Полночи Костик ворочался, не мог заснуть. Придумывал сценарий для будущей Ёлки. Только сценарии в голову к нему лезли исключительно кровожадные. Может, гены его кощеевские решили вдруг проявиться, может, иммунитет с вирусом в крови боролся, а может, всё из-за того, что Ёжка весь день с Иваном Царевичем взявшись за руки ходили. Как дети малые в детском саду. Очень они этим Костика бесили. А когда он об этом Ёжке сказал, она ещё и разозлилась, обозвала его жадиной-говядиной, несчастным собственником-единоличником и Отелло театральным. За Отелло больше всего было обидно. Девчонки эти вечно всё преувеличивают и на личности переводят. Если ему обидно, что Ёжка с этим скучным Царевичем весь день болтается, а не с гениальным режиссёром будущего спектакля (в который её взяли на главную роль, между прочим), то он сразу ревнивец. У девчонок всегда всё про это – втюрился, не втюрился, этот мальчик симпатичный, этот так себе. Вот не думал Костик, что Ёжка такая же, как все девчонки. Она же всегда была для него своим парнем. Эх! И с чего, вообще, ему её ревновать. С каких таких щей-борщей? Они же друзья. Они же тройка неразлучных супергероев: Ёжка, Костик и Горыша! Сколько подвигов вместе совершили, сколько приключений пережили. А этот Царевич – обычный домашний мальчик, совсем не герой. Вот прапрадед его, тот да, он на Сером волке скакал, Ягу обманул, Красу Ненаглядную от Змея спас. А этот что? Даже сестёр своих не смог разнять. Тютя белобрысая! Так Костик Ёжке и сказал. А она заявила, что он чересчур агрессивный, наверное, это вирус, так что она временно переезжает жить к Марье Искуснице и будет ей там помогать с вакциной.

– Оставляю тебя в гордом одиночестве, мелкий собственник, – сказала ему Ёжка, – тем более что ты над сценарием Ёлки будешь работать. Тебе предписаны тишина и покой. Мы с Горышей тебе мешать не будем. Жадина-говядина, солёный огурец!

– Вот и замечательно, – сказал Костик. – Иди к своему Царевичу, рыжая-бесстыжая!

Хотя она вовсе не к Царевичу шла. Ну и ладно. Сама виновата. А Горыша теперь в медпункте трудится, помогает Софочке температуру заболевшим сбивать естественным способом. Очень собой гордится. Даже три шапочки медицинские у Софочки себе выпросил с красными крестами. За этот день ещё больных прибавилось. Во-первых, Иван Дурак стал полностью красным, под цвет своего ирокеза, чем очень гордился. Изолированный Емеля к тому времени стал серо-буро-малиновым в крапинку. Не отставали и преподаватели. Нил Нилыч Крокодилов позеленел, словно стремясь соответствовать фамилии, а учитель рисования Дрихель и вовсе щеголял теперь кожей, переливающейся всеми цветами радуги. К вечеру к раскрашенным присоединилась и пианистка Ульяна Харитоновна, которая ни с того ни с сего разбила цветочный горшок о голову физкультурника дяди Коли и немедленно (уверенно, но нежно) была изолирована в своём кабинете, откуда теперь непрерывно доносились не только самые душераздирающие арии из наследия мировой оперы, но, стыдно сказать, даже арии из популярных оперетт. Так что по коридорам школы зловеще разносилось, то «Частица чёрта в нас заключена подчас»[1], то «Я всегда была Пепита-Дьябола!»[2]. Впору школе «Сказка» было переименовываться в больницу «Сказка», или в бедлам «Сказка». Так что работы Софочке и Горыше этой ночью хватало. На всякий случай (а вдруг все взбесятся, как Глинка и Василисы) с ними дежурил богатырь дядя Коля с перебинтованной головой.

А у Костика, брошенного и покинутого друзьями, была своя работа. Которая совершенно не давала ему уснуть. В голове своей он прокручивал десятки сценариев будущей Ёлки, один другого мрачнее и страшнее. Похищали в них почему-то не Снегурочку, а Деда Мороза. Или похищали их обоих, но при этом Дед Мороз оказывался жалким предателем и бросал внучку на растерзание разноцветным похитителям. Да-да, Костик хотел задействовать разукрашенных больных в качестве злодеев на сцене. А чего ж такому сказочному антуражу пропадать? Их же всех как будто какой-то безумный гениальный гримёр загримировал. Правда, всё равно пока ни один из Костиковых сценариев ни на что не годился. Зато во всех них присутствовал смелый бесшабашный герой в чёрной кенгурушке с глубоким капюшоном, скромный рыцарь, симпатяга и душа компании, который, конечно же, спасал Снегурочку из всех передряг, высмеивал, стыдил, а потом прощал жалкого Мороза, раз уж его так все любят, особенно наивная рыжая внучка.

В общем, придумывал, придумывал Костик свой сценарий – и не заметил, как уснул. Тем более что сон, в который он впал, не сильно отличался от его придумок и был, скорее, продолжением работы кощеевского мозга, чем его отдыхом. И вот представьте себе, что когда полуголые разноцветные людоеды в ночном заснеженном лесу с помощью струсившего Деда Мороза уже почти уговорили рыжую Снегурочку прыгать вместе с ними через огромный костёр («А не то мы дедушку твоего съедим, мы мороженое любим!»), перед прекрасной девушкой красиво и впечатляюще материализовался сутулый рыцарь в кенгурушке и в два счёта заморозил дикарей насмешливым взглядом из тёмной глубины капюшона. Потом слегка танцующей походкой подошёл к Снегурочке, распростёр сильные тонкие руки и приятным низким баритоном сказал ей:

– Привет, Снежинка! Опять приходится тебя спасать. Надеюсь, ты не растаешь в моих объятьях. Ведь пожар в моей впалой груди пылает жарче, чем этот жалкий людоедский костёр.

– Где тебя носило, бродяга? – улыбнулась Снегурочка, устремившись к герою. – Я так ждала тебя, Отелло театральный. Думала, ты уже не придёшь.

– Герой всегда приходит вовремя, Снежка. В самый ответственный момент. Разве, ты…

Тут кто-то настойчиво потряс героя за плечо. Вот чёрт! Видно, кто-то из людоедов разморозился. Костик, а это конечно же был он, попытался скинуть назойливую руку и продолжить свою пламенную геройскую речь, но не тут-то было.

– Давай-давай, вставай, Отелло!

– Снежинка?

– Кто? Ты что, Костик, сбрендил? Горыша, ты слышал, как он меня назвал. Лоб вроде не горячий.

– У кощеев не бывает жара, – услышал Костик добродушный голос Змея, вроде как рыжая голова говорит, – они хладнокровные.

– Эх, вы, – сказал Костик, открывая глаза, – какой сон испортили. Трясут! Обзываются! А ещё друзьями называются.

– Почему, называются, мы и есть твои друзья. Самые настоящие, несмотря на твой невыносимый кощейский характер, – сказала Ёжка. – Вставай, соня! Тройка снова в деле.

Тут Костик окончательно проснулся и увидел, что его подруга Ёжка стоит перед ним в новых шубке, шапке и зимних сапожках. Да и на головах Горыши красуются шапки-ушанки из мамонтов. Всё это Костик видел, кстати, в полной темноте, такое уж у кощеев, ёжек и змеев зрение.

– Вы куда собрались, лиходеи? Мы ж на карантине! – Костик ещё не полностью отошёл ото сна и говорил тем самым усталым низким голосом супергероя.

– В лес за ёлкой, куда же ещё. Какая Ёлка без ёлки? Тем более Новый год. А её нет. На ёлочных базарах такую большую, как нам надо, не купишь. Да и некому. У нас не в изоляторе только раненый дядя Коля и пожилой Афанасий Профанасьич остались, – вздохнула Ёжка. – Мы быстренько на рассвете выйдем и на Горыше в лес метнёмся. Никто и не заметит. А когда мы ёлку привезём – все обрадуются и нас простят.

– Ага! – сказал Горыша. – Отличный план. Это я придумал.

– А как же больные, кто им будет жар снимать? Кто Искуснице будет помогать? – не унимался дотошный Костик.

– Вот ты, душнила, Костик! Вакцина почти готова. Маша умаялась, спит мёртвым сном. Две ночи, почитай, не спала, – отчиталась Ёжка.

– Больные тоже спят. Весь их жар во мне, – сказал Горыша. – Софочка и дядя Коля отдыхают, бедные.

– Софочка мне для Ёлки снегурочий наряд дала, – похвасталась Ёжка. – Гляди, как мне всё впору оказалось. Вот какая она запасливая и добрая.

– Ты чего в костюме Снегурочки за ёлкой полетишь? – удивился Костик.

– Конечно, – сказала Ёжка, – буду в роль вживаться по системе Станиславского. Одевайся уже, лежебока. А то без тебя рванём.

И через пять минут Тройка уже летела в сторону леса в сером, едва светлеющем декабрьском небе.

Снег, снег – всё под ними было в снегу. Как же красив зимний лес! Но времени любоваться едва дрожащими на ветру снежными лапами елей у наших героев не было. Они быстро нашли что искали – высокую, стройную, раскидистую и разлапистую ёлку, и Горыша, сделав для приличия пару кругов над находкой, плавно спланировал к её подножию.

– Ну и где топор? – Костик иронично посмотрел на друзей. – Забыли? Так я и знал.

– Зачем топор, Костик? Что за варварство? Мы всё сделаем по-умному и по-доброму – ответили ему по очереди три Горышиных головы. – Я ёлочку сейчас вместе с корнями и землёй вытащу, потом у нас во дворе зарою, а весной обратно сюда принесу и на место её любимое посажу.

Змей аккуратно растопил своим дыханием снег вокруг красавицы и стал прокапывать мощными лапами круг, будто дерево стояло в огромном горшке, который видел только он. Костик засмотрелся на его работу и получил снежком под капюшон. Хорошо, что в лоб, а не в нос. Это неугомонной Ёжке стало скучно, и она решила поиграть с ним. Как сумасшедшая белка она носилась по сугробам, каким-то чудом не проваливаясь под затвердевший за ночь наст. Но от Костика с его способностью к телепортации, убежать было практически невозможно. Пришлось ему поддаваться, чтобы не расстраивать подружку. Тем временем ленивое зимнее солнышко всё-таки решило проснуться и встать. Снег вокруг заискрился, небо порозовело. Горыша почти заканчивал свой кропотливый подкоп, когда Ёжка с Костиком обнаружили на соседней полянке двух странных снеговиков. На голове одного красовался танкистский шлем, второй был в военной пилотке, угольки глаз их ещё тлели красными огоньками, будто их только что вытащили из костра. Стояли снежные изваяния на коротких обломках лыж, а их руки-лапы из кривых корявых веток выглядели зловеще загребущими. Ни носов, ни ртов у них не было.

– Кто ж их тут свалял в такой глуши? – удивилась Ёжка. – Ещё и морковок пожалел.

– Загадка природы, – поддакнул ей Костик. – Ты у нас Снегурочка, ты и выясняй.

Он ловко слепил снежок, молниеносно пульнул им в подружку и переместился к Горыше, отдыхающему рядом с выкопанной ёлкой. Через десять секунд к ним прибежала, запыхавшаяся Ёжка.

– Так не честно, Костик! Я же не колдую, когда играю.

– Ладно. Согласен. Я больше так не буду. Извини, – сказал довольный Кощейчик, любующийся раскрасневшейся подружкой. Костюм Снегурочки подходил ей просто идеально. Как будто его сшили на Ёжку А может, он просто был волшебный? В кладовой школы «Сказка» хранилось много всего интересного и ещё не известного ученикам. Лес просыпался. Застучал дятел. Забегали по стволам деревьев любопытные белки в серых зимних шубках. Вернулась поспать домой в дупло ночная охотница сова.

– Скоро и у нас все проснутся. Нам пора обратно, – с грустью сказала Ёжка, – классно побесились. Спасибо, друзья!

– Ага, – сказал Костик, – как в детстве! (Видимо, он ощущал себя уже очень взрослым.)

Они с Ёжкой забрались на гребнистую спину Горыши, который всеми четырьмя лапами обхватил ствол ёлки с тяжёлым грузом промёрзшего грунта и, набирая высоту, полетел к школе «Сказка». Когда они прилетели во двор, школа ещё спала мирным сном.

– Смотрите, смотрите, у нас тоже снеговики стоят! А с утра я их не заметила в темноте. – Ёжка побежала смотреть на снежных истуканов у ворот. – Наверное, Леший с Царевичем вчера слепили. Наши хоть в ушанках, не то что те в лесу. Но тоже на лыжах. Мода такая, новая что ли?

– Брось ты их! Снеговики как снеговики, – сказал Горыша. – Давай лучше место для ёлки вместе выберем.

– А чего там выбирать. Копай яму посреди двора, да и всё.

– Ага, слышал, змей, что велела тебе сама Снегурочка. Так и поступай! – Костик не мог не съязвить при случае. Такой уж у него был характер.

– Язва, – крикнула ему Ёжка, показала друзьям язык и побежала в школу. А Горыша с Костиком остались во дворе ёлку сажать. Прямо посреди двора, как Ёжка-Снегурочка повелела.