Вечер 29-го декабря, Снегландия

Два дня уже прошло с тех пор, как морозомби украли Ёжку прямо со школьного двора. А может, и не два. Попробуй тут разберись в этом холодном дворце из прессованного льда, где нет часов и окон. А если бы и были окна, что от них толку, если в Снегландии так холодно, что даже время застыло. То ли вечная светлая полярная ночь, то ли вечный тёмный полярный день. Поди пойми. А если и поймёшь, то сразу в уныние впадёшь и станешь бессловесным морозомби. Тут кто угодно в этой стуже занеможет, пропадёт, расстроится и сдастся.

Кто угодно, только не Ёжка. Она и сама бодрится и всех вокруг бодрит, не даёт заскучать – рыжая наша девочка-зажигалочка. Вот и сегодня, с тех пор как проснулась, она чего только не делала. И сосульки громко грызла, и с кровати на кровать прыгала, и со всеми снегурочками перезнакомилась, а их там никак не меньше тысячи томилось. И про школу «Сказка» все истории снегурочкам рассказала. И песни с ними пела разудалые разбойничьи. И все остальные песни тоже пела, пока не охрипла совсем. Метлу у морозомби-часового выпросила и над кроватями летала, метель поднимала, подружек катала. Потом даже снег подметала, пока морозомби метлу свою обратно не отобрал. Утомилась – под снежным одеялом повалялась, поспала немного и давай опять активничать, снегурок тормошить.

– Как же мы тут плохо без тебя жили! – сказала ей снегурочка Ася с толстой русою косой до пола.

– Не жили, а просто прозябали, – добавила дородная статная снегурка Ариша.

– Не жили, а тужили. Томились в неволе. А ты, Ёжка, прямо как аниматор в турецком отеле. Никакого от тебя спасу нет. Мёртвого танцевать заставишь, – подтвердила высоченная снегурочка Айгуль.

– Ты лучшая снегурочка в мире, – поставила точку красавица-снегурочка Алтынай. – Самая-самая снегуристая!

– Да, ладно вам, девочки. Я случайно здесь оказалась. Если б наши умница с красавицей не подрались, не видать бы мне снегурочьей роли. А вообще хорошая идея – всемирный конкурс снегурочек провести. Вот вернёмся домой и сразу пусть проводят. Вы там все победите обязательно.

– Ага, только в жюри чтобы не Деды Морозы бородатые сидели, а принцы заморские всякие. Желательно из тёплых стран, а то я тут на всю жизнь намёрзлась. На море хочу. В Африку куда-нибудь, – добавила снегурочка с веснушками и курносым носиком, имени которой Ёжка не запомнила.

– На море, на море, на море, – хриплым, как у Челентано голосом попыталась спеть Ёжка, но поняла, что связки её ещё не восстановились. Ещё бы, это ж после после десятка сосулек да громких песен разбойничьих.

– И зачем я вообще в снегурочки пошла, – заплакала худенькая снегурочка Саша. – Сидела бы сейчас дома в тёплых шерстяных носках, чай пила с шоколадным эклером, или с трдельником.

А за ней и другие снегурочки друг за другом заплакали. Ёжка сырость эту девичью терпеть никогда не могла. Тем более, что на морозе слёзы замерзали и противно звенели, падая вниз.

– Нет-нет-нет! Прекращаем перезвон! Не впадаем в уныние. Мои друзья меня здесь не бросят, – уверенно заявила сокамерницам Ёжка. – Вот увидите, скоро нас освободят. Один Горыша всех этих морозомби на раз-два растопит. Дыхнёт на них огнём, и нету морозомбиков. Только мокрое место останется. А с ним и Костик прилетит. Вернее, на нём. Он, знаете, какой талантливый и сообразительный? И шутит смешно. А Иван Царевич, дружочек мой, такой милый, такой симпатичный! Краш мой ненаглядный!

– Какие у тебя друзья интересные, – обрадовалась Саша и перестала плакать. – Познакомишь?

– Конечно, – пообещала Ёжка, мучительно пытаясь понять в этот момент, кем ей больше хочется быть спасённой – Иваном или всё-таки Костиком. – А теперь, дорогие мои снегурочки, продолжим Ёжкину йогу. Ноги за голову и скачем на руках! Греемся, греемся, греемся! Не сачкуем! Раз-два-три! Раз-два-три!

Нет лучше средства от уныния, чем физические упражнения. Этому Баба Яга внучку с младых когтей научила, а заодно и йоге индийской. Так что Ёжка наша давным-давно уже самой настоящей йожкой была и теперь своими знаниями, упражнениями и наукой владения собственным телом радостно делилась с бедными пленницами. У огромного снеговика в генеральской фуражке, который к ним в казематы пожаловал, рот так и открылся, когда он увидел, как сотни снегурок, сбросив шубки скачут по полу на руках в расшитых варежках, ноги свои стройные в сафьяновых, да кожаных сапожках при этом за головы закинув.

