28-е декабря

До завтрака Костик проспал мёртвым сном без снов. И не мудрено: полночи не спал, Горыше ёлку сажать помогал – устал, бедолага. Пришёл Костик на завтрак кофе утреннего для просыпу выпить, а там непривычно пусто. Ну да, почти все же болеют. Вон Леший сидит, омлет из сорока вороньих яиц уминает, вот Маша Искусница в одной руке сырник держит, а в другой пробирку с каким-то препаратом разбалтывает. Пробирка дымится, как бы не взорвалась. Царевич задумчиво йогурт ест. Один сидит. Без Ёженьки. Уже хорошо. И рядом с Горышей, который тазик голубцов доедает, тоже Ёжки нет.

– А где Ёжка? – Костик сразу у всех спрашивает.

Никто не знает. Только плечами поводят недоумённо. Даже Горыша жующими головами мотает в стороны. Ведать не ведает, где подругу носит. Очень это Костику не нравится. Вдруг она заболела после утренней беготни? Он ещё снежком в неё залепил. Вдруг она сейчас стала бордовой или сиреневой и в лазарете сидит?

А тут как раз Софочка с дядей Колей усталые в столовую к Самобранке подошли завтрак заказывать. Костик сразу к ним:

– Вы Ёжку не видели?

– Так она ещё часа два назад во двор отпросилась, смотреть, как вы там ёлку посадили. Хулиганьё вы такое-растакое, – Дядя Коля вроде ругается, а как будто и хвалит их.

Баюша пришёл. Один. Сразу видно очень голодный и обиженный, что хозяйка его бросила.

– Смяутанки мяуне, – Баюша у Самобранки просит.

– Котик, где наша Ёжка? – Костик его спрашивает. – Ты точно знаешь.

Нет. Даже Баюша не знает. Побежал Костик во двор. Там ёлка-краса одиноко торчит. А больше никого. Снежок сыпет, следы засыпает. Их с Ёжкой и Горышей следы. Совершенно пустой двор. А где же уродливые снеговики, которые тут стояли? Растаяли? Не может быть. Сбежали? А может, их Ёжка по двору разметала. А сама сбежала от карантина к бабушке? Бросила одноклассников. Нет, она не такая!

– А, вот ты где, Бессмертный! – Это Леший из школьных дверей выглядывает. – Пошли скорее. Там Пушкин всех на срочное собрание собирает у Дуба. Будет какое-то важное заявление делать.

Что ж, надо идти. Пушкин Котофей Котофеевич кот серьёзный, не только завуч их, но и известный во всём мире профессор сказочных наук. Может, он знает, где Ёжка? Только бы с ней ничего плохого не случилось.

Вокруг дуба на скамьях дубовых да на мягких подушках все уже сидят, только Костика ждут. Даже больные спустились. Сидят отдельно. Все в пижамах одинаковых: голубых в синюю полосочку. Яркие – любо-дорого смотреть. Ульяна Харитоновна и Василисы тоже окраску поменяли, теперь они втроём как леопардессы стали: жёлтые в чёрных пятнышках. Рядом с ними Софочка и дядя Коля. Внимательно на них посматривают. Чуть поодаль все остальные. Лица серьёзные. Даже у Лешего. И директор школы их пришёл. Афанасий Профанасьевич Афанасьев. Никогда ещё Костик этого позитивного толстячка таким грустным не видел. Что же такое произошло? Костик перед другом Горышей сел и на брюхо его, как на спинку кожаного кресла, откинулся.

– Ну что, все в сборе? – спросил Котофей Котофеевич, расхаживая вокруг дуба и разглядывая собравшихся.

– Не все, – крикнул Горыша, опередив Костика. – Ёжки нет. И никто не знает, где она.

– Вот именно! Никто не знает, кроме меня. Так что я, пожалуй, начну, – Котофей Котофеевич золотое пенсне на носу поправил, цепь златую, что от шеи его к дуплу в дубе шла, к себе на чуть-чуть подтянул, встал в трагическую позу, задрав хвост и воздев передние лапы к небу, и начал речь. – Дорогие мои сказочные, не побоюсь этого слова, герои! И не менее сказочные преподаватели! Не хотел я вас стращать, но приходится вещать. Пришла беда откуда не ждали. Казалось бы, уже всё плохо – эпидемия, карантин – и на тебе! Солнышко наше рыжее украли.

