Утро 29-го декабря

Тем временем, пока отважная Ёжка крепко спала под снежным одеялом в ледяном дворце злобной императрицы Изольды, миссия по её спасению шла полным ходом. По бескрайним просторам Снегландии, где белоснежная земля с вечной позёмкой сливается с серым небом, с которого всегда то густо, то слегка падает и падает снег, между ледяными торосами и снежными холмами прокладывала себе путь маленькая, но очень смелая экспедиция. Но если бы вы увидели её, ни за что не догадались бы, кто это там пробирается сквозь снежные бури к ледяному дворцу. Однако, когда верные Изольде разведчики-альбатросы сообщили ей, что неизвестно откуда взявшиеся вчера мальчик на сером волке с трёхголовой ящеркой и котом в перемётных сумах и сизокрылый сокол в красной шапочке, летящий над ними и показывающий им путь, почти добрались до ледяного парка вокруг дворца, императрица отнеслась к информации крайне серьёзно, и ни секунды не сомневаясь, приказала готовить свою армию к бою.

– Меня не обманешь! Сердцем чую – это он послал их вместо себя! Наверняка это опаснейшие твари и они хотят сорвать мой гениальный план, – сказала сидящая на троне Изольда выстроившимся перед ней военачальникам: громадному белому медведю с откушенным левым ухом, седому желтоглазому полярному орлу и снежному генералиссимусу – толстенному снеговику с носом-картошкой, картофельными глазками и огромной генеральской фуражкой с ледяной кокардой, на которой был вырезан хищный профиль императрицы.

– Пор-р-рвём на клочки, да пустим по ветр-р-ру! А во двор-р-рец не пустим! – прорычал медведь и поднялся на задние лапы. Когда его горящие злобой красные глаза оказались вровень с прозрачными льдинками глаз Изольды, сидевшей на высоком троне, стало видно какой он огромный.

– Заклюём! – добавил надменный орёл, выпятив мускулистую грудь.

Снежный маршал вскинул негнущуюся кривую руку-ветку в приветствии. У него, в отличие от простых морозомби, был рот (целая пасть!), а иначе как бы он командовал своей снеговиковой армией.

– Новый год не пройдёт, моя императрица! Не извольте беспокоиться. Затопчем этот хилый караванчик, закатаем в мерзлоту. Морозомби – сила! Ждёт врагов могила!

– Молодцы! Морозцы! – похвалила свой генеральный штаб Изольда. – Герои холода и льда! Только вот всё, что вы сейчас пообещали, делать ни в коем случае не надо. Просто приведите мне их сюда в целости и сохранности. Они нужны мне живыми. Либо сами скажут, где он, либо он придёт за ними. Упрямый Дед, он всё-таки надеется на что-то. Вам всё понятно, мои воины?

– Так точно! – в три глотки гаркнули медведь, орёл и снежный маршал. – Слава Вечной Мерзлоте!

* * *

Костик совершенно сбился со счёта и потерял счёт времени. Именно так – сбился и потерял. Как только они прошли через дупло и оказались в ледяной пещере, которая вывела их на бескрайнюю равнину, Костик начал считать секунды до встречи с Ёжкой. Никакие часы или гаджеты с часами через портал пронести было нельзя. Солнце в этом снежном мире не вставало и не садилось. О его существовании в серой мгле постоянного снегопада можно было только догадываться по коротким теням на снегу и проблескам в сером небе. Унылый, растянувшийся во все стороны белый мир. Даже когда равнина сменилась мягкими снежными холмами и острыми ледяными скалами, мир этот не стал веселее. Холодный враждебный мир, который пытается отнять у них Ёжку. И да, Костик сбился со счёта, как только первый раз свалился с волка, то есть, конечно, с Миши. Ах да, придётся же нам вернуться к ледяной пещере и всё вам объяснить!

Стоило нашим героям из неё выйти, как они решили ещё раз обсудить ситуацию.

– Погодите, – взял слово Миша Леший, – я чё-то так и не понял, кто у нас тут главный. Кто командир? Котофей опять набаял кучу прибауток, типа, сами разберётесь. В общем, я предлагаю слушаться Царевича, он всё-таки отличник, значит, голова у него работает, как надо. К тому же у него этот, как его, третий глаз! Он один может в этом чужом мире Ёжку сыскать. Но это только здесь, в снежном царстве. В походе должен быть порядок. А как вернёмся, я, чур, снова сам себе хозяин. Там, где правит веселье, порядок не нужен. Что скажете, братва?

