— Как про родителей узнала? — хихикнула я тем же вечером после шестой кружки цветочной настойки, которую, как оказалось, Айна делала в качестве промежуточного зачета. Вообще мировая оказалась у меня соседка, вот за знакомство и свободу от родительской опеки мы и решили выпить в этот вечер. Булочками любезно поделилась Свон. Как оказалось, они остались у нее с ужина.
— Любопытная какая, — подразнила меня магиня огня. — Служила я в том храме. Любит Феникс полукровок, говорит, в нас много страсти, а у него насчет этого пунктик.
— И что — проболтался? — изумилась я. — Вот так вот взял и все — все про них рассказал?!
— Ну да! — поморщилась Свон. — Там весь воздух буквально этим пропитан. А суккубам много не надо, сама знаешь, нам бы отголосок почувствовать. А хороши твои родители, — подперев голову рукой, с завистью проговорила она. — Я бы тоже такую любовь хотела.
— Так что тебе мешает? — икнула Айна, которая вместе с нами дегустировала экзаменационный продукт. — Какие твои годы — еще встретишь…
Свон фыркнула:
— Моя несчастная любовь не замечает никого, кроме этого вот цветка, — и не очень культурно ткнула в меня пальцем. Я попыталась состроить наивное лицо, вроде как, ни при чем я, но Айна серьезно прищурилась и выдала, покачнувшись:
— Отбивать парней у подруг — нехорошо!
Хорошо было то, что из — за стола мы уже выползли, устроившись на полу, где не так сильно штормило, и облокотившись на наши с Айной кровати. Бутыль с настойкой и кружки, правда, прихватили с собой — во избежание ползанья за ними, когда вновь захочется пригубить сладкого нектара — и сейчас были уже в том состоянии окрыления, когда на откровенность тянет с полуслова.
— Да не нужен он мне! — медленно выговаривая слова, запротестовала я. — Он друг мне — и вообще!
Видимо, последнее должно было служить самым весомым аргументом, но Айна, подняв брови, уставилась на Свон:
— Вообще — что?
— А это наш ма — а–а — ленький секрет! — пьяненько затряслась подруга, протягивая воднице кружку. — Но я открою его тебе за еще один полный бокал.
— Не вопрос! — авторитетно заявила Айна, мотнув головой и оттого чуть было не роняя бутыль на стол.
— А Иви уже влюбилась. Только непонятно в кого! — напряженным шепотом выдала мой секрет огневичка.
Я залилась краской, пряча лицо в ладонях, Айна же еще больше нахмурилась:
— Так, девчонки… чтобы никому не было обидно, давайте — ка я заберу Одина себе!
— Ты знаешь, как его зовут?! — одновременно вытаращились на демоницу мы с подругой.
— Ну да… — смущенно призналась девушка. — И нравится он мне уже довольно давно.
Свон выдохнула чересчур печально:
— Ну вот, пока я собиралась отбивать Одина у одной, им уже заинтересовалась другая!
— Я ни при чем, — словно защищаясь, я выставила вперед руки. — Но, если задуматься, это ведь решение всех твоих проблем, Свонни! — хлопнула я в ладоши, радуясь собственной гениальности.
— Поясни, — потребовала подруга.
— Ну вот, смотри, — я начала раскладывать все по полочкам, не забывая при этом прихлебывать цветочной настойки, — будь Один действительно со мной, тебе было бы ужасно больно! Во — первых, потому что любимый с другой, во — вторых, потому что другая — твоя лучшая подруга! И как бы ты чувствовала себя на нашей, к примеру, свадьбе, Свон? Ты была бы расстроенной, пусть и самой прекрасной, магиней огня, много бы выпила, сорвала торжество, а затем и вовсе совершила что — нибудь, явно недостойное уважаемой суолы!
— Ну, не перегибай и не сгущай краски, — погрозила мне пальцем девушка. — Я не настолько вспыльчивая.
— Но ты была бы несчастна в любом случае! — не унималась я. С этим действительно трудно было спорить. — Зато Айна, — названная девушка встрепенулась, стоило прозвучать ее имени — видимо, опасалась, что новоиспеченная провидица и ей устроит веселое будущее, — подходит Одину. И нам с тобой заодно! Причем по всем параметрам!