Собравшиеся под дубом разом охнули. Это же он про Ёжку да? Сомнений не осталось. У Костика ёкнуло сердце. Да-да, оказывается оно у него было. Он и сам только что в первый раз в жизни в этом убедился.

– Но почему сразу украли? – закричал Костик. – Откуда вы знаете? Может, она просто к бабушке смоталась на денёк.

– Эх, Бессмертный-Бессмертный, я зря словами не бросаюсь. Есть у меня и свои сказочные источники и глобальная сеть, – вздохнул завуч. – Вот скажи мне, как Ёжка сегодня одета была?

– Как, как? Как Снегурочка, – сердито сказал Костик.

– Вот именно! Как Снегурочку её и украли, – кивнул огромной головой Пушкин.

– О, нет! – вскрикнула впечатлительная Софочка.

– Ёлки-палки! Лес густой! Это ж я её Снегурочкой назначил, – пробормотал Костик и в отчаянии схватился обеими костлявыми руками за безволосую голову.

– По всей необъятной стране нашей сегодня разом снегурочки пропали, – продолжил вещать Котофей Котофеевич. – Объявились с ночи везде белые ходоки на обломках лыж. С виду неприметные. Обычные снеговики. А на самом деле хитрые и опасные разведчики – морозомби. Одной снегурке-каратистке в Вологде удалось спастись и сбежать от них. Она-то всё и рассказала. Я сразу же бросился вас собирать, да опоздал. Украли уже нашу Ёжку Не уберёг я наше сокровище!

«Может, я всё ещё сплю, – подумал Костик, что-то уж больно всё это на мой плохой сценарий Ёлки походит». И он даже ущипнул себя за нос. Не помогло. Только зря боднул затылком от боли Горышино толстое пузо.

– Вот такой вот ужас и кошмар, дорогие мои одношкольники, – Пушкин нервно заходил вокруг дуба. – Как же наш мир без снегурочек-то? Говорят, что и Дед Мороз теперь не придёт, и Нового года не будет. Только старый. И всё опять будет по-старому. Полярная ночь. Северное сияние. Холодная война. Ядрёная зима. Хоккей, бобслей и фиговое катание. Ой, нет не совсем фиговое, то есть совсем не фиговое. Фигурное! Холод, снег и лёд. И вечный декабрь впереди.

– Кто их наслал на нас, морозомбей этих, Котофей Котофеевич? – спросил директор школы Афанасий Профанасьевич, у которого уже рябило в глазах то ли от быстро ходящего туда-сюда Пушкина, то ли от его страшных рассказов.

– Известно кто! – Пушкин остановился и поднял к верху палец с острым когтем. – Снежная императрица! Её Ледяное Величество Изольда-Снеговиктория Великая и Холодная, собственной персоной! Всё не уймётся никак. Это она всех снегурочек похитила. Как пить дать она. Больше некому Узнаю её холодный расчёт. Кто-то, видать, опять разбил её ледяное сердце, вот она и решила заморозить наш мир.

– Весь мир? И даже Африку? – спросила, видимо, быстро идущая на поправку Василиса Премудрая. – Там же сейчас лето.

– А будет зима, – меланхолично ответствовал Пушкин. – Зима в сердце. На душе вьюга.

– Да что тебе Африка, Вася? – вскочил с дубовой скамьи Иван Царевич. – Она нашу Ёжку украла! Она хоть жива, наша Ёженька?

– Надеюсь, что да, – Пушкин протёр хвостом запотевшее пенсне. – Императрица неспроста у себя там всех снегурочек собирает. Ничего хорошего я от этой дамочки давно уже не жду. Что-то очень подлое задумала, злодейка Изольда-Снеговиктория.

– Это всё какой-то розыгрыш, – сказал до сих пор молчавший Змей Горыныч. – Так не бывает. Так не должно быть в нашем мире. Нашем добром старом реальном мире. Не должно быть в нём злобных ледяных императриц.

– Так она ещё пока и не в нём, – ответил завуч. – Она, слава Бастет, Одину и Перуну, в своей ледяной империи Снегландии, в параллельном мире, в ледниковом периоде сидит. Но, похоже, нашла лазейку в наш мир и хочет переделать его под свой. Правда, есть и хорошие новости.

