30-е декабря

Императрица Изольда любила поспать. Все знают, как хорошо спится под тёплым пуховым одеялом на свежем, чуть морозном воздухе. Никто и никогда под страхом смерти не мог ворваться в её тысячелетние покои и потревожить крепкий императорский сон. Ведь для здоровья важно высыпаться. А здоровье императрицы – главная государственная ценность снежной империи. О, если бы вы увидели императорскую постель с сотней перин, набитых упругим гагачьим пухом, с ледяной лестницей наверх и ледяной же горкой для съезда вниз, с сотней одеял и подушек, набитых свежим снегом, совиным пухом и прахом ушедших империй в секретной пропорции, вызывавшей сладчайшие сны, – вы бы сразу померли от зависти. А если б не померли от зависти, то наверняка бы померли от страха, как только увидели спящую императрицу, потому как Изольда-Снеговиктория спала в ужасной маске из космического синего льда, чтоб не храпеть, чтоб сохранить свою небесную красоту и отпугнуть плохие мысли, ну и, конечно, чтобы не было морщин. Ещё и поэтому никто, кроме постельничьих снежных баб, не мог зайти в императорскую спальню, пока Изольда не проснётся и сама не позовёт. Ведь Изольда неспроста славилась своей гуманностью. Заботилась она о нервах свиты, берегла приближённых лизоблюдов для важных имперских дел. Поэтому, когда она проснулась, скатилась по горке, приняла ледяной душ и дала снежным бабам себя нарядить, за дверями её спальни по коридору нервно сновали туда-сюда все её генералы, не находя себе место от терзающих их бездеятельности и невозможности что-либо сделать без приказа императрицы. Так уж была построена ледяная империя, что никто не мог и шагу ступить, пока Изольда не даст на это своего повеления. И вот наконец-то тяжёлые ледяные двери, украшенные вмёрзшими пузырями воздуха, распахнулись, и прекрасная, как сама зима, луноликая Изольда-Снеговиктория выплыла в коридор гордой снежной лебедью. А там стоят, трясутся крупной дрожью генерал Орлов, генералиссимус Белов-Медведев и маршал Морозов. Дрожат и молчат, никто из них первым начать разговор не решается. Держат субординацию – орёл, белый медведь и снеговик, а трясутся как зайчишки.

– Так, твари мои высокопоставленные, вижу, новости у вас незавидные. Докладывай ты, Белов-Медведев.

– Они сбежали, Ваше высокопревосходительство! – огромный безухий медведь вытянулся перед Изольдой по стойке смирно и поднял морду вверх, чтобы ни в коем случае не смотреть на госпожу сверху вниз. – Эти снеговики, эти круглые дураки, они упустили их. Я всегда говорил, что они ненадёжные, эти рыхлые ленивые добряки толстяка Морозова. Вот мои зверюги, они бы их точно не упустили. Необходимо поменять дворцовую стражу.

– Прекрасно, – сказала Изольда, – спасибо, Белов-Медведев. Благодарю за службу.

Словно одобряя слова генералиссимуса, она похлопала его по плечу своим жезлом, и он тут же превратился в ледяную статую. Изольда слегка подтолкнула жезлом шаткого ледяного медведя, и тот со страшным грохотом рухнул, рассыпавшись на колкие фрагменты по полу коридора.

– Ой! – притворно расстроилась Изольда. – Какая страшная потеря. Нам всегда будет тебя не хватать, мой герой. Ты был бесстрашным воином.

Правда вот маленький жалкий кот усыпил тебя и твоё войско. Но это ещё ничего. Ты забыл два главных правила. Никто никогда не говорит мне, что мне нужно делать. Никто, кроме меня, не ругает моих слуг. Правда, Морозов?

Снежный маршал и седой орёл зябко отступили на пару шагов в тёмный коридор, (освещаемый гнилушками и фосфорными узорами на стенах и потолке), и старались не смотреть на жалкие останки своего товарища.

– Так точно, Ваше превосходительство! – гаркнул снеговик. – Чистая снежная правда!

– Итак, продолжим. Кто от нас сбежал, Морозов? Снегурочки или нечисть? – императрица вплотную придвинусь к маршалу и впилась глазами в его картофельные глазки.

– Все, Ваша студёность. Все, как есть. И нечисть, и снегурки. Разом утекли.

– Замечательно, сахарный ты мой. Все мои старания прахом пошли, – Изольда перекинула жезл из правой руки в левую и обратно. Картофельные глазки маршала забегали туда-сюда следом за жезлом. – И куда же смотрели твои хвалёные воины, боярин Морозов? Как они их упустили?

– Мои удалые морозомби? Их больше нет, ваше мерзлейшество. Они их безжалостно растопили. Только лужи в коридорах от них и остались. Эти колдуны ещё сильней, чем мы думали.

– Думали? Снежная башка, да ты ещё и думать умеешь? – наигранно удивилась императрица. – И как ты думаешь, Морозов, нужен мне маршал без войска? Бездарность, бестолочь, беспомощный снежный болван!

