её вокруг, полюбоваться. Ну и обошла. Последнее, что она помнила, были яростно горящие угольки глаз двух снеговиков, которые будто выкатились на неё из-под снега. И всё завертелось, закружилось метелью у неё перед глазами, а потом и в голове, а потом и сама Ёжка закружилась и понеслась куда-то в снежной сонной мгле. И похоже, занесло её куда-то, куда она совсем не собиралась. В какой-то белый сон.

Девочка ещё раз открыла глаза. Теперь уже медленно и аккуратно. Она стояла (уже хорошо, что не лежала) посреди огромного зала, устланного снежными коврами с чудесными кристаллически-геометрическими узорами. Там, где кончались пушистые ковры, зал продолжался прозрачными ледяными полами, блестящими, как олимпийский каток для фигуристов. Бледно-белые стены зала были покрыты изморозью, молочно-белые стёкла высоких узких окон украшали естественные морозные узоры.

– Стильненький какой сон! Никогда бы не подумала, что белый цвет может быть таким красивым. Только уж очень глаза режет. Прямо как правда, – подумала Ёжка вслух. У неё такое частенько бывало. Любила наша трёхсотлетняя девочка разговаривать сама с собой. А чего не поговорить с умным человеком? Но на этот раз ей ответили. И очень грубо.

– Вы кого мне привели, зомби малахольные? – Наполнил гулкий зал высокий женский голос. Его можно было бы даже назвать красивым, если бы его не переполняли злобные истеричные нотки.

Ёжка резко повернулась на голос и увидела, что сбоку от неё метрах в пяти у стены зала стоит огромный ледяной трон, словно вырубленный каким-то умельцем из айсберга, а на троне сидит важная строгая блондинка с длинными платиновыми волосами. Сразу видно, что очень непростая особа. Шуба у неё из целой шкуры белого медведя. На шапке из хвостов горностая ещё и корона из горного хрусталя – переливается в воздухе всеми цветами радуги. На пальцах перстни бриллиантовые, на груди ожерелье сияет, в правой бледной руке жезл, тоже из хрусталя, видать, вырезан. (Ёжке-то невдомёк было, что все эти драгоценности изо льда созданы.) Однозначно какое-то «Ваше сиятельство» перед ней расположилось. А Ёжка с раннего детства в неприязни к царским особям бабушкой воспитывалась: мол, безвкусные они и хамоватые. Иван Царевич – исключение.

Прямо перед троном сиятельной особы склонились в раболепных поклонах два знакомых Ёжке снеговика с кастрюлями в еловых лапах. «Ага, значит, меня эти снегогаврики сюда притащили!» – смекнула Ёжка и рассерженно топнула сафьяновым снегурочьим сапогом по снежному ковру. Узор на ковре вокруг неё рассыпался, но тут же сам собой соткался в новый, ещё более совершенный.

– Куда только ваши угольки смотрели? Она же рыжая. И мелкая. Вообще малявка какая-то в чужом наряде. Таких снегурочек не бывает, – продолжила отчитывать своих снежных слуг строгая барышня.

Ёжке их немного жалко стало. У них же даже ртов не было, чтобы ответить. Идеальные подчинённые.

– Это раньше не бывало. А теперь бывает. Я вот очень даже бываю. Отстала ты от жизни, бабуля.

– Бабуля? Кто это здесь бабуля?! – императрица Изольда (ну вы-то давно уже поняли, что это она) от возмущения даже вскочила во весь свой немалый рост. – Я молода и прекрасна. Я заморозила свой возраст на 25 годах!

– Двадцать пять? Ну я же говорю – бабуля! – гнула свою линию Ёжка. – Что-то прохладно у тебя, бабушка. Отопление, что ли, отключили? Ты в ЖЭК сходи, они пенсионеров уважают.

Ёжкин-то возраст сам собой на семи заморозился. Она б и рада была чары снять, да никто не смог за почти триста лет и зим. А эта фифа ледяная, конечно, очень красивая, но такая злобная, что Ёжке ужасно понравилось её дразнить.

– Ты как с императрицей разговариваешь, тварь дрожащая?

Ёжке надоело это холодное хамство, и она решила превратить жуткую императрицу в белую крыску. Но её магия отскочила от ледяной дамы, как шайба от борта хоккейной площадки.