Пушкин замолчал, выдерживая театральную паузу. Тишина в холле школы зазвенела хрустальным звоном.

– У нас тоже есть портал в её мир, друзья, – Пушкин обвёл собравшихся торжествующим взглядом, его голос окреп, набрал обертонов. – Мы вернём нашу Ёжку и спасём Новый год!

– Дупло – портал! – закричал Костик. – Я всегда это знал!

– Я спасу тебя, Ёжка! Ура! Ура! Ура! – заорали в три горла головы Горыши.

– И я! – спохватился Костик.

– Нет, я! – неожиданно сильным голосом проорал Иван Царевич.

Пушкин одобрительно кивал на ликующие крики в зале. Но не всем.

– Я тоже пойду в ледовый поход, – сказал дядя Коля, решительно выдвинувшись вперёд и сжав пудовые кулаки. Повязка на голове делала его похожим на пирата.

– Несказочным персонажам в портал вход воспрещён. Извините, уважаемый Николай, – срезал его Пушкин.

– Ну вот, – обиженно вздохнул Афанасий Профанасьевич, – началась сказочная дискриминация. Так я и знал.

– А нас пустят? – спросил за всех больных разноцветным вирусом Иван Дурак. – Мы тоже хотим. Все.

– Нет, Иван, – строго сказал завуч. – В портале очень строгая система пропуска. С повышенной температурой никто не пройдёт. Сгорите во время перехода. В поход пойдут Кот Баюн, Иван Царевич, Миша Леший и Кощей Бессмертный.

– Не понял, – обиженно сказал Горыша, – а как же я? Как они без меня ледяное царство растопят? Как они эту Импера-птицу без меня победят?

– А как ты, Змей, в дупло пролезешь? – не удержался от ехидства Емеля Пугачёв. – Не твой размер, однозначно.

– Легко пролезу, пустомеля, – огрызнулся Горыша.

– Нет, ну правда, Горыныч, никто не сомневается в твоих силах, мужестве и отваге, – вздохнул Пушкин. – Но это же совершенно невозможно. Разве что превратить тебя во что-то маленькое. Я думал об этом. Допустим, превратит тебя в воробья здесь одна из Василис.

– А они могут? – вздрогнул Горыша.

Васи синхронно кивнули.

– Могут, могут. Не сомневайся. Но там-то кто тебя обратно в змея превратит? Только Ёжка. Но к ней ещё пробиться нужно, – снова вздохнул Пушкин. – Так что, извини, но ты остаёшься.

– И не подумаю, – заупрямился Горыша, – ни извинять, ни оставаться. Я уже всё придумал. Молодильные яблоки! Съем их и стану маленьким, как вы. Главное, с дозой не переборщить, чтобы быстрее в свой возраст и размер вернуться.

– Гениально, – сказал завуч, – а где же ты возьмёшь молодильные яблоки зимой? Яблонька в саду голая стоит.

– А у меня под этот случай банка варенья молодильного припрятана, – сказал Горыша, сияя тремя парами счастливых глаз.

– Молодец! Не ожидал, что ты такой запасливый, – похвалил Змея Котофей Котофеевич. – Убедил. Победил. Идёшь за Ёжкой!

– Ура! – не сдержался Костик, и попытался обнять необъятного Горышу.

– Так, – жёстко сказал Пушкин. – С командой спасателей мы определились. Вам, друзья, полчаса на сборы, и жду вас здесь у дуба. Ничего металлического не берите. Через портал не пройдёт. Эх, жаль мне с вами нельзя. Правила запрещают хранителям порталов путешествовать через них. Кто ж их выдумал, эти правила? Пушкин, что ли? Ну, да ладно. Искусница, как у тебя там дела с вакциной продвигаются? Уже почти полмира разноцветные с жаром лежат, а вторая половина с не меньшим жаром дерётся друг с другом. Очень твоя вакцина нужна.

– Будет готова со дня на день. Завтра вечером уже буду испытывать на первой группе больных, – Бодро отрапортовала Маша.

Но Костик этого уже не слышал. Он в этот момент буквально влетал на Горыше в их общую с Ёжкой опочитальню, прижимая к груди Баюшу и непрерывно повторяя про себя одно очень сильное заклинание:

– Мы уже идём. Ёженька, держись. Мы уже идём. Ёженька, держись.