Раскалялась Изольда и раскалялся докрасна нижний конец её жезла, который она с силой воткнула в рыхлый снежный шар туловища Морозова. Снег зашипел и начал быстро таять, истекая водой, а маршал так и продолжал стоять по стойке смирно, стоически перенося классическую смерть снеговика. Минуты не прошло, как на месте Морозова осталась только фуражка, картофелина, два картофельных глазка и две кривые ветки в луже талой воды, которая на глазах замерзала вокруг крупных осколков Белова-Медведева.

– Ну что, Орлов, друзья твои хлипкие красиво слились да рассыпались, а ты чем меня сегодня порадуешь? – спросила склонившего перед ней голову орла Изольда и брезгливо сбила жезлом с хрустальных башмачков последние замёрзшие капли своего маршала. – Как эти твари вышли из дворца? Я чую тут ледяную измену.

– Они прожгли дыру в стене замка и ушли. – Тихо сказал орёл, готовый к самому страшному продолжению разговора.

– Прожгли и ушли, – повторила Изольда, – и даже не попрощались. Какие невежи! Надо бы поучить их хорошим манерам. Да, Орлов?

– Они идут на юго-запад. Именно идут, моя императрица. Совсем не быстро. С ними сотни снегурочек. Этот караван в получасе лёта от дворца. Прикажите, и мои орлы…

– Порвут их на клочки? – перебила Орлова Изольда. – Было бы неплохо. Только с ними Кот Баюн. Опять хотите всё провалить? Нет, на этот раз я сделаю всё сама. Готовь мою карету, запрягай своих летучих воинов – понесёте меня к ним.

– Слушаюсь, Ваше мерзлейшество! Мигом донесём! – радостно выдохнул Орлов и с победным клёкотом серой молнией полетел по коридорам замка.

Ура, Горыше огнедышащему! Слава трёхголовому змеёнышу! Без него никакой побег из ледяного плена не случился бы. Пока ночью (хотя здесь всегда ночь) его друзья наперебой хвастались друг перед другом подвигами и приключениями, маленький змей скучал, рос и напряжённо думал, что бы ему ещё тут съесть.

Последний день Костик кормил его исключительно льдом и обещаниями – совсем неподходящая диета для растущего драконьего организма. Мётлы в ветках охранников-морозомби показались Змею вполне съедобными. Он вылез из ставшей ему тесной сумки, подковылял вразвалочку к кристаллической решётке клетки и попытался откусить аппетитный букет из прутьев на метле ближайшего морозомби. И тут же получил метлой по морде. Такое обращение Змею совсем не понравилось, и он, даже ещё не совсем понимая, что делает, инстинктивно выдохнул на обидчика жаркую, жёлтую, тугую струю пламени (а наш Горыша наконец вырос). Охранник превратился в лужу. Остальные морозомби удивлённо смотрели своими тлеющими угольками на оставшееся от него ведро, а Горыша быстренько сжевал ставшую бесхозной метлу.

– Ура! Горыша заработал. Давай, друг, жги! – закричал Костик и на скованных ногах посеменил к трёхголовому другу, в момент ставшему из бесполезного малыша трёхголовым огнемётом.

Дальше всё было так. Подкрепившийся метлой Горыша растопил кандалы на друзьях, Костик повесил сумку со Змеем на живот (вернее на то место, где он у него должен был быть), вырезал Горышиным пламенем, как автогеном, выход в клетке, растопил оставшихся морозомби, которые так до своего конца и не поняли, что происходит, и скомандовал:

– За мной, друзья! Айда обратно в «Сказку»!

– Нет, нет, подожди! – запротестовала Ёжка. – Я без снегурок никуда не пойду. Заберём их всех с собой.

– Ты что, Ёженька? Их же там, по твоим словам, сотни-тысячи. Пропадём мы с ними. Нам бы самим выбраться, – обратился к Ёжкиному разуму мудрый Кощейчик.

Но зря, ведь Ёжкой всегда правили только чувства.

– Сказала, не пойду и баста. Только со снегурками. Их тут заморозят или сожгут без нас.

– Да ладно тебе, Костик. Прорвёмся! Заберём девчонок, – присоединился к спору Миша, – где наша не пропадала? Давайте уже разморозим ко всем лешим этот холодильник. Дадим жару! Садитесь и помчали.

Леший обернулся волком. Красиво это у него получалось и естественно, как будто он шубу наизнанку выворачивал, только наоборот. Костик сел спереди, вцепившись одной рукой в уже родной ему загривок, а второй одобрительно поглаживая разноцветные головы огнедышащего змея. Ёжка села за ним и крепко обняла его тощее тельце. На плечах Ёжки свернувшийся меховым воротником лежал Баюша. И они, растопив двери зала, помчали по тёмным коридорам замка, оставляя за собой лужи из встреченных по дороге морозомби. Горыша так объелся мётлами, что вырос прямо на глазах, возмужал, окреп, сумка лопнула, и теперь он летел рядом с бегущим волком. Долго ли, коротко ли, на самом деле полночи носились «сказочники» по ледяному дворцу в поисках темницы снегурочьей и наконец нашли там пленниц в целости и сохранности.