«Так ты не просто так блестишь и сияешь, ты ещё и колдунья! И твоё сияние – защита от чужих чар.

Ладно, тогда пообщаемся», – решила Ёжка. А вслух сказала:

– Чего это я «тварь дрожащая»? И вовсе не дрожащая я совсем. Разве что дорожайшая. И право имею. Много прав. Дрожать, например. Холод у вас тут собачий. А ты, бабуль, настоящая императрица или прикидываешься? Настоящих-то вроде уже и нет давным-давно.

Ёжка продолжала насмешливо смотреть на императрицу из-под своей снегурочьей шапки, и взгляд этот раздражал царственную особу сильнее солнечных лучей. С трудом Изольда удерживалась, чтобы не огреть маленькую охальницу тяжёлым ледяным жезлом.

– Я – императрица Изольда-Снеговиктория Великая и Холодная из рода Айсбергов, единоличная властительница Снегландии, вечно молодая повелительница вечности. Понятно тебе?

– Понятно! Конечно понятно, – примирительно сказала Ёжка. – Теперь мне вообще всё понятно стало. Про тебя, бабуля, ещё песня есть – «Вечно молодой, вечно…» Ну ладно, я, пожалуй, пойду, а то меня там в школе потеряли все, наверное. Где тут у вас выход?

Императрица противно заскрипела ледяными зубами и, глядя на Ёжку сверху со своего трона-постамента, сказала негромко, словно разговаривая с собой:

– Дерзкая какая ты, Снегурка. Мелкая, но дерзкая. Прямо как я в детстве. – И добавила уже командно-истеричным тоном: – Эй, морозомби! Киньте-ка её в холодную. Пусть остынет слегка. Охладит пыл!

«В холодную? А эта, что ли, у них тёплая?» – только и успела подумать Ёжка, как руки и ноги её сковало острыми и тяжёлыми ледяными кандалами. Прямо из воздуха сковало. Влажность у них в парадном зале высокая была, видимо. Резво подскочившие к ней снеговики нахлобучили ей шапку на нос, так что Ёжка ничего кроме своих сапожек теперь не видела и куда-то потащили её по снежному ковру, потом по льду, потом по ледяным ступенькам. Всё ниже и ниже, и ниже… Одно хорошо, что не вниз головой. Вот же ироды холодные! Снеговарвары! А она их ещё жалела. Носы им морковные сделать хотела.

Тащили её, тащили и бросили в полную темноту, да в лютый холод. В самый-самый холодный подвал ледяного дворца. Там, где любое живое существо в момент в ледышку от глубокой заморозки навечно превращалось. Но только не наша Ёжка! Даром, что ли, она за животными сотни лет в лесах да на болотах наблюдала? За лягушками, например. Как только она поняла, что не чувствует пальцев ног и рук, стала дышать всё медленнее и медленнее. Пока совсем лёгкими дышать не перестала, только кожей немножко. И сердечку своему биться раз в час велела. Впала в лягушачий анабиоз. Но не совсем, конечно. Так, в половину силы. Лягушки некоторых видов, те вообще зимою запросто в лёд могут вмёрзнуть, а с приходом весеннего тепла разморозиться. И все холода проспать, как спящие красавицы. Вот и Ёжка решила поспать по такому случаю. «Чем я хуже лягушки, – решила она, – буду считать, что это такая модная медицинская процедура. Криогенное оздоровление тела. Тело всё заиндевело, а потом заледенело. Криогенно-офигенно. Вон бабуля Изольда как выглядит хорошо. Всё потому, что отморозилась». Только Ёжка заснула, опять неугомонная императрица в ушах у неё орёт:

– Болваны снежные! Что же вы творите? Сколько раз я вам объясняла, что холодная – это шубохранилище! А вы её куда засунули? Морозилка, она же в самом холодном холодильнике у нас, туда живое – нельзя! Что мне теперь толку от этой ледышки? Хотя, с другой стороны, хороший тест на снегурочность – замёрзла, значит, ненастоящая. Если б она мне не дорога была, как память, я б так и поступила. Может, эта рыжая мерзлявка ещё не совсем замёрзла. Я же быстро её назад вернула. Да?

