Очень смешанные чувства возникли у Костика от встречи и общения с родителями Мальчика-с-пальчик. Нет, ну встретили их, конечно, с распростёртыми объятиями. Сколько было радости, слёз и обещаний! Вот только Костик так и не понял, чему больше обрадовались эти замечательные люди: своим вернувшимся сыновьям, мешку с золотом или жареному кабану? С другой стороны, эти бедолаги уже второй раз заводили своих детей в дремучий лес и бросали их там на волю судьбы, чтобы избавиться от лишних ртов. Ну, или как объяснял их отец, чтобы не видеть, как они мрут с голода. В общем, не понять их Костику никогда. Для него они ничем не лучше людоеда из леса. Тот своих дочерей хотя бы любит, хоть сам и нечисть, поганая и бессовестная.

Но только вот какое у Костика право их в чём-то винить? Вон они какие бедные да худые. Во всех известных Костику смыслах этих слов. «Худой» в русском языке изначально значит «плохой». Это тощий Кощейчик очень хорошо запомнил. Вынес из уроков Нил Нилыча. Как говорится, во многих знаниях – многие беды. Живот – это жизнь. Поэтому в Хавроше столько жизни. «Добрый» значит «хороший»! Вместо поправиться раньше говорили «раздобреть». А у бедных мальчуганов и у родителей их никаких животов и в помине не было. Так что и о доброте тут говорить нечего. Голодные были такие, что полкабана почти целиком второпях умяли. А вот тебе добрей надо быть, Костик, добрей! И ещё не забывать, что сейчас они все вообще-то в придуманном мире находятся. В непрошеных гостях. Сложно тут всё, в этом сказочном Средневековье. Так сложно, что очень легко запутаться. Надо скорее домой выбираться. Вот доберутся они до Золушки, убедятся, что Царевич этот самовлюблённый опять всё не испортил, – и домой. К Ёженьке!

Но за столом со спасёнными братьями и их родителями всё-таки посидеть пришлось. На свежем утреннем воздухе. В дом-то их не позвали. Постеснялись, видимо, бедности. А рядом с домом стол из кривых досок сколоченный стоял с двумя скамьями. На нём и попировали, чем Матильда послала. Хорошо сидели. Костику и девчонкам нравилось. Приятно всё-таки, когда тебя чествуют как великого спасителя детей и бесстрашного победителя страшных людоедов.

– А потом граф Гитаракула на них как глазами сверкнёт – они и пали ниц! А мамзель Кики как прыгнет, как куснёт нож. Он – хрусть! – и пополам. А мадам Хаврония ему как даст, башка как покатится, – по десятому разу мальчишки перед родителями их подвигами, словно своими, хвастаются.

А родители стараются, каждый раз удивляются, умиляются, сыновей по головкам русым гладят. «Русым» – значит «светлым». Это Костик тоже с уроков помнит. Не зря в школу ходит, оказывается.

– Вот мерси вам, месье граф, так мерси! За деточек наших, что уберегли! – В который раз мамаша Костику кланяется, всё в счастье своё поверить не может. – Но чем мы вам отплатить можем за всё это добро? Мы же люди бедные, совсем, можно сказать, нищие.

– Были бедные! – говорит им Костик. – А теперь богатые. У вас теперь золота пуд. Главное, вам не растерять всё опять. Вы уж постарайтесь, пожалуйста.

– Так, может, заберёте золото это людоедское? – женщина с опаской спрашивает. – Нехорошее оно. Боюсь, беду нам принесёт. Возьмите себе его за подвиги ваши. А мы-то к нужде привычные. Уж как-нибудь переможемся. Мы ж теперь должники ваши.

И понял тут Костик, что страх у женщины в глазах не потому, что она боится, что он у неё золото заберёт, а потому что он да Кики для неё всё равно нечисть, хоть и не местная, а боится она, что попросит он у неё за сыновей плату страшную. Души, например. И настроение у Костика испортилось.

– Знаем мы ваши «как-нибудь»! – запищала Кики. – Опять детишек в чащобу терять потащите. Нет уж. Хватит! Ничего вы нам не должны. Ничего мы у вас брать не будем. Давайте это нехорошее золото на хорошие дела потратьте. Сыновей в город учиться отправьте.

– И то правда, – подключился к разговору отец семейства. Он мешок с золотом под стол к ноге поставил и гладит его там. Костик всё видел. – В подмастерья к портному или к кузнецу отдадим. А можно и лавку скобяную купить.

– С лавкой с непривычки и прогореть недолго. – Костик всё-таки решил пару путёвых советов этим непутёвым людям дать. – Я бы на вашем месте деньги в землю вложил.

– Точно! Закопаю поглубже, чтоб никто не знал где! – обрадовался многодетный отец.

– Ни в коем случае! – присоединилась к советам Хавроша. – Граф Гитаракула совсем другое имел в виду. Он же у нас главный спец по золоту в мире. Его предки веками над ним чахли. Так что слушайте его. На золото это землю купите с пастбищем, коровок десяток и молочную ферму организуйте. Коровки вас завсегда прокормят.