Вот так поворот. Костику от обиды так рот свело, что он аж дара речи лишился. Опять Царевич на его пути. Да ещё и с Мишиной помощью. Не ожидал он такого предательства от дружка-приятеля. Вроде как потомственная нечисть и тоже туда же.

– Да зачем нам командир? – чувствуя неловкость ситуации и видя, как корёжит Кощейчика, сказал Иван Царевич, – В школе мы без командира обходились и здесь обойдёмся. Нам, главное, до Ёжки скорей добраться. Брось ты, Мишка!

– Не брошу. Я друзей не бросаю. Вот скажи, Царевич, как мы без командира с морозомби будем биться? Как будем Ёжку отбивать? Кто командовать будет? – не сдавался Миша. – Я, что ли? Так я ж сейчас бессловесным волком обернусь и поскачу по снегу. И в битве волком буду. Так что я командовать не могу. Только выть. Зато могу командира на себе везти. Иван Царевич и Серый волк – это же силища. Продолжим добрую традицию русских сказок!

Так вот оно что! Оказывается, хитрый Леший давно всё продумал, понял Костик. Придумал, как в главные герои похода выбиться. И при этом скромный такой, в командиры не лезет, Ваню двигает. Тут и не подкопаешься. А Костик так значит, погулять просто вышел с толстым котом и ручным гекконом. Костик с горечью посмотрел на умильного Горышу агукающего в дорожной сумке. Его маленькие, ещё подслеповатые головы пускали слюни и сосали морковки чешущимися беззубыми дёснами. Да-а-а, переборщил-таки Горыша с вареньем из молодильных яблок, не справился с аппетитом. А попробуй справься, проконтролируй три голодных головы. Каждая вроде немножечко, только по ложечке съела, а в результате Костик теперь остался без поддержки друга. Вместо огнедышащего воина-дракона, на котором они все вместе должны были к дворцу за Ёжкой лететь, у Костика теперь на руках смешной питомец, который только ест и какает. Даже говорить ещё не умеет. Есть, конечно, надежда, что Горыша вырастет и поможет им, ведь он растёт и крепнет не по дням, а по часам, но пока он Костику точно не подмога. Как и Баюша, который только и знает, что еду выпрашивать. Трое их осталось – настоящих бойцов и Ёжкиных спасителей – Костик, Леший и Царевич. Эх, знал бы Костик, где именно подруга томится, переместился бы туда немедленно, сам бы в одиночку её спас и домой вернул без этой сладкой парочки. А пока Костик стоит и молчит как злая чёрная загогулина.

– Мишка, ну ты даёшь! – сказал Царевич, качая головой в красной шапке. – Не ожидал! Очень заманчивое предложение. Я же всегда мечтал на Сером волке скакать и царевну из темницы вызволять. Да только вот не в этот раз. Я, друзья, сам немедленно в сокола собираюсь обратиться. Полечу над вами туда, где Ёжку вижу. Мне сверху виднее будет. Очень сложно вам объяснить, как меня мой третий глаз ведёт. Это как чувство хоминга у птиц, что-то на уровне безусловного рефлекса. Они всегда интуитивно домой вернутся.

– Вот только не надо всех этих умных слов, – расстроился Леший, – а то я решу, что ты, Ваня, вирус подхватил. Я всё понял, сокол ты наш сизокрылый. Повезу Кощея и зверюшек его. Ты, Костик, не обижайся, что я сначала Царевичу на себе кататься предложил. Сам понимаешь – традиция есть традиция. Так-то я тебя гораздо больше, чем этого зубрилу, уважаю.

А чего обижаться? Оно и понятно, где это видано, где это слыхано, чтоб Кощей на Сером волке по снегам бескрайним мчался, а Иван Царевич им дорогу сверху указывал. Только в нашей новейшей истории. Сидеть на волке, кстати, оказалось, то ещё удовольствие. Это тебе не на удобном пассажирском драконе летать. Костик себе всю костлявую пятую точку об волчью спину отбил. И руки устали за шерсть густую волчью цепляться, ещё и сумки с котом и дракончиком постоянно подхватывать. Так что сбился со счёта времени Костик давно. Но судя по тому, что сумки с провизией, которые они в школе захватили, уже опустели, скакали они уже никак не меньше суток. Скакали без сна и почти без остановок. И никто не ныл и не плакал. Даже Баюша и дракончик, который теперь с трудом в сумке помещался. А впереди всё тот же снег и лёд, белое безмолвие, серая мгла и больше ничего.