«Опять ледяная бабуля с собой разговаривает, – подумала проснувшаяся Ёжка, – что свидетельствует о её полном и грустном одиночестве. А в шубохранилище я не хочу. Что, я моль, что ли? Хотя там мяконько должно быть». Если бы Ёжка могла разлепить свои замёрзшие глаза, она бы увидела, что снова очутилась в снежном зале с императрицей и снеговиками и стоит перед троном, но только теперь в виде ледяной статуи Снегурочки. За такую красивую статую любому скульптору первое место бы дали на конкурсе ледяных фигур. Но точно не в этот раз. Изольда нижним концом посоха своего до Ёжки дотянулась, дотронулась – чирк-чирик! – и ледяная корка на замёрзшей коже девочки-лягушки в момент испарилась.

– При-вет, ба-бу-ля! Давно не виделись, – всё тело Ёжки и даже острый, едва ворочающийся язык, кололи мелкие иголочки. Она размораживалась и попутно делилась острыми иголочками с императрицей. – Прохладно ты гостей встречаешь. Хотя признаю, была не права – здесь у тебя не так уж и холодно. Сейчас бы в сауну. У тебя сауны нет?

– Ну, слава снегу, живая. Хорошо, что снеговоины мои тебя по дороге из морозилки не уронили, а то была бы сейчас куча бесполезных осколков. Сауны у меня нет. Зато есть твои подружки-самозванки. К ним мы сейчас с тобой и пойдём. Идти можешь?

Кандалы на руках и ногах Ёжки исчезли. Она притопнула онемевшей ногой.

– Вроде могу! А зачем нам вместе куда-то идти? Я пойду другим путём. Мне в школу надо, у нас там Ёлка, репетировать пора. Может ты меня отпустишь, бабуля?

– Вы!

– Мы?

– Хватит кривляться и дерзить! Говори мне «вы», дерзкая девчонка. «Вы» и «Ваше сиятельство»! А то опять заморожу!

– Может быть, вы и ваше сиятельство, меня отпустят?

– Может, и отпущу, когда время придёт, – смилостивилась императрица, – если не будешь меня бесить. А пока бери корзину и пошли.

Ёжка увидела рядом с троном большую белую корзину полную крепких спелых сосулек. Такие обычно аппетитно свисают с крыш после оттепели или весной. Переливаются на солнце, дразнят глаза капелькой на самом кончике. Главное, чтобы на голову не свалились.

– Тяжёленькая, – сказала Ёжка, схватила корзину, и с трудом передвигая ноги, посеменила за снеговиками, поставившими свои корзины на головы и спешащими за размашисто шагающей императрицей. Долго ли, коротко ли, Ёжке показалось, что целую вечность они шагали по бесконечным белым коридорам с ледяными колоннами и, наконец, зашли в большой зал с ледяными зеркальными стенами, ледяными же кроватями и ледяным санузлом, где в раковине текла ледяная вода. С двух сторон от входа в зал стояли часовые снегобоевики с миномётлами в корявых руках. Завидя императрицу, они застучали ручками мётел по кастрюлям на круглых головах. «Так себе приветствие», – успела подумать Ёжка заваливаясь в зал, где на ледяных кроватях, зарывшись в снег морозились несчастные снегурочки. Сколько их было, Ёжке понять не удалось, ведь зеркальные стены увеличивали их количество до бесконечности. Но и без ледяных зеркал было понятно, что снегурок тут хоть отбавляй. И при этом ни одного Деда Мороза при них. Увидев вошедших, снегурочки выбрались из-под своих снежных одеял и сели на кроватях. Все они были в шубках, шапках и сапогах. Многих трясло от холода. «Бедненькие, – подумала добрая Ёжка, – как же вас так угораздило? Как, как, да как и меня!»

– Отпустите нас, пожалуйста! – сказала синещёкая снегурочка с длинной косой. – Мы не настоящие. Мы актрисы. Разве вы не видите, что мы тут замерзаем?

– Ой, да ладно. Замерзают они, – засмеялась Изольда высоким искусственным смехом. – В самой тёплой комнате под самым тёплым снегом. Это вы ещё в морозилке не были. Да, Рыжая? Настоящие, ненастоящие – кто вас сейчас разберёт. Все актрисы. И настоящая – тоже. Если кто хочет признаться, что она настоящая и рассказать мне, где сейчас её вредный предательский дед – вперёд и с песней! Остальных сразу отпущу. Что, опять молчок?

Бедные снегурочки хором вздохнули. Некоторые заплакали ледяной крошкой.