– Это ещё что за блохи такие? А где же снегурочки? – поразился маршал Морозов. – А, так это они и есть. Непорядок. А ну-ка, давайте-ка всё это прекращайте-ка! Кто вам тут разрешил безобразия нарушать? Лежать, бояться, мёрзнуть, трястись, выполнять волю великой нашей императрицы! Никакого веселья чтоб у меня тут.

Снегурочки испуганно разбежались от раскатистого баса горластого снеговика. Все, кроме с любопытством разглядывающей его Ёжки.

– Ты, рыжая смутьянка, судя по всему, и есть Ёжка? – спросил девочку снежный маршал.

– А вот и нет. Не угадал, – ответила Ёжка слегка хрипя. – Я Изольда-Снеговиктория великая и ужасная, императрица холода, мороза, мрака и прочей мёрзлой стужи, а также снега, льда и града. А моё место на троне обманом захватила самозванка, которой ты, снежный болван, верно служишь. Немедленно освободи снегурочек, а самозванку арестуй. И я пожалую тебе ледяной дворец, новые сломанные лыжи, новую фуражку и тонну сливочного мороженого.

Рот маршала опять беззвучно распахнулся и так оставался открытым пару минут пока снеговик переваривал полученную информацию. Он даже слегка подтаял от умственного напряжения, картофельный нос мучительно морщился, но наконец маршал собрался и выдал:

– Молчать, когда тебя спрашивают! Бунт учинить решила? Снегурок на уши поставила, и меня тоже хочешь? Морозова не проведёшь! Я знаю, кто нас всех слепил и оживил. Императрица одна, холода навсегда! Следуй за мной, смутьянка!

Уже в дверях маршал Морозов неловко обернулся и проорал:

– Давайте уже работайте, снегурки сопливые! Плачьте, зовите своего ненаглядного деда. Два дня у вас осталось в запасе. Потом будут тесты – заморозка в леднице да прыжки через костёр. Не завидую я вам.

«Ну и ладно, – думала Ёжка, плетясь за маршалом Морозовым по ледяным лабиринтам дворца, – на этот раз не получилось. Не поверил мне этот круглый дурак, морозомби отмороженный. Но попробовать-то всё равно надо было. А это ещё что такое? Нет, нет, пожалуйста! Только не это!»

Морозов завёл Ёжку в уже знакомый ей просторный зал, в котором, кроме трона с Изольдой, застывшей в торжествующей позе, стояла большая и высокая ледяная клетка, которую охраняли сразу двенадцать морозомби с мётлами наперевес. А в клетке чёрным сутулым знаком вопроса стоял талантливый режиссёр Костик, её верный друг, самый замечательный, самый добрый, самый лучший Кощейчик в мире. Ёжка еле удержалась, чтобы не броситься к клетке и не вцепиться руками в её ледяные прутья. Она чувствовала на себе холодный тяжёлый изучающий взгляд Изольды, с которой сейчас шушукался снежный маршал, и понимала, что должна сдержать внутри свои чувства, чтобы не повредить своему другу. Но как он сюда попал? И что за волк лежит у его ног. А это что за три глупых змеи с разноцветными волосами торчат из перемётной сумки? Неужели это…? Нет! Не может быть!

Тут волк её то ли увидел, то ли учуял, потому что неловко закрутился на скованных льдом лапах (хоть морозомби и начали в него тыкать мётлами сквозь прутья), обратился в Мишу Лешего с непривычно выбитыми передними зубами и привычно весёлым настроением.

– Хай, Ёжка! Мы тут тебя спасать пришли!

– Хай, Мишка! – Сказала вконец расстроенная девочка, стараясь не показывать миру свои слёзы. – Спасибо! Молодцы! Отлично у вас получилось, спасатели дорогие. Спасать – это прямо ваше.

– А я ведь всегда знала, что ты не простая штучка, Рыжая. Знала, что за тобой придут! Предупреждаю по-хорошему, что лучше бы тебе признаться прямо сейчас. – Императрица бросала в Ёжку тяжелые слова ледяным издевательским тоном. – Говори, где Дед Мороз? Это же он послал за тобой твоих дружков – колдунов да оборотней? Его морозная манера – других за себя отправлять отдуваться.