– Так это же за ними уход нужен, – вздохнула мать семейства. – Где сил-то на всё взять? Лучше мельницу купим. Пусть ветер работает.

Костик видит, как засыпают за столом один за другим братья Мальчика-с-пальчик. Настрадались бедные, набегались по лесу, натерпелись страха лютого, теперь дома, с родителями, поели, расслабились и заснули. Только малыш не спит. Сидит на столе между мамой и папой. Радуется! Такой молодец! Он бы и без команды Костика со всем справился. Они же ему только помешали, получается.

– Золота пуд – ерунда. Вот семь сыновей – это сила! Вы же всегда богатыми были, только не понимали этого, – старательно запищала Кики. Она упорная. Хочет мозги на место этим людям поставить. – Один Мальчик-с-пальчик чего стоит!

– Ага! Ага! Дорогого стоит! Слышишь, женщина, чего умные люди говорят? А я сколько раз тебе твердил! – взвился мужик. – Давно надо было нашу козявку бродячим вольтижёрам[7] продать! Или в цирк уродов! А ты – жалко, жалко! Дура ты, Люси!

И это стало последней каплей. Встал Костик из-за стола, капюшон откинул – волосы наэлектризованные дыбом стоят, глаза красными угольками пылают:

– Передумал я, – не громко, но очень строго и убедительно произнёс Кощейчик. – За золото людоедское мы вашего Мальчика-с-пальчик у вас забираем. Вернее, даже не забираем, а на службу берём. Передадим его с сапогами семимильными королю, будет у него скороходом служить, а жалованье будет вам отсылать ежемесячно. Если захочет.

– Обязательно буду отсылать, – закивал Мальчик-с-пальчик. – Очень люблю мамочку с папочкой.

– Вот! – обрадовалась Люси. – Теперь всё правильно. По-людски. Теперь спокойно мне стало. А то где ж это видано, чтобы золото за так раздавали? Я подвох сразу чую. Пойдём, Жиль, соберём малыша в дорогу. Теперь всё у нас будет хорошо.

И родители зашли в свою кособокую избушку с земляной крышей. Как они там вдевятером умещались только… Удивительно, что остальные братья как-то выросли.

– Я вот только одного не пойму, – сказала Кики мальчишечке, загрустившему на столе. – Почему ты меня не узнаёшь? Мы же вчера с тобой на балу в королевском дворце отплясывали. Шуточками перебрасывались. Или ты испугался чего-то? Стесняешься меня?

– Мадмуазель Кики! Как можно? – всполошился Мальчик-с-пальчик. – Вы такая прекрасная! Какой там бал? Я вчера с братьями весь день плутал по лесу, пока к людоедам не попал.

– Точно, – расстроилась Кики. – С кем же я тогда танцевала?

– Ну, с кем-то похожим на меня, судя по всему. Там во дворцах всегда полно маленьких уродцев, – печально сказал Мальчик-с-пальчик, – их туда с удовольствием принимают для развлечения публики. Я бы сам давно туда ушёл, да на кого семью оставить? Семья-то большая. Да два мужика-то всего – отец мой да я.

«Где-то я уже слышал это», – подумал Костик.

– Уродцев? – вскипела Кики. – Чтобы я больше никогда не слышала от тебя такого слова. Во-первых, ты замечательный мальчишечка. А во-вторых, ты обязательно вырастешь. Это я тебе точно говорю.

– Было бы здорово. А вы тоже вырастете, мамзель Кики?

– Мне и так хорошо! – надулась кикимора.

– Так, значит, ты не знаешь, где находится королевский дворец, в котором вчера и сегодня дают балы? – расстроился Костик. – Вот невезуха! Как же нам эту недотёпу Золушку искать?

– Видите собор с химерами и высоким шпилем? – показал пальчиком Мальчик-с-пальчик. – За ним дорога прямо до дворца нашего короля. Там всегда балы и пиры. Даже во время чумы. Предлагаю начать с него. Если он вам не подойдёт, рванём к следующему. В сапогах-скороходах мы на ваш бал не опоздаем. Согласны?

– О, да ты, похоже, уже на службу заступил, сынок! Мы тут тебе собрали с собой вещички. Не забывай нас! – Жиль и Люси подошли к столу. Отец торжественно протянул сыну дорожный мешочек, свёрнутый из заплатанного носового платка и стянутый суровой ниткой. Мальчик-с-пальчик перекинул его через плечо и, стараясь не плакать, обнял родителей за большие пальцы рук.

– Ну, не поминайте лихом! Я так вас люблю.

Костик даже накинул капюшон и отвернулся, чтобы никто не увидел скупых слёз графа Гитаракулы. А Хавроша уже вовсю разминала свои новые сапоги. Что ж, опять пора в путь-дорогу. Задержались они что-то тут, в гостях у доброго дядюшки Перро.