– Я настоящая! – сказала Ёжка. – Отпустите их, пожалуйста, ваше мерзличество.

– Ты – настоящая врунья, – сказала Изольда. – Я уважаю твою смелость. Но не верю ни одному твоему слову.

– Отлично. Тогда отпустите меня, – сказала Ёжка.

– Нет уж, милочка. А вдруг я ошибаюсь? И вообще, хватит заговаривать мне зубы, – Изольда сверкнула жемчужною улыбкой. – Дорогие мои Снегурочки! Вы приманка! И поэтому вы, к сожалению, пока нужны мне живыми. Так что вот вам сладкие сосули. Можете даже грызть их, если хотите. Разрешаю. Я сама доброта. За мной!

Изольда резко развернулась и вышла из зала. Снеговики-боевики поковыляли за ней на своих обломанных лыжах. Ёжка попыталась пристроиться к ним, но снеговики-часовые быстро отмели её обратно к остальным пленницам. Ёжка нашла свободную кровать и зарылась в снег, так что только лицо осталось сверху. Под снегом было действительно тепло.

– Кого это она на нас ловит? Мороза, что ли? – вбросила она вопрос в пустоту и получила ответ ото всех сразу.

– Деда Мороза, конечно.

– Дедушку нашего главного.

– Только ей настоящего подавай с волшебным посохом.

– Ага! И на летучих оленях чтоб!

– Уж сколько мы ей говорили, что это всё выдумка. Что мы обычные актрисы и Деды Морозы у нас такие же. Не верит.

– Говорит, что одна из нас точно настоящая.

– Ага. Снегурочка под прикрытием.

– Вот Деды Морозы наши точно липовые – в этом она уверена. Поэтому их не трогает.

– А настоящий Дед Мороз за своей внучкой придёт, не бросит! Так она решила.

– Отмороженная на всю голову, – зашелестели вокруг Ёжки хриплые простуженные голоса.

– И зачем ей настоящий Дед Мороз? По подаркам соскучилась? – продолжила своё интервью трёхсотлетняя девочка.

– Она им просто одержима.

– Она больная на всю голову эта Изольда! На всю свою ледяную башку!

– Хочет время остановить.

– Чтобы Нового года нигде и никогда больше не было. Только старый.

– Чтобы всегда зима, мороз и вьюга.

– И она одна единолично будет вечно править всеми замёрзшими мирами! Её слова!

– Взрослая вроде бы тётенька, императрица, а в сказки верит.

– А вы, значит, в сказки не верите, снегурки несчастные? – задумчиво продолжила общаться со Вселенной Ёжка.

– Издеваешься?

– Ты же такая же, как мы?

– В голову надуло?

– Не верим мы ни в какие сказки!

– А снеговики живые и тётка ледяная, которая вас в плену держит – это, значит, в порядке вещей у вас? – поразилась столь железной логике Ёжка. – Укладывается в ваши представления о нормальном мире?

– Да это всё постановка какая-то!

– Может, шоу интерактивное с видеоэффектами снимают скрытой камерой.

– Может, маньяк какой-то артистов нанял.

– Ага. Снеговики эти точно куклы ростовые.

– Скорей бы всё это кончилось.

– Скорей бы нас освободили.

– Чаю бы сейчас горячего! Да с пирожками!

– И в ванну залезть!

– Так, девчонки, с вами всё ясно. Ни в сказки вы не верите, ни в Деда Мороза. А в Бабку Ёжку-то хоть верите? В детстве не боялись, что она вас в лес утащит? – зевнула рыжая девочка под снежной периной. И не дождавшись ответа, продолжила – Понятно. Можете не отвечать. В Бабку Ёжку вы тоже не верите. Ну и напрасно.

«Так что, может, среди вас настоящая внучка Деда Мороза затесалась. Просто не признаётся. И правильно делает, – уже про себя подумала сонная Ёжка, а то ещё решат, что она заодно с безумной Изольдой. – Может, сосулькой похрустеть, я ж это дело очень уважаю. Хотя, нет. Не буду. Мало ли что туда Изольда подмешала. Лучше посплю. Во всех непонятных ситуациях поспать – это лучший и самый приятный выход».

И уже через минуту похищенная Ёжка сладко спала на снежной перине под снежным одеялом. Вот что значит хорошие гены, крепкая психика и здоровый организм.