– Как же ты мне надоела, бабуля, со своим постылым дедулей! – взвилась Ёжка и давай хрипеть на Изольду. – Не знаю я, где он. Никогда его в жизни не видела. А в снегурочку переоделась для смеха. Чтоб над тобой поржать. Я на самом деле императрица Ёгиня Сказочная, а это всего лишь самые слабенькие мои подданные, самые плохие колдуны и оборотни, которых не жалко было на разведку послать. А вот если ты их со мной немедленно не отпустишь и снегурочек тотчас же не освободишь, придут такие страшные чудовища за мной, что ледышки жалкой от тебя и твоего промёрзшего болота не останется! Будет тут пустыня из сахара!

– Вот, вот, ваша мерзлость, она опять бредит, – сказал Морозов. – Отморозила кочан свой рыжий напрочь, видать.

– Ты что же, милочка, всерьёз меня за глупую снежную бабу принимаешь? Думаешь, я не знаю кто ты такая, Ёжка Костяножкина, внучка Бабы Яги. – Изольда поменяла тон. Теперь она говорила почти вкрадчиво. Но Ёжка слушала её в пол уха. Всё её внимание было занято руками императрицы. То, что сначала она приняла за меховую муфту в её белых холёных руках, оказалось её любимым толстым котом Баюшей. Одной рукой Изольда мягко гладила кота, а другой крепко держала его горло. – Я давным-давно всё про тебя знаю. Но вот незадача, я также точно знаю, что Снегурочку, которая мне нужна, искать мне надо в сказке. Я гадала на осколках зеркала ночного льда небес. Я спросила у него, где мне искать Снегурку. Кинула осколки, и сложилось слово «сказка». Представляешь? И где же мы тебя нашли, Ёгиня Сказочная, ответь? Совпадение? Не думаю. Ты точно с этим как-то связана. И раз ты ненастоящая Снегурка, значит, наверняка знаешь, кто она и где её проклятый дед.

– Снегурочка из сказки? – переспросила Ёжка не отрывая взгляда от жёлтых перепуганных глаз Баюши, в которых она видела смертельную тоску и лютый страх. – Хорошо. Тогда зачем тебе все остальные?

– Все остальные? – Изольда усмехнулась. – Да они все из сказок. Ты из школы «Сказка», а они из фирм, да агентств с названием «Сказка». В каждом вашем городе есть фирма «Сказка», ты не знала? И почти в каждой есть снегурочки. И что мне было делать? Я была крайне любезна и дипломатична. Послала ему письмо с предупреждением, что он уволен, Нового года отныне не будет и попросила его явиться ко мне немедленно. И что же он? И где же он? Пришлось к вам вирус посылать, чтоб Новый год отменили. Не помогло. Ну вот собрала тут снегурочек и жду. Только дед, похоже, внучку разлюбил. Даже за тобой, за нечистью, дружки твои явились. А за снегурочками никто! А я тут вожусь с ними. Сосульками кормлю по доброте своей душевной.

– Отдайте мне Баюшу, раз вы такая добрая. – Не выдержала Ёжка. – Ему холодно и страшно. Он же просто котик. Я его отогрею.

– Кому страшно, – деланно удивилась Изольда, – вот этому великому колдуну, который всё войско моё зверское спать в снежном поле уложил? Ему страшно? Ну-ну. Да забирай.

И она швырнула кота Ёжке. Девочка поймала жалобно мяукнувшего Баюна и крепко прижала к груди. Изольда насмешливо посмотрела на неё, ударила жезлом о трон и в тот же миг Ёжка с котом оказались в клетке рядом с Костиком, который, как мог, обнял Ёжку руками, скованными ледяными кандалами.

– Как трогательно. Прямо котики. Все. И даже волк, – глумливо сказала Изольда. – Только я таких котиков не люблю. Я морских люблю. А ещё терпеть не могу непрошеных гостей и нечисть, что для смеха в снегурочку наряжается. Так что у вас есть время до утра, чтобы сдать мне настоящих Снегурку и Деда Мороза.

Изольда снова взмахнула посохом и сверху, откуда-то с потолка прямо в клетку к пленникам посыпались острые ледяные осколки. Хорошо, что хоть ни в кого не воткнулись, просто усыпали пол клетки.

– А вот вам ледышки, детки, чтобы вы не скучали. Выложите к утру из них фразу: «Завтра никогда не наступит». Хотя нет, это будет слишком просто. Выложите лучше моё новое стихотворение:

Изольда демонически засмеялась, снова ударила жезлом об изножье трона и эффектно растворилась в морозном воздухе дворца. Императрица исчезла, а гулкий смех её продолжал метаться между заиндевевшими белыми стенами. Маршал Морозов смешно перебирая маленькими ножками поспешил покинуть тронный зал, в котором остались только пленники и охранники.

– Как же я рада вас видеть, дурачки вы мои! – сказала Ёжка со слезами на глазах, обнимая своих промёрзших, усталых, закованных в кандалы друзей. – И зачем вы только сюда припёрлись, аспиды?