– Что я натворила! – закричала бедная Золушка. – Я убила крёстную!

Но нет. Прихлопнуть фею оказалось делом непростым. Вместо того, чтобы превратиться в мокрую лепёшку, фея под башмачком не только выжила, но ещё и выросла в грузную даму в зелёном вечернем платье, которая, охая и ахая, сидела на столе, держась рукой за растущую на макушке шишку. Волшебная хвоинка выросла до размеров дирижёрской палочки (или полицейской дубинки, всё зависит от ракурса), а крылышки за спиной феи сплелись в кружевной плащ-накидку. Новоиспечённые мыши забрались на плечи к вставшему с пола Царевичу, смешно щекотали его шею усами и попискивали, радостно глядя на охающую фею. Им, похоже, очень нравилась её растущая на макушке сизая шишка. Царевич же, как настоящий принц-герой, обнимал за плечи трясущуюся как лист Иветт (исключительно чтобы поддержать её в трудную минуту).

– Ну нет, не убила, конечно. Но приложила ты меня крепко, девочка моя, – наконец вымолвила Фея гораздо спокойнее, чем ожидалось. – И поделом. Что-то размахалась я своей палкой не на шутку. Извините. Психанула. Имею право. Работа у меня нервная. Всем чуда подавай. А кругом критики и скептики. Зачем так, когда можно эдак? К чему все эти муки? Где логика? Нет никакой логики. Запомните, дети: логики нет ни в жизни, ни в чудесах!

Фея на секунду замолкла, с удивлением глядя на палку, которой размахивала перед собой, словно увидела её в первый раз в жизни. Потом нежно, с гримасой боли, дотронулась ею до шишки на голове, и та немедленно исчезла.

– Фу-ух! – И фея продолжила свой спич: – Нет тут нигде никакой логики. И не надо меня бесить! Я и так делаю невозможное. Нет, надо всё обсмеять, облить грязью. Вечно все недовольны. Розы, видишь ли, с шипами – больно, когда они изо рта выскакивают, и бриллианты тоже горло режут. И что теперь? Терпи! Это побочные эффекты волшебства. Я-то тут при чём? Или с этим веретеном тоже. Сами недоглядели, а я виновата. Так они меня со своей критикой достали… Я поэтому и не стала этих вредных короля с королевой усыплять. Всех усыпила, а их оставила.

– Так вы, что же, уже не сердитесь на меня, крёстная? – осторожно спросила Золушка.

– Сержусь? Нет, я горжусь тобой, Иветт. Ты точно не пошла в своего подкаблучника-папашу. А пошла в мою покойную подругу, мать твою, Аннет. Она такая же была: за себя никогда постоять не умела, но если кто мне угрожать пытался – Аннет его могла в мгновенье ока прихлопнуть тем, что будет под рукой. Ладно! Я хоть и фея, но ошибки признавать умею. Вижу, люб тебе этот недопринц. Будь по-твоему! Пусть забирает тебя в эту свою Реальность.

Золушка радостно захлопала в ладоши. Мыши запищали. А Иван Царевич тяжело вздохнул:

– Да я уже битый час пытаюсь объяснить вам, что это невозможно. Мы из разных, непересекающихся миров, и влезать к вам было большой ошибкой. Мой отец хоть и очень влиятельный человек, но не царь. А я просто мальчик из волшебной школы. Я не могу брать на себя ответственность за Иветт. К тому же у меня дома есть подружка, которой это вряд ли понравится. Мы с ней сейчас в ссоре, но здесь я понял, как хочу с ней помириться. Она, может, и не такая красивая, как Иветт, но очень классная. Прости, Иветт!

– Да, девочка моя, – сказала Фея вновь заплакавшей Золушке. – Не того ты огрела башмаком. А ты убери руки, двоежёнец, и давай уже, проваливай в свою Реальность. Нам надо к балу готовиться.

– Да я бы рад, – грустно сказал мальчик, – только что-то пошло не так. Мы уже давно должны были вернуться. Но не получается. Может, вы нас туда отправите? Только расколдуйте, пожалуйста, моих друзей! Они больше не будут вам перечить.

– Не могу, – развела руками фея. – Рада бы, но не могу. Волшебство моё обратной силы не имеет. Но работает всего лишь до полуночи. Так что менестрели твои поработают лошадками у нас сегодня, а в полночь снова в страхолюдный образ свой вернутся. Тебя я кучером, так и быть, возьму на бал, минуя стадию крысы. А в Реальность вас отправить мне не по силам. Извини. Не знаю я, где она, эта ваша Реальность. И знать не хочу. Понятно?

– Понятно, – сказал Ваня. – Влипли мы.

– Я прощаю тебя, прекрасный принц, – сказала добрая Золушка. – И надеюсь, что вы с менестрелями найдёте дорогу домой.

– Да-да, – сказала Фея. – Я вас тоже так и быть прощаю. А пока иди во двор со своими мышами. С собачками там поиграйте. Только аккуратно. А нам нужно очень серьёзно подготовиться, чтобы принца приворожить. Сегодня ты будешь ещё прекраснее, деточка моя.

– Чего там его привораживать, – проворчал Ваня, направляясь во двор. Мышей он посадил за пазуху. – Дракона с собой возьмите, и всех делов-то.

– Эй, ну-ка стой! – строго сказала Фея. – Что ты там бормочешь, обормот?

– Подружка моя вчера на балу была со змеем своим трёхголовым, так принц только с ней и отплясывал.

– Конгениально, – сказала Фея. – Нарисовать такого змея сможешь?

– Легко, – сказал Иван Царевич. – Нам на рисовании Горыша часто позировал.

– Вот и замечательно! Хорошо, что я тебя в крысу не превратила, – обрадовалась Фея. – Трёхголовый дракон. И как я сама не додумалась! Иветт, девочка моя, ступай-ка в огород, нарви ромашек и сделай мне успокоительный отвар.