— Я не успеваю догнать твои мысли, — сползая вниз, огневичка подперла голову рукой. В глазах ее появилась откровенная растерянность.
— Ну вот, смотри, — снова принялась я за объяснение. — Девушка Айна хорошая? Хорошая, ты сама об этом говорила. Один ей нравится — нравится, ибо под этой настойкой трудно солгать. Она не я — значит, одна причина твоей грусти уже исчезает! Да, ты, конечно, будешь печалиться оттого, что он с другой, но в этой ситуации появится одно неоспоримое преимущество.
— Какое? — Свон скептически выгнула бровь. Даже Айна заинтересовалась.
— У тебя буду я! — торжественности моего тона можно было позавидовать. — И я разделю все твои мысли и непременно поддержу в желании перемыть Айне кости! — снова хихикнула я, вызывая недоумение демоницы.
— Вообще — то промывание и другие, безусловно полезные, водные процедуры — это по моей части, — подняв палец вверх, обозначая важность ситуации, возразила она.
— Не суть, Айна! — отмахнулась я. — Мы отдаем тебе Одина, можешь делать с ним все, что захочешь!
— Вот вы тут парня уже разделили, а у него ж толпа воздыхательниц оказаться может… — грустно заметила Свон. В том положении, которое она заняла, глаза ее начали потихоньку закрываться, а ресницы — трепетать перед сном. То было полезное действие настойки.
— Я об этом позабочусь, — пообещала Айна. — Неразберихи, творящейся у огневиков, у нас не будет.
— А что у огневиков? — недоумевала я.
— Таорман! — внезапно оживилась Свон, скидывая остатки сна и начиная шипеть, словно змея.
— Который добивается тебя уже третий год, — пришла пора Айны веселиться.
Мою голову посетила очередная гениальная мысль:
— А это идея, Свонни!
— Какая именно? — умела же огневичка чувствовать грозящие ей неприятности…
— Клин клином! — выдала я. — Чтобы забыть Одина, тебе нужно начать встречаться с Мани! Тем более ты ему точно симпатична, да и он тебе небезразличен.
— Кто — Таорман?! — Свон растеряла последние капли сонливости, вскакивая на ноги. — Да ни за что в жизни! Никогда я не стану его игрушкой!
— Почему игрушкой — то? — удивилась Айна. — Хороший парень. И по темпераменту тебе подходит.
Свон начала заводиться с новой силой. Мне даже показалось, что ее тело охватило едва заметным пламенем, всполохи которого то тут, то там возникали на коже.
— Никогда в здравом уме и твердой памяти я не окажусь рядом с этим бабником! — горячо пообещала она, а затем четким отработанным движением забралась на подоконник, распахивая ставни. — Никогда, слышишь, Таорман?! Никогда я не буду с тобой! — а затем произошло то, что привело меня в состояние глубокого шока: Свон шагнула наружу, исчезая в темноте оконного проема.
— Нет! — выкрикнула я, кинувшись следом, но Айна с улыбкой остановила меня, придержав за руку:
— Не беспокойся, ничего с ней не случится.
— Как это — не случится? — попытавшись вырваться, воскликнула я. — Она же из окна выпала!
— А ты думаешь, почему тебя к ней изначально не подселили? Почему госпожа Миамара так подозрительно относится именно к Свон? Потому что это представление уже не первый раз происходит. Знаешь, как твою подругу прозвали в академии? «Ребенок Феникса». Не веришь? — видя скепсис в моих глазах, вздохнула Айна. — Тогда сама посмотри в окно.
Больше меня не удерживали, и это позволило в скором времени перегнуться через подоконник почти на половину туловища. Почти одновременно с этим с нижних этажей общежития раздались осуждающие женские голоса:
— Опять эта огневичка внимание привлекает. Опять напилась…
Свон была прекрасна. Она зависла в воздухе и, распахнув руки в стороны, казалась полностью объятой пламенем. И пусть она находилась ко мне лицом, я была уверена: подруга улыбается. Она всегда выпускала огонь наружу, если ее что — то беспокоило. Сейчас она и правда напоминала мне легендарную птицу, о которой мама рассказывала на ночь сказки, пока я была маленькой.
Словно в подтверждение моих мыслей, на земле образовалась кучка улюлюкающих суолов в алых мантиях.
— Свон, ты прекрасна! Подари свое пламя нам! — хором скандировали они.
Кажется, подругу это разозлило. Во всяком случае, она начала опускаться, и парни предусмотрительно не решились подобраться ближе. Да, мне предстояло узнать еще много нового о девушке с пылающими глазами, ставшей моей лучшей подругой.
— Вот еще! — фыркнула, спрыгнув на почву, Свон и поправила длинную копну вьющихся волос, вызывая слаженный и явно восторженный мужской возглас. — Я ушла гулять! — крикнула уже нам она, отправившись в сторону парка.
— Подожди меня, Свон! — запротестовала я, высовываясь еще больше и безуспешно пытаясь привлечь внимание огневички. Зато парни отреагировали вполне предсказуемо.
— Иди к нам, мелкая! — наперебой заголосили они. — Мы проводим тебя к Свон!
— Снизу тебе не прорваться, — со смешком заметила Айна. — Дождись, пока она вернется.
— Вот еще! — совсем как Свон недавно, фыркнула я. — У меня бабушка — маг времени! — словно это должно было все объяснять Айне, добавила я. А в следующее мгновение, видя непонимание на лице, я хитро улыбнулась и начала перемещение. Последним воспоминанием, связанным с нашей комнатой в общежитии, стал взволнованный выдох Айны.
— И кто это у нас тут такой пьяный? — раздался над ухом очень знакомый насмешливый голос. Только вот он совершенно не принадлежал Свон. А значит, что — то пошло не так. Вот только что?
Я сидела на явно мужских коленях, обнимаемая явно мужскими руками. Голос у этих рук точно был знакомый, но Одина я сегодня еще не видела. А значит, рядом мог быть только один человек…
— Мани? — пробормотала я, пытаясь сфокусироваться на лице огневика, располагающемся чуть выше моего.
— Какая удивительная догадливость, — голос нисколько не изменился, продолжив сочиться иронией, а я, успокоившись, что оказалась с приличным суолом, попыталась осмотреться. — И что же ты, Иви из диких земель, в первый же день на новом месте принялась себе дурную славу зарабатывать?
— Ну… мы… — начала я, попутно отмечая, что сидим мы на скамейке в парке. Кажется, меня забросило куда — то в сторону от Свон.
— Отмечали зачисление с моей любимой фурией? — словно зная все мои объяснения наперед, подсказал Таорман.
— И как ты только догадался? — восхитилась я прозорливости некоторых. — Следил за нами, что ли? — подозрительно прищурившись, потребовала я ответа.
— А если и так, то что? — ничуть не смутившись, ответил молодой человек.
— Я пожалуюсь на тебя стору Инфайзеру! — пообещала я, продумывая дальнейший план действий. — Нечего домогаться приличных первокурсниц!
— Это кто тут приличный? — хохотнул огневик, удобнее устраивая меня в объятиях. Странно, но я не чувствовала при этом ни капли смущения. Скорее, тепло — приятное, располагающее. Братское. — Да и потом, никогда не замечал за собой желания обучать неопытных первокурсниц поцелуям. Меня более зрелые девушки привлекают.
— Это кто тут неопытный? — неожиданно вспылила я. — Я целовалась уже!
— Охотно верю, — согласился Таорман. — Но, к сожалению, мое сердце уже отдано другой, — в притворном сожалении добавил юноша.
— И поэтому ты тут пригрел меня на груди, пока она в это время в не самом трезвом состоянии в очередной раз строит из себя Феникса? — съехидничала я.
— Опять напилась, — покачал головой Таорман. — Но Свон — то не пропадет. Ей не впервые гулять по ночам. Я бы посмотрел на того ненормального, кто сунется к разъяренной магине огня. Да и я охраняю ее покой. А вот тебя неплохо бы куда — нибудь определить на ночь. В конце концов, ты останешься у меня в долгу и станешь своим человеком в завоевании одной упертой огневички.
— Чем тебе не нравится вариант просто доставить меня в общежитие? — пробормотала я, о потом встрепенулась. — Я же переместиться могу!
— Ну да, с твоей концентрацией точкой назначения может оказаться и комната в мужском общежитии, — насмешливо осадил меня Мани. — А госпожа Миамара, если увидит тебя такой, непременно занесет в списки неблагонадежных суолов. Давай — ка эту ночь проведи где — нибудь вне общежития, а утром просто перенесешься к себе в комнату, — так, словно перемещения для магов смерти были само собой разумеющимся делом, предложил он.
— А как же Свон? — пролепетала я, ощущая, как легко меня подхватывают на руки.
— О ней не беспокойся, — заверил огневик. — Я еще в прошлом году глаз следопыта на нее накинул, так до сих пор и не обнаружила. С ней все в порядке. Я заберу ее, как только устрою тебя. Договорились? А сейчас можешь поспать, если тебя не напрягает качка. Судя по запаху, вы пили очередную экспериментальную настойку Айны. А последствия зелий этой первокурсницы лучше всего лечатся сном.
— Ты такой хороший, Мани! — под напором чувства благодарности призналась я.
— А что, есть другие мнения? — самодовольно поинтересовался огневик.
— Свон продолжает считать, что ты бабник… — слова вырвались прежде, чем я поняла, что говорить их не стоило. Таорман на миг сбился с шага, потом покрепче ухватил меня и продолжил движение.
— Вот как? Иви, я, кажется, нашел применение выражению твоей благодарности за мое благородство.
— И почему мне совсем не нравится твой тон? — глубокомысленно изрекла я.
— Потому что мы с тобой заключим договор: я не буду напоминать тебе о том, что нашел пьяной в парке в первый же вечер после поступления, а ты взамен… — повисло неловкое молчание, — недолго поизображаешь мою девушку. Идет?
Тут уж пришла пора удивляться мне. Я сжалась в руках Мани, не зная, что ответить.
— Иви? — подал голос огневик. — Испугалась, что ли?
— Я… не могу, Мани, — запнувшись, ответила я.
— Почему? — удивился огневик, потом, кажется, догадался. — А — а–а, уже есть кто — то? Неудивительно — у такой очаровательной милашки. Только почему — то он совсем за тобой не следит. Бродишь пьяная по ночам.
— Это… длинная история, Мани. Его здесь нет. Я не знаю, где он, но он существует. Просто… наверное, где — то далеко.
— Ну и в чем тогда проблема? — взялся за свое Таорман.
— Мани… я ведь не смогу быть тебе полноценной девушкой. Я даже целовать никого, кроме него, не в состоянии.
— Я тебя разве к поцелуям принуждаю? — хмыкнул огневик. — Будем появляться на глазах у Свон и держаться за руки. Можно обняться — тебе же сейчас со мной не противно? — деловито уточнил он.
— Нет. С тобой я себя чувствую так, словно у меня появился старший брат.
— Ну и отлично! — воодушевился Мани. — Значит, будем с тобой братом и сестричкой, а остальных посвящать в суть наших отношений необязательно. А я буду тебя с занятий и на них провожать и угощать пирожными в столовой. Ну же, соглашайся.
Я совершенно разомлела в его объятиях. Спать хотелось неимоверно, а предложение юноши еще и слишком заманчиво выглядело. Поэтому, стоило прозвучать его последним словам, я тут же ответила, окончательно засыпая:
— Ну, хорошо… только потому, что Свон по отношению к тебе несправедлива. Но пообещай донести ее до общежития, хорошо?
— Договорились, — в голосе Мани сквозила улыбка. — А теперь спи. До утра тебя не побеспокоят.
— Не помню, чтоб разрешал тебе тащить в мою комнату девиц легкого поведения, — прозвучал невозмутимый голос в темноте. Другой, более живой, рассмеялся приятным грудным баритоном:
— Она не легкого. У нее даже есть кто — то, как оказалось. Разрешите представить вам мою новоявленную сестру — Иви из диких земель. В первый же день попробовала экспериментального пойла демоницы воды — и вот результат: я спасаю хромающую девичью честь, чтобы госпожа Миамара не стала относиться к ней так же, как к моей незыблемой любви.
— Странно, что твоя незыблемая любовь не проследила за лучшей подругой, — в голосе хозяина комнаты слышалось явное осуждение.
— Кстати, мне стоит заняться и ее транспортировкой тоже. И, кажется, освобождением от лап одного явно недостойного ее некроманта, — тут уж и спаситель скатился на угрожающие интонации.
— Что, следилка соперника засекла? — внезапно развеселился первый голос.
— Не остри мне тут! — пригрозил второй, потом перешел на просительный тон. — Тебе ничего не стоит оставить ее на второй кровати. Все равно к тебе никого не подселят, ну же, не откажи мне в просьбе. Я даже могу стать твоим должником, если хочешь. А утром она сама отсюда перенесется — кажется, у нее савиорцы в роду были, она умеет перемещаться в пространстве. Но на пьяную голову совершенно не может рассчитать дорогу. Всего на одну ночь.
— Не боишься оставлять ее со мной? — хмыкнул первый.
— Да брось ты строить из себя буку! — возмутился первый, уже укладывая девушку на кровать, стоящую параллельно той, на которой сидел его собеседник. — Просто дай ей как следует выспаться, и все.
— Ладно. Договорились.
Когда дверь за рыцарем без страха и упрека закрылась, хозяин комнаты поднялся со своего места и подошел к кровати, на которой лежала девушка. В темноте помещения, освещаемого лишь льющимся из окна лунным светом, заметно было лишь ее лицо и поджатые губы, словно она видела сон о ком — то, на кого была сильно обижена. Губы незнакомца тронула улыбка — он помнил это выражение. А потом вспомнил еще и вскользь брошенные слова о том, что у девушки кто — то появился, и нахмурился. Стоило оставить совсем ненадолго, и место рядом с нею перестало пустовать. В холодной тишине комнаты раздался задумчивый голос незнакомца:
— И кого же ты все — таки выбрала, Иви из диких земель?
— Убери от меня свои руки, противный некромант! — зло верещала девушка, пытаясь освободиться из объятий несущего ее в сторону общежития друга детства.
— И не подумаю, — спокойно отозвался молодой человек со снежно — белыми волосами, одетый в традиционный костюм факультета Смерти, словно не причиняли ему дополнительного неудобства постоянные копошения девушки. — Когда ты поймешь, Свон, что своими поступками только разжигаешь по отношению к себе ненужное внимание?
— Когда ты поймешь, невыносимый Один, что прошло то время, когда можно было относиться ко мне, как к несмышленой сестренке? — взвыла она, и ее неожиданно отпустили.
— О чем ты говоришь, Сойя? — внезапно перешел на настоящие имена принц Смерти Онирен.
— О том, что мне осточертело стоять в тени Эвани и смотреть, с каким щенячьим восторгом ты ждешь, когда она обратит на тебя внимание, — устало призналась Сойя. — О том, что я выросла, посеяв в своем сердце бесполезное чувство, на которое ты никогда не ответишь взаимностью. Поэтому с этого момента я от тебя отказываюсь, Они. С этого момента больше не подходи ко мне с якобы братским желанием помочь. Мне такой помощи не нужно. Я перечеркиваю все, что было связано с тобой. Как жаль, что я так долго тебя любила…
Она правильно выбрала момент, увидев на лице парня откровенное потрясение, и ловко оттолкнула его от себя. Конечно, как же этот почтенный суол мог помыслить о какой — то тайной любви, когда вот она — его самая большая и чистая — была тут, под боком! Сойя желчно улыбнулась, но в то же мгновение сама себя одернула за нехарактерную жестокость. Нет, Они не виноват в том, что его любимая повстречала кого — то за тридевять земель. Но ей показалась в этом суровая справедливость жизни…
Она побежала в сторону женского общежития, размышляя о том, как бы под покровом ночи пробраться незамеченной мимо коменданта. И пусть пьяный дурман еще не полностью выветрился из сознания, она уже могла осознать: еще одно замечание от госпожи Миамары даром не пройдет. Поэтому, скрывшись в тени от стены и прижавшись спиной к холодному камню, Сойя судорожно выдохнула, позволив себе немного расслабиться.
Щеки отчего — то стали мокрыми. Она поняла, что беззвучно плачет, когда ослабели ноги, а сама девушка принялась сползать по стене вниз. Неужели она это сказала? Неужели нашла в себе силы действительно отказаться от Онирена? Тогда почему трусливо скулит у кого — то под окнами, да еще и слабость в коленях ощущает? Она ведь должна выйти из этой битвы победительницей!
Упасть ей не дали. Рывок вверх — и она оказалась еще сильнее прижатой к стене сильными руками. И пусть в темноте она не видела лица, но ощущения… именно из — за этих ощущений она и стала ненавидеть его год назад. Когда их поставили в пару и заставили отрабатывать задания на Скалистых Пещерах. Именно тогда он впервые за два года зашел дальше подкалываний и шуток, точно также отрезав ей пути к отступлению. Именно тогда она поняла, что спокойная невозмутимость Онирена нравится ей гораздо меньше этой неуправляемой огненной решимости. А еще ей внезапно захотелось снова ощутить вкус его губ — как тогда, на задании, о котором, на удивление, молчали оба.
— Ты плачешь, — раздался хриплый шепот над самым ухом.
— Ты мне грудь сдавил, я дышать не могу, воздуха не хватает, — соврала она, прекрасно понимая, что Мани таким ответом не удовлетворишь.
— Ты такие небылицы сочиняешь, что я поневоле начинаю думать о том, как бы претворить их в жизнь, — она заметила ее. Улыбку, пробежавшуюся по губам огневика. А потом эти самые губы встретились с ее собственными. И Сойя поняла, что, как и год назад, снова пропала.
Руки сами собой взметнулись на шею Таормана. Пальцы зарылись в отросших волосах, а затем девушка крепче притянула к себе молодого человека. Стон получился слаженным, а в следующее мгновение Сойя почувствовала, как сама помогает огневику зафиксировать свои ноги на мужской талии. Оторвавшись друг от друга лишь на мгновение, они встретились одинаково полыхающими взглядами. Второй поцелуй вышел под стать первому.
А потом он начал прикасаться к ней с нежностью. Гладил поясницу, бедра, осторожно дотрагивался до шеи. Его губы обхватывали губы Свон с особой заботой, и девушке даже захотелось со злостью пнуть его, как недавно Онирена: ей сейчас совсем не нужна была ласка. Хотелось исцарапать спину Таормана в кровь, ощутить на себе его тело, почувствовать внутри… и страх, который обычно преследовал ее, стоило лишь задуматься о первой близости, внезапно отступил. В ней говорила суккуба, и суккуба хотела своим мужчиной сделать именно Таормана. Наверное, Свон бы воспротивилась… если бы человеческая натура также парню не симпатизировала. Потому — то и попыталась она безуспешно возобновить стремительность поцелуя.
Как странно — огневик не должен был сопротивляться ее влиянию. Свон чувствовала — демоническая притягательность сейчас работает вовсю. И, тем не менее, Мани, глубоко вздохнув, но продолжая все так же ласкать ее руками, отстранился, а потом и вовсе поставил на землю. Они оба тяжело дышали, и молодой человек, словно делал так все время, склонил голову на плечо Свон, а она принялась ласково массировать кожу его головы.
— Значит, я для тебя бабник? — хрипло спросил Таорман.
— Самый настоящий, — попыталась пошутить она, окрыленная внезапными ощущениями. Неужели он и есть тот самый, а демоническое чутье до этого момента ошибалось? — Зажимаешь приличных девушек по темным углам, пристаешь с недвусмысленными намерениями, а потом ждешь, что у тебя будет хорошая репутация?
Вместо ответа он снова поцеловал ее — легко, нежно, почти невесомо. А потом резко отстранился, да так, что Свон чуть было не упала.
— Жаль, что ты так думаешь, Свон. Но сказанного не воротишь. Когда пожалеешь о своих словах, я буду рад поговорить с тобой.
Девчонка бы ни за что не заметила улыбку, не покидающую его губ весь путь до комнаты в общежитии. А он никак не мог унять радость от того, что увидел, когда вернулся после укладывания Иви и застал любимую как раз на середине изобличающего монолога, развернутого для некроманта — третьекурсника. А потом еще и пылкие объятия в тени корпуса… не будь у него в голове гениального плана по приведению Свон в окончательное бешенство, он бы, наверное, поддался искушению. Но нет. Пусть она и демоница, первый раз не должен происходить в окружении холодного камня и порывов ветра. А уж когда она придет к нему — а то, что придет, даже не обсуждалось, особенно с помощью Иви — тогда получит самые незабываемые впечатления. Таорман улыбнулся снова. Маленькая суккубочка не зря заняла постоянное место в его душе.
— Не ожидал? — внезапный вопрос заставил Онирена встрепенуться. Подкрались к нему незаметно, и, обернувшись, он нахмурился: напротив стояла невысокая и явно странная девчонка — водница. Да еще и чистокровная демоница, судя по голубоватому оттенку кожи. — Коришь себя за недальновидность? — тем временем, будто слышала их с Сойей разговор, продолжила язвить незнакомая суола.
— Кто ты такая и по какому праву лезешь в чужую жизнь? — не скрывая возмущения в голосе и чувствуя в душе странную раздражительность, совершенно не присущую его характеру, потребовал ответа принц Смерти. Хотя как он мог вспоминать о своем положении здесь, где отсутствовало любое напоминание о сословных преимуществах.
— Суола Айна, первый курс факультета Воды. Специализация — зелья и отвары, способные принести исцеление. Твоя будущая жена. Запомни это имя.
Нахальству девчонки можно было лишь позавидовать. Они не выдержал — рассмеялся ей в лицо, неприятно удивляясь, что ее улыбка ни в чем не уступает оскалу кобры перед броском. И пусть он был бесстрашным некромантом третьего курса, перед этой девчонкой ощутил странную робость.
— Высыпайтесь чаще, суола Айна с факультета Воды, и всего вам самого доброго, — как можно более вежливо обратился парень к первокурснице, а потом широко зашагал к своему общежитию. Надо же, стольким странностям и нелепицам за одну ночь случиться… а он всего — то шел узнать, нормально ли устроилась Эвани.
Удаляющаяся спина белокурого некроманта в который раз заставила ее сердце пропустить удар. Конечно, он мог сколько угодно отговариваться общими фразами, но каким бы она была магом Воды, если бы не умела смотреть под кожу, туда, где по венам бежит ток крови. Кровь — та же вода, самая главная жидкость организма. И та кровь, которую усиленно сканировала Айни, свой ответ дала: неожиданное замечание девушки, призванное сбить Одина с толку, отозвалось едва различимым трепетом, распространившимся от сердца молодого человека по всей груди. А значит, он отреагировал. А значит, у нее был шанс.
Брат, конечно, довольства не покажет. Но, в конце концов, на то они и демоны, чтобы выбирать свою судьбу самим. Интересно, Одину понравился имя Ласони?..
Сколько бы я ни путешествовала с папой по морям, несмотря на умение перемещаться, слишком сильная качка всегда вызывала во мне желание упасть на пол и забиться под кровать, в окружении устойчивых поверхностей дождавшись штиля. Вот и сейчас, похоже, кто — то слишком сильно раскачал этот мир, потому что я с грохотом упала с кушетки в пространство, куда суолы обычно ставили свои ботинки, и несколько минут размышляла о том, стоит ли подниматься или все же переждать бурю здесь. Буря ждать решения не стала: с соседней кровати послышался тяжелый вздох, а потом высокая фигура, освещаемая лишь блеском Луны, поднялась с кровати и оказалась рядом со мной, чтобы в следующее мгновение подхватить на руки и усесться на отведенную ей кровать, бережно уложив мою голову к себе на колени.
— Мани, сколько раз я говорила, какой ты хороший человек? — блаженно свернувшись клубочком, проговорила я.
— Можешь сделать это снова. Когда выспишься, — добавил голос, смутно напоминающий Мани. Но я — то была пьяная, поэтому спутать могла кого угодно. — Засыпай, Иви. Сладких тебе снов.
Я последовала его совету с улыбкой на губах. И пусть он никогда не называл меня просто Иви, это было неожиданно приятно.