«Ну пить-то, допустим, можно воду из снега натопленную, а вот чем я Горышу кормить буду? Как бы он кота не съел», – обеспокоенно думал Костик, подпрыгивая на Мише, когда вдруг Иван Царевич камнем перед ними упал, обратился в человека и закричал:

– Засада!

Волк, рыкнув, резко остановился, Костик через него перелетел, ловко на снег приземлился и сумки с Горышей и Баюшей рядом с собой поставил. И тут такое началось! Прямо из снегопада выросли перед экспедицией из школы «Сказка» страшные морды воинов армии императрицы Изольды. Кого тут только не было: мощные северные олени опустили головы с тяжёлыми рогами, усиленными острыми сосульками, огромные неповоротливые морские слоны скалили острые клыки и хлопали по снегу сильными ластами, от них не отставали усатые гиганты моржи, задравшие свои морды со страшными бивнями. И конечно же, белые медведи – самые большие хищники из всех, что видел Костик, – они стояли на задних лапах, стучали передними в грудь, скалили свои ужасные пасти и рычали, рычали, рычали, обступив со всех сторон незваных гостей. Серый волк Миша тоже отчаянно зарычал. Но его рык потонул в громовом медвежьем рычании. А сверху над нашими героями медленно кружила тяжёлая авиация Изольды – северные орлы, закрывшие крыльями небо над местом сражения. Можно даже сказать над ареной сражения, потому что ученики «Сказки» оказались в сужающемся, рычащем, ревущем круге. Другие бы уже испугались и заплакали от такой психической атаки, но только не наши герои. Баюша с Горышей, ничуть не боясь, с интересом разглядывали из сумок окруживший их зверинец. Костик отважно усмехался, глядя в красные злобные глаза северного воинства. Миша рычал и скалил острые жёлтые клыки. Царевич встал спиной к спине к Костику и прошептал:

– Прорываемся на счёт десять!

В круг из-за спин своих воинов вышел на задних лапах гигантский белый медведь, раза в полтора больше любого из своих собратьев. Левого уха у него не было, зато на шее висел на белой ленте ледяной орден в виде снежинки с приляпанным профилем какой-то надменной тётки.

– Р-р-расслабьтесь, детишки! Мы с мир-р-ром. И уймите своего пса, если не хотите, чтобы мы его р-р-разорвали, – прорычал гигант. – Её холодное величество пр-р-роявило своё безгр-р-раничное гостепр-р-риимство и попр-р-росило нас сопр-р-роводить вас во двор-р-рец кор-р-роткой дор-р-рогой во избежание непр-р-риятностей. Так что пр-р-росто следуйте за нами. Только без глупостей!

Но как же без глупостей? Без них же скучно. Медведь просто ещё не знал, с кем он связался. Может быть, Костик, Миша и Иван даже и задумались бы над его заманчивым предложением. Всё равно ведь им нужно было попасть во дворец и пообщаться с похитительницей Ёжки, но вот Горыша, к тому времени выпроставшийся из сумки, явно ничего не понял и решил всё за них. Со скоростью молнии маленький дракончик взмыл в воздух на своих только что отросших крылышках и атаковал важного медведя. Вцепившись когтями всех лап и стрелкой хвоста в густую шерсть на груди великана чуть повыше ордена-снежинки (словно огромный зелёный клещ), змей нацелился на горло противника всеми тремя своими бедовыми головами с остренькими свежими зубками. Медведь взвыл от боли и попытался обеими лапами оторвать от груди мелкого пакостника. Воспользовавшись моментом, Царевич выкрикнул:

– Десять! – кинулся плашмя оземь и обернувшись соколом снова взвился в небеса. И давай трепать там орлов, каждый из которых раз в десять больше, чем он. Зато он быстрее и манёвренней их оказался. Трепал Иван их так, что пух и перья вниз со снегом стеной полетели. Вот молодец – настоящий Царевич! Ну и Костик с Лешим от него не отстали. Волк запрыгнул на спину ближайшему к нему оленю и давай носиться по императорским воинам. Бегает по ним да за жирные холки кусает. Зверьё военное скучилось, им не развернуться, Мишку не сбросить – только рычат страшно, скинуть его пытаются да клыками-рогами-бивнями достать. Да как его, такого резвого, достанешь. Кощейчику труднее всех героизм проявлять: ему ни лап когтистых, ни клыков, ни клюва от природы не досталось, оружие с собой взять было нельзя, зато он телепортироваться умел, да так быстро, что не поймаешь даже взглядом. Вот и стал он туда-сюда под зверьём на них напавшим мотаться да щекотать до икоты. Недаром в стародавние времена нечисть всегда обвиняли, что она этим делом по ночам балуется, скот щекочет. Вот и пригодилась генная память Костику. То там, то здесь от непереносимой щекотки смеясь до упаду на спины страшные воины Изольды валятся, а сверху по ним волк злющий скачет и кусает без устали. В круге, замкнутом его же воинами, медведь предводитель на спине нижний брейк танцует, по снегу на животе елозит, пытается с себя змеёныша Горышу стряхнуть, а его не стряхнёшь – не раздавишь. А с неба перья орлиные пуще снега валятся. Удалые наши ребята, бесстрашные, только вот силы несопоставимые. Воинов у Изольды не сосчитать: может сто, может тысяча – всех не защекочешь, как ни старайся. Стали наши ребята уставать. У Лешего язык синий из пасти вывалился, ноги волчьи стало судорогой сводить, да и подранили его бивнями да рогами. У Костика пальцы все в мозолях от щекотки и ногти стёрлись, Ивану всё труднее стало уворачиваться от мощных клювов да когтей противников. Баюша, про которого все забыли, из сумки перемётной, как из укрытия, за ходом боя наблюдал-наблюдал и для себя всё комментировал. Сначала «мяулодцы» в комментариях преобладали, а к концу «кошмяур» появился. Понял котик, что не справляются без него друзья и вышел на арену военных действий – вылез из сумки и замурчал грудным кошачьим голосом свою коронную колыбельную, от которой ни у кого из живых ни в одном из миров спасу нет. И как только его мурчание дошло до ушей ледового воинства, так заснули они, аки агнцы, захрапели все поголовно: и медведи, и олени, и моржи, и слоны морские, и орлы спящие тоже с неба наземь попадали. Каждый морж храпел, как десяток тракторов, а слоны морские храпели, как гром небесный. Подивился Баюн на дело мурчания своего и возрадовался. Только вот и Костик с Мишей тоже заснули. Хорошо, что Кощейчик в этот момент не под оленем или медведем каким-нибудь был, а через круг перемещался, так и упал спать рядом с Баюшей. Миша на спине большущего моржа заснул, вмиг мальчиком обернувшись. Горыша на груди медведя страшно храпящего безмятежно дрых, но шкуру его и во сне не отпускал. Только Иван над этим спящим царством в небе круги наворачивал, потому что в шапке был, которая ему уши закрывала. Но спускаться не спешил. Видел он, что не всё ещё кончилось. Только Баюша подумал, какой он молодец, в одиночку с вражьей армией расправился, как на полянку вокруг него стали через спящие тела снеговики перебираться. Много снеговиков, один другого страшнее. Все они были с вёдрами, да кастрюлями на головах без ртов и носов, все с боевыми мётлами в суковатых ручищах. И колыбельная Баюшина на эти создания не действовала совсем. Вот же беда!

– Мяурозомби! Они же мяуртвые! Ну вот и всё. Мяуя песенка спета. – Понял умный котик и задрожал от негодования. А тут ещё над ним склонился противный толстый снеговик в генеральской фуражке, схватил его за шиворот, закинул в ту же сумку, в которой кот сюда приехал и плотно закрыл на ней молнию.

– Отмяурозки! Мяурзавцы! На помяущь! – кричал Баюша в сумке. Но никто кроме довольного снежного генерала его не слышал.

– Взять их, – скомандовал Генерал своим безмолвным подчинённым. – Только Белова-Медведева и Орлова не разбудите, пусть поспят со своими чудо-богатырями. А уж мы сами гостей Изольде доставим. Пусть убедится, кто у неё самые верные, да самые доблестные. Так, краба, значит, этого трёхголового вместе со шкурой аккуратненько ледяными лезвиями срезайте, только так, чтоб Белов-Медведев не проснулся. Мальчишек в ледяные кандалы заковать и несём во дворец. Тут ещё птичка в красной шапке где-то должна валяться. Что нет нигде? Только шапку нашли? Значит, орлы её сожрали. Это не моя проблема, а Орлова теперь. Всё. Взяли. Подняли. Пошли во дворец. Морозомби – рулят! Морозомби – сила! Всех, кто против морозомби, ледяная ждёт могила!