– Ой-ой-ой! Волк! Дракон! Изольда решила нас убить! Спасайся кто может! – закричали разбуженные шумом влетевших к ним спасателей снегурки, и разом закопались с головами в свои снежные постели.

– Эй, девчонки, вы чего? Это же я! А это мои друзья – Миша, Костик и Горыша. Вы же так хотели с ними познакомиться. Мы вас спасать пришли, а вы в снег зарылись как мыши полевые. Не очень вежливо. Вообще-то, вы свободны!

– Ёжка, это ты, что ли? – гулко спросил кто-то из девушек, не вылезая из-под снега.

– А кто ж ещё? Кому вы ещё нужны, снегодурочки мои? Вот вы в сказку не верили, а она вас выручать пришла.

Услышав знакомый осипший голос, снегурочки потихоньку стали вылезать из снега, и только убедившись, что перед ними настоящая Ёжка, что от охранников остались только вёдра, шипящие в воде угольки да мётлы, что дракон и волк ни на кого не бросаются, а вполне себе спокойно сидят и смотрят на них, они, постепенно смелея, стали подбираться к ним всё ближе и ближе, взяв «сказочников» в плотное пищаще-кричащее кольцо.

– Ура! Ёжка вернулась!

– А мы думали – тебя заморозили.

– А дракончик-то какой миленький! Можно мне его погладить?

– А волк не кусается? А его можно гладить?

– А вы, правда, нас спасли?

Костик в ужасе смотрел на этот балаган. Снегурочек действительно оказалось очень много. Но не тысяча, конечно. Но пара сотен, точно. В таком обширном девичьем обществе Костик сразу потерялся, тем более что его погладить никто не рвался.

– Ёжка, нам пора. Строй своих подружек, – строго сказал Костик. – Надо быстро уходить, пока Изольда не вернулась.

– Изольда жива, – испуганно пронеслось по рядам Снегурочек.

– Горыша, будь добр, прожги дыру в той стене. Да побольше. Хоть поймём, где мы и на каком этаже. – Костик махнул рукой на ближайшую стену. Ему очень хотелось, чтобы Снегурочки поняли, кто здесь главный.

Горышу долго просить не надо. Он рад стараться быть полезным, огнём пыхать ему одно удовольствие. Хоть и толстые стены в ледяном дворце, но Змей справился – хорошо, что мётлами до верха заправился. Протопил дыру в стене. А там красота неимоверная. Во всё небо разноцветное северное сияние горит, играет, светит, а под ним во все стороны снежная равнина с редкими холмами, да горками раскинулась.

– Уф, – выдохнул Костик, – везёт нам сегодня. Тьфу-тьфу чтоб не сглазить. Мы на первом этаже. Побежали скорее.

– А куда бежать-то ты знаешь? – спросила друга Ёжка.

– Хороший вопрос, – призадумался Костик. – Сюда-то нас Иван Царевич вёл, твой дружок дорогой.

– Ванечка! – всплеснула руками Ёжка, – А чего вы мне про это сразу не сказали? А где же он тогда сейчас, сокол мой ясный.

– Сгинул в бою. Погиб как герой, – всхлипнул Костик. – Мишка считает, что сбежал. Но я уверен, что сгинул. Я видел, как он бился. Как настоящий Кощей. Раньше я о нём плохо думал. Каюсь.

– Какой кошмар! – сказала Ёжка. – И всё это из-за меня. Отважный сказочный воин. Ванечка мой. Потом поплачу о нём как следует. Когда выберемся отсюда.

– Если выберемся, – серьёзно сказал Костик с ужасом наблюдая, как медленно и неловко выпрыгивают наружу в дыру в стене спасённые им снегурки. – Пойдём наугад, куда глаза глядят. Главное, прочь от дворца. А дальше, может, Миша вспомнит куда идти: очень я на его звериный нюх надеюсь. Больше не на что.

И пошли они от дворца в неизвестность. Впереди волк бежал лёгкой трусцой с чёрным ссутулившимся седоком в капюшоне, справа сверху от волка молодой дракончик летел в морозный воздух периодически пламя выдыхая, просто чтобы убедиться, что дар его волшебный не пропал. Слева от волка рыжая снегурка, а на самом деле Ёжка на последней уцелевшей метле летела, за пазухой её шубы котик спал. А за ними на пару сотен метров как коса девичья тащился хвост из плетущихся, то и дело проваливающихся в снег по колено снегурочек. Шли они так, шли, уже горы да холмы вдали показались, да только тень чёрная на хвост снегурочий упала, и затрепетал, задёргался хвост, попадали снегурочки на снег, пальцами в небо показывая. А там орлы клекочут северные, много орлов, и все они запряжены то ли в карету ледяную, то ли в колесницу хрустальную – снизу не разобрать. А из кареты императрица Изольда в шубе из полярной лисы и в меховом шлеме сидит злющая и жезлом трясёт, из которого молнии ледяные вниз очередями летят. Остановился караван, хвост рассыпался. Развернулись Ёжка и Горыша и к карете вражеской полетели. А Костик сжал кулаки и тихо-тихо волку сказал: – Ну вот и всё. Конец нам